Кетаминь. Мы из Секты. Кровь 13

                Кровь 13. Секта. Мои мёртвые друзья.



Мы сидели в подвале, где секта Дайко варила кет. Я рассматривала патрон, который был сделан для вампиров. Специально для вампиров, а если быть точной — патрон, который мог его убить. Мне пришлось очень дорого за них заплатить, и, как я поняла позже, месть всегда очень дорого стоит, вне зависимости от обстоятельств. И дело тут далеко не в деньгах.
Я, Лу и Часнок ждали Каа. Он должен был прийти с новостями, и мы надеялись, что с хорошими. На карточке, которую дал мне мононокэ, было указано время и место.
«Башня вампиров, третий этаж, лифт, время 20:33, их будет двое».
Башня вампиров. Проклятое место. Тогда я ещё не знала, как часто мне придётся там бывать в будущем. В трущобах называли её башней крови, ведь считалось, что вампиры построили свою империю в Псайко на крови. Отчасти это правда, но в чём я уверена точно — они менее кровожадны, чем церковь или мультикорпорация.
В Башне вампиров жили практически все представители клана. Охрана была огромной. Как туда пробраться, у меня мыслей не было, и поэтому я подумала, что лучше мы пойдём напролом.
Отсутствие планов тоже может быть самым главным планом. Все самые лучшие вещи у нас всегда получаются спонтанно, хоть месть и не самая лучшая вещь в мире.
В общем, назад дороги, естественно, уже не было.
Сегодня, в 20:33, мы должны были быть в Башне вампиров, на третьем этаже, чтобы произвести два выстрела и совершить месть. В этом и был мой план. И будь что будет.
А что, если клан не так уж и силён? В тот момент я пыталась хоть как-то себя обманывать, чтобы подбодрить себя.
Я посмотрела на Лу.
— Лу, как ты? — спросила я.
Она гладила Часнока.
— Нормально, а ты как?
— Тоже. Ты уверена, что хочешь пойти с нами?
— Я одной не останусь. Хочешь меня бросить?
— Да нет же, просто… Будет сложно.
— Сложно? А сейчас не сложно?
— Сейчас тоже непросто.
— Ладно.
— Ты только это… Главное, слушайся меня, хорошо?
К нам вошёл Каа. Он был суетлив и, кажется, немного расстроен. Лу подпрыгнула от радости, увидев его.
— Каа, какие новости?
— Новости? Даже и не знаю, с чего начать. А вы? Как вы тут? — спросил Каа.
— Мы нормально. Я рассматриваю патроны для вампиров, — ответила я.
— Непросто было их достать.
— Ага.
— Я тут подумал… Может, уже поздно об этом говорить, но…
— Никогда не поздно.
— Может, мы всё-таки оказались неправы.
— Насчёт чего?
— Сердце между глаз на маске. Я узнал у Балсатов, что это значит.
— Да? И что же?
— Это значит склонность к предательству.
Мы услышали стрельбу в коридоре. Ублюдок из Балсата сдал нас. Сдал наш подвал и пообещал Балсатам кет, наш кет, в обмен на прощение своих долгов.
— Что это? — Каа схватился за биту.
— Надо валить отсюда.
— Это стрельба?
— Собирайтесь.
Я загнала патрон в патронник и дала Лу пистолет. Мы стали хватать и складывать в рюкзаки все вещи, которые видели. Каа открыл дверь и увидел, как в наш подвал ломятся вооружённые Балсаты. Началась стрельба. Много стрельбы.
— Этот урод. Этот урод из Балсата нас сдал.
— Некогда об этом думать. Вы всё собрали? — Я посмотрела на Лу. Она кивнула.
— Да.
— Они за это заплатят. Заплатят очень большую цену. Но нужно сделать так, чтобы им ничего не досталось. Вы знаете, где лежат пакеты с кетом?
— Упакованным?
— Да, тот, что был готов к выносу.
— Да.
— Нужно, чтобы вы забрали их и вынесли из подвала, а потом спрятали. Мы и этим уродам ничего не отдадим, — я психовала.
— Чёрт, чёрт.
— Успокойся, Нава.
— Было же всё нормально.
— Ты и Лу заберите весь сваренный кет и унесите его из подвала куда подальше. Спрячьте его там, где никто не сможет найти, а потом мы свяжемся.
— А ты?
— А я выиграю вам время.
Каа схватил бутылку с горючей смесью, поджёг её и бросил в пробегавшего мимо Балсата. Тот начал гореть заживо и орать как не в себя. Кто-то из Дайко схватил доску, в которую был вбит гвоздь, и одним ударом в глаз прибил его голову к стене.
Мы с Лу и Часноком выбежали из комнаты и стали ползком пробираться по коридорам подвала, надеясь, что нас не зацепит пуля.
Никто не должен добраться до места, где хранится кет, раньше нас.
Перед нами встал огромный жилистый ублюдок из Балсата и перегородил нам дорогу. В руке он держал топор, уже залитый кровью. Тому, на ком он его использовал, явно повезло меньше, чем нам. Лу потянулась за стволом, чтобы пристрелить урода, но Часнок её опередил. Выпрыгнув вперёд, он намертво вцепился тому в горло, вырывая кадык.
Лужи крови. Везде лужи крови. Такое забыть невозможно.
Один человек, которому мы искренне хотели помочь, смог разрушить всё. Убить десятки людей, чтобы спасти свою шкуру. Как же это похоже на людей.
Всегда так было и всегда так будет.
Мы зашли в комнату, где хранился кет. Я стала распределять его по рюкзакам, а Лу села на пол и начала рыдать.
— Это из-за меня. Из-за меня всё.
— Встань.
— Зачем я его притащила? Вы ведь с Каа говорили мне.
— Ты думаешь, сейчас время для этого?
— Я не знала, что так будет.
— Никто не знал, Лу. Встань и помоги мне.
Мы упаковали всё, что смогли унести. Лу вытирала слёзы.
— И куда мы всё это?
— Нужно место, где никто не будет искать.
Дым уже проникал в комнату. Подвал начинал гореть.
— К Доку.
— К Доку? Не думаю, что он будет нам рад.
— К Железяку, в подвал. У нас есть место, туда никто не ходит. Я могу там спрятать всё, что есть. Железяк нас прикроет.
— Ты уверена?
— Да.
Стрельба становилась всё сильнее.
— Вот же дерьмо! Балсаты должны будут за это заплатить.
— Я им этого не прощу.
— Ладно, пойдём. К Доку так к Доку. Главное сейчас — сделать то, что сказал Каа, и выполнить то, что от нас зависит.
Мы стали выбираться из подвала.
Мы вылезли через окно на улицу, как вдруг я увидела призрака Ноя.
Лу сказала:
— Ной? Что он тут делает?
Он внимательно рассматривал нас.
— Лу, у нас нет на это времени. Бежим!
И мы побежали. Ной провожал нас взглядом.
Наш путь перегородили ублюдки из секты Балсат. Среди них был тот самый. Тот самый, у которого на маске было сердце между глаз.
Я сказала:
— Разделимся. Бери весь кет и беги к Доку, этих я возьму на себя. Беги, я тебя прикрою.
Лу и Часнок побежали. Я не давала Балсатам догнать их и прикрывала Лу до тех пор, пока у меня не закончились патроны. А после…
То, что у меня закончились патроны, поняла не только я. Он погнался за мной, и я изо всех сил побежала по кварталам. Я не знала, куда бегу. Не знала, куда бежать: спасать свою жизнь или… А стоит ли такая жизнь того, чтобы её спасать?
Когда у меня начало заканчиваться дыхание, я задала себе именно этот вопрос.
Стоит ли пара пакетов кета жизни?
Наверное, для многих здесь стоит. И моя жизнь, видимо, не исключение.
Воздух закончился.
Ублюдок с сердцем между глаз догнал меня. Он прижал меня к стене и приставил нож к горлу.
О чём я думала перед смертью? О том, что заслужила это.
Я почувствовала острие и поняла, как быстро оно может забрать мою жизнь. Одно движение у горла — и всё. Но этого не случилось.
Я посмотрела ему в глаза.
Его голова разлетелась.
Выстрел.
Все крысы разбежались по норам. Труп упал.
В тёмном переулке стояла Лу, держа пистолет обеими руками. Её слёзы падали на асфальт.
Часнок помочился на её тёплый труп, помечая, что эта территория теперь наша. Наша навсегда.
— Ты успела, Лу. Успела.
— Это всё из-за меня.
— Не бери в голову. Всё уже позади. Где ты дела кет?
— Я струсила. Скинула кет и побежала за тобой.
— Они его нашли?
— Не знаю.
— Ты помнишь, где он лежит?
— Да, примерно.
— Ну так чего же мы стоим? Пойдём заберём его, пока его никто не нашёл.
Лу улыбнулась. Часнок взял след.
— Как ты думаешь, сколько всё это стоит?
— Думаю, дорого. Нам бы на всю жизнь хватило.
— До конца жизни?
— Ага.
— И мы всех спасём?
— В каком смысле?
— Если сохраним. Сохраним кет.
— Ну, можно и так сказать.
Мы пошли к месту, где Лу сбросила пакеты. Их никто не тронул, они лежали на месте. Знали бы прохожие, мимо чего проходили, — мимо целого капитала, валявшегося у них под ногами, — думаю, они бы захотели вернуть время назад. Чтобы украсть наш товар.
Мы забрали своё и направились к Доку, чтобы всё спрятать.
Лу сказала:
— Я видела Ноя.
— Я тоже.
— Что это могло значить?
— Кажется, ублюдок пришёл лично на запах крови, словно пёс. Посмотреть на мясорубку.
— Теперь мира не будет? Мира между сектами?
— Как будто раньше он был. Всё это было формальностью для зарабатывания денег. Мне кажется, в это никто не верил.
— Но ведь это работало.
— По-твоему, так это работает? На моей маске ещё тёплые мозги ублюдка.
— Извини.
— Да чего извиняться-то? Мы метко стреляем. Молодец.
Я смотрела на время. Мы уже опаздывали. Опаздывали в Башню вампиров.
— Как ты думаешь, что будет дальше?
— Для нас или вообще?
— Для нас.
— Для нас ничего не изменится. Нам остаётся надеяться лишь на то, что все из наших живы, хотя я очень сильно в этом сомневаюсь.
— Зачем они вообще это сделали?
— Да всё как обычно. Ради денег.
— Мир ведь дороже денег.
— Только для таких, как мы.
Каа ждал нас возле убежища Дока.
— Вы пришли.
—  Как ты нас нашёл?
— Я сразу понял, куда вы пойдёте.
— Все наши живы?
— Не все. Но мы дали ублюдкам отпор. Кет у вас?
Я показала ему пакеты.
— Получилось.
Каа сказал:
— Мы не отдали ублюдкам своё.
— Это факт.
Лу пошла в подвалы Дока прятать кет. Мы с Каа остались стоять на улице.
— Ну и? Что дальше? — спросил он.
Я пожала плечами.
— А что дальше?
— Мы ведь должны закончить то, что начали.
— Должны.
— Тогда какой у нас план?
— Да нет у нас никакого плана. В этом и состоит мой план.
— Как-то не особо хитро.
— Ну, что есть.
— Мы успеваем по времени?
— Пока ещё да.
— Надо сообщить нашим, что кет у нас.
— Ты это сделаешь?
— Отдаёшь эту честь мне?
— Ну а почему нет?
— Хорошо. Это не составит мне труда. Сейчас все разгребают последствия. Думаю, это будет хоть какой-то приятной новостью.
— Ты думаешь, они вернутся?
— Кто?
— Ублюдки из Балсата.
— Они ведь никуда и не уходили. Это всё теперь навсегда.
— Как и раньше.
— Всё идёт по кругу.
Лу вернулась и скинула нам фотографии места, где был спрятан кет.
— Но это секретное место. Кроме меня, туда мало кто пройдёт.
— Тогда зачем ты нам скинула фотографии?
— А если со мной что-то случится?
Каа ответил ей:
— Не думай об этом.
— Я и так в последнее время стараюсь поменьше думать.
Все затихли.
Каа спросил:
— Как нам добраться до места?
Я ответила:
— Не знаю. У тебя есть идеи?
На крыльцо вышел покурить Железяк. Он матерился на своём языке и вытряхивал из себя патрон, который, видимо, зацепил в проходе.
— Железяк, ты можешь подкинуть нас в одно место?
— Подкинуть? Что это значит? — спросил он.
— Отвезти, — пояснила Лу.
— Смотря сколько это будет для меня стоить.
Каа хихикнул.
— Стоить? Зачем тебе вообще деньги?
— Деньги дают мне статус… И возможности.
— Где ты этого нахватался?
— Я просто живу здесь.
— Ладно, Железяк, я тебе заплачу, только давай это… В пределах разумного, сам понимаешь.
Железяк оживился.
— Звучит как выгодная сделка.
— Ага, выгодная сделка. Ну так ты везёшь или нет?
— Везу, конечно, если ты платишь.
— Я ведь сказал, что плачу.
— Ну тогда чего мы ждём, товарищи? Пройдёмте к катафалку.
И мы пошли.
Ржавый катафалк Железяка стоял прямо посреди улицы. Со стороны казалось, что эта машина физически не может быть на ходу. Казалось, она уже давно мертва, и каждый, кто её видел, это понимал. Тут нечего было воровать, поэтому прохожие всегда равнодушно проходили мимо автомобиля Железяка.
Он ласково называл свой катафалк рабочей лошадкой. Машина хоть и была убитой, но Железяк действительно искренне её любил.
Мы погрузились в катафалк. Железяк завёл двигатель и включил музыку.
— Только это… Можно побыстрее? — спросила я.
— Быстрее? Конечно, можно. Куда едем?
— Мы едем к Башне вампиров.
Железяк завис. Его программы начали загружаться.
— К Башне вампиров?
— Да.
— Но мне нельзя к Башне вампиров.
Часнок лаял каждый раз, когда слышал слово «вампир», а Лу его успокаивала.
— Почему тебе нельзя к Башне вампиров? — спросила я.
Железяк, не задумываясь, ответил:
— Потому что я боюсь вампиров. Все боятся вампиров.
— Но ведь тебя никто не просит туда идти. Просто подвези нас.
— К вампирам?
— К Башне вампиров.
Каа показал, что у него находится в рюкзаке. Там было три ручные гранаты. Лу подпрыгнула.
— Ого, где ты их взял?
— Какая разница, где взял? Главное, что они у нас.
— И что ты собираешься с ними сделать?
— А мы устроим им взрыв напоследок. Я знаю, что у вампиров и так много денег и для них это капля в море, но пусть организуют себе ремонт на этаже.
Я ответила Каа:
— Не думаю, что этого хватит, чтобы взорвать этаж.
— Ну, хотя бы какой-то сортир.
— Вот именно, что сортир.
— Слушай, Нава, но это лучше, чем ничего. Пока они будут разгребать там дерьмо, мы уже свалим из башни. Это наш план отступления. Я верно думаю?
— Может быть, и верно. Идея хорошая, мне нравится.
— Вот и план вырисовывается. Делаем свои дела, убираем врагов, а потом кидаем гранаты куда-нибудь в сортир. И пока они будут расхлёбывать последствия, мы ду;ем отсюда.
— Это красиво звучит только в теории.
— У тебя есть план получше?
— У меня вообще нет никакого плана.
— В этом и проблема.
Железяк сказал:
— У меня есть план. Поехали домой.
— Нет, Железяк, этот план нам не подходит. Нам выпал момент, который, возможно, выпадает только один раз в жизни. Разве это плохо? Жизнь — это бумеранг, и зло должно вернуться туда, откуда оно пришло.
Робот Железяк задумался.
— Это ведь только в теории, ведь так?
— Что ты имеешь в виду?
— По-настоящему всё по-другому.
— Может, и так. Но если что-то так устроено, это не значит, что оно устроено правильно. Следи лучше за дорогой, Железяк, а то ещё кого-нибудь собьёшь.
Мы въехали на территорию вампиров, но страха не было. Я чувствовала, что никто не боялся. Все хотели довести дело до конца. Кроме Железяка, естественно.
Лу сказала:
— Мы всё делаем правильно.
Каа подтвердил:
— Да, мы всё делаем правильно.
До Башни вампиров оставалось пару минут. Мы проверяли оружие.
Я открыла окно катафалка. Псайко вонял сигаретным дымом и безысходностью.
Как обычно. Тут всегда всё как обычно. Никогда ничего не изменится. Я знаю, что ни у кого нет даже никаких мыслей о том, что всё могло бы быть по-другому.
Так, как хотело бы большинство. Но для местных жителей казалось, что за пределами города ничего нет.
Полная пустота, которая забирает людей, сжирает их изнутри, выворачивает и выбрасывает. Выбрасывает на обочину жизни, на ту обочину, где ты будешь всегда одинок, где ты будешь до конца своих дней никому и никогда не нужен.
Это, наверное, и есть самый главный страх человека. Пустая жизнь.
Пустая жизнь, которая никому не нужна, которая ничего не стоит как товар и которую некому продать.
Любому ублюдку становится обидно от осознания, что он дешёвка. А ещё обиднее становится от осознания, что он ничего не стоит.
Но, вдыхая сигаретный дым из окна катафалка, я тогда поняла лишь одно — то правило, которое будет преследовать меня до конца жизни, то, что помогает заглянуть в истину.
Все мы ничего не стоим, и от этого становится особенно страшно.
Страшно настолько, что опускаются руки, что кажется, будто всё кончено. Жизнь кончена тогда, когда она теряет смысл. Именно тогда человек перестаёт бороться и отпускает.
Отпускает все смыслы, которые ещё помогали ему держаться.
Те, которые придавали смысл разговорам и мыслям.
Те смыслы, которые были для нас топливом и продолжат быть топливом для других поколений.
Единственное хоть что-то настоящее в пластмассовом, одноразовом городе.
Как бы я хотела, чтобы это произошло, чтобы в один момент все проснулись.
Я даже не предполагала, что это произойдёт так быстро и что эти последствия ещё придётся нам разгребать.
Нужно бояться своих желаний.
Иногда нужно сконцентрировать своё внимание на том, чтобы ценить то, что есть сейчас, но всё это понимаешь уже слишком поздно.
Всё и всегда слишком поздно. В этом и есть смысл жизни.
Мы подъезжали. Я спросила у присутствующих:
— Все готовы?
Каа ответил:
— Назад дороги нет.
— Я тоже так думаю.
— Что у нас по времени?
— Успеваем, но придётся бежать.
— Пробежимся, не впервые.
— А ещё я хотела вам сказать…
Все затихли. Я замялась.
— Ну что, что ты хотела нам сказать?
— Спасибо.
Катафалк остановился, и мы вышли.
Лу сказала:
— Это здание просто огромное. Как мы поймём, куда идти?
Каа ответил:
— Да это целый город в городе.
Я их успокоила:
— Да спокойно вы. У меня всё написано. Нужен третий корпус, третий этаж.
Каа нашёл в интернете на смартфоне карту Башни вампиров.
— Нам просто невероятно повезло.
— Повезло? Почему же?
— Мы стоим возле нужного нам входа.
— Железяк будто почувствовал.
— Как нам вообще можно пройти туда незамеченными? Это невозможно.
Время истекало. Я не знала, что делать.
— Тогда пойдём замеченными.
Каа посмотрел мне в глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Снимаем маски и идём по общим коридорам на третий этаж. Будто мы тут живём.
— Ты серьёзно?
— Да. Или так, или мы можем всё просрать. Мы не успеем найти проход.
Я сняла маску и пошла. Лу и Каа переглянулись. Лу взяла Часнока на руки. Они тоже сняли маски и пошли за мной.
Это было самоубийство. Настолько дерзкий поступок, что даже не верилось, что он может сработать.
Как я узнала позже, охрана просто не поверила, что кто-то из людей способен на такую дерзость. Именно поэтому они даже не придали нам никакого значения.
Ведь такая глупость даже не укладывалась в голове у любого адекватного человека.
Мы зашли в Башню вампиров.
Если бы я тогда знала, что в будущем мы будем здесь жить, а Лу станет главой клана вампиров, то, наверное, испытала бы другие чувства.
Кто знал, что эта башня станет моим домом, а через этот вход я буду каждый день ходить к себе в квартиру? Я, кстати, так и не узнала, кто из охранников нас пропустил. Всегда проходила мимо них с улыбкой, но об этом потом.
Я, Каа, Лу и Часнок стали подниматься по лестнице на третий этаж.
Времени ждать лифт просто не было.
На третьем этаже у нас оставалась одна минута.
Мы бежали.
Лучше бы мы не успели.
Для всех было бы лучше, если бы мы тогда не успели.
Но мы успели. Мы были на месте: третий этаж. Открылись двери лифта.
И тогда я увидела Зэта. Впервые увидела Зэта.
Я достала ствол и направила ему в лицо. Нажала на спусковой крючок, и… осечка. Выстрела не было. Патрон не сработал.
Зэт ударил по пистолету, и тот полетел по коридору. Далеко по коридору — туда уже было не дотянуться. Каа налетел на него с битой, но силы были неравны. Нужно было бежать.
У нас ничего не вышло.
Лу схватила пистолет и начала стрелять. Бессмысленно палить от паники по всему, что движется, — по охране, прохожим, будто по мишеням, — но она никуда не попадала.
Зэт оттолкнул Каа.
Нужно было бежать. План провалился.
Мы забежали в лифт, и Каа нажал на кнопку. Но лифт не сработал. В ответ по нам стреляли. Лу кричала:
— Часнок! Подождите! Часнок!
По коридору уже бежала охрана. Вооружённая до зубов охрана. Мы оказались в тупике.
Каа вырвал кольцо из гранаты и закинул её в шахту лифта, чтобы перебить трос. Часнок всё ещё был в коридоре. Он изо всех сил бежал к нам… Но не успел.
Граната сработала и перебила трос лифта. Часнок прыгнул к нам в падающую на нулевой этаж кабину, но та разрезала его пополам.
Он заскулил и пополз к нам на передних лапах, размазывая свои кишки по полу. Вторую половину тела он оставил на третьем этаже.
Эта травма была несовместима с жизнью и вообще с каким-либо здравым смыслом.
После падения лифта наш пёс превратился в груду крови.
В изуродованную груду крови.
Лу схватила остатки его тела и попыталась унести их с собой, чтобы похоронить. Но это был балласт. Балласт, от которого сейчас зависели наши жизни.
Часнока не вернуть. Он пал смертью храбрых в нашей борьбе.
Вечная память.
На нулевом этаже была парковка, и там нас уже ждала охрана. Вооружённая охрана.
Мы были словно крысы, загнанные в угол. Терять было нечего. Нужно было выбираться.
Выбираться из этой задницы любой ценой.
Как только Каа высунулся из лифта, в ответ в нашу сторону прилетело несколько пуль.
Он сказал:
— Вот так вот, значит.
Я ответила:
— Бежим перебежками.
— От машины к машине.
Труп нашего пса остался лежать в лифте. Точнее, то, что от него осталось.
На парковке шла перестрелка, и мы передвигались от машины к машине, прячась от пуль.
У нас закончились патроны, и отстреливаться было нечем.
Мы были уже возле выхода.
Каа крикнул:
— Бежим!
И мы побежали. Побежали к выходу, и я уже чувствовала запах улицы, как вдруг на нас из-за угла выскочила машина охраны. Они надавили на газ. Каа оттолкнул Лу, и машина впечатала его в столб, убив мгновенно.
Маска зайца слетела с его лица, а изо рта хлынула кровь. Кровь просто фонтаном.
Каа больше нет.
Лу рванула к нему, чтобы забрать его маску, но я потянула её за собой. Другого выбора не было.
Каа отдал свою жизнь ради того, чтобы мы жили. Было бы глупо так просрать этот шанс. Было бы глупо пожертвовать собой в такой момент, ведь это обесценило бы его жертву.
Это обесценило бы его поступок — тот, который он совершил ради нас.
Ноги отказывались бежать, но другого выхода не было.
Лу стошнило прямо возле катафалка.
Я закинула её бледное, обмякшее тело на заднее сиденье и сама села впереди.
— Едем.
— А где остальные?
— Едем, быстро, или сейчас все передохнем.
Железяк среагировал моментально. Лу лежала на заднем сиденье без сознания. Я смотрела по сторонам, пытаясь понять, есть ли за нами хвост, но хвоста не было.
В этом и не было никакого смысла.
Не было смысла в погоне. Вампиры теперь нас найдут. Это лишь вопрос времени.
Мы всё просрали. Единственный шанс.
Моя голова кипела.
— Куда едем-то?
И в этот момент я поняла, что ехать больше некуда и во всём этом нет никакого смысла.
В этот момент я поняла: вампиры нас найдут. Всё потеряло смысл. Единственным шагом, который хоть как-то мог бы спасти наши жизни, было найти их первыми.
— К Юко.
— К Юко? Это ещё почему?
— Быстрее, Железяк! Быстрее!
Всё было рывками. Этот момент я помню рывками.
Лу рвало на заднем сиденье катафалка. Железяк подъехал к убежищу Юко.
Дверь нам открыл мертвец. Я выбила её. Гнилой ублюдок упал на пол.
Я направилась к Юко, ещё не зная, что ей сказать, но зная лишь одно: мне нужно было позвонить.
Юко сидела на полу. Она ждала меня.
— Мне нужно сделать звонок.
— Действительно? И ты думаешь, что это что-то исправит?
— Мне нужно сделать звонок. Срочно.
— За этот звонок ты заплатишь слишком большую цену.
— Я заплачу столько, сколько ты скажешь. Если дело в деньгах.
— Дело не в деньгах. И никогда не было в деньгах.
— А в чём тогда дело, Юко?
— За этот звонок ты заплатишь цену намного большую, чем деньги. За этот звонок ты заплатишь своей маской.