Сталкер. Истории. Арахниды. Глава 2

Дождь перестал идти, по ощущениям, примерно час назад. Под ногами хлюпало, лужи стояли по щиколотку. Дальнейший путь закрывала массивная гермодверь. За двадцать минут они смогли сдвинуть неподатливый ржавый затвор и открыли её.

Перед ними оказалось просторное квадратное помещение: повсюду валялись перевёрнутые стеллажи, опрокинутые столы, стопки макулатуры. Под ногами хрустело битое стекло.

— Что же они здесь делали? Вели учёт? Что-то описывали… Ох, фак, — Зоряна не заметила в темноте высохший труп человека в посеревшем халате и упёрлась в него носком. Он лежал на боку, спиной к ней, поджав ноги и опустив подбородок. Обеими руками прижимал к груди чёрную тетрадь.

Зоряна аккуратно, почти боясь нарушить мёртвую тишину, разжала пальцы трупа и вытащила тетрадь. Обтёрла её о халат и прочла:

— Scientific journal. Научный журнал? Что за… — Она открыла на четвёртой странице и забегала глазами по строкам.

«…выражалось слабо, после чего доза была удвоена. Хотя они и не относятся к арахнидам, тем не менее данной научной работой руководство очень заинтересовано в плане создания достаточно гибких и универсальных живых единиц для выполнения особых заданий на территории врага. Там, где нам как воздух необходима мобильность и изворотливость, нужны симфилоидные гуманоиды».

Зоряна перелистнула на несколько страниц вперёд.

«На пятнадцатый день нас ждал успех! Он окончательно претерпел все метаморфозы. Его позвоночник и кости до конца растворились. Мягкое цилиндрическое тело, пока ещё в оболочке из кожи, стало похоже на дрожащий желейный мешок. Через три дня наращены кольцевидные мышцы по всему диаметру, а кожа превратилась в тонкую, но ударопрочную плёнку, способную с лёгкостью остановить пистолетную пулю. Ещё через несколько дней с обоих боков этого мешка преобразовалось три десятка пар очень гибких, но прочных и острых как иглы конечностей. Чёрт, да этот "доброволец" стал похож на золотистую копчёную свиную грудинку в сеточке, подверженную беспощадному иглоукалыванию, которую так любит есть мой коллега Бозидар. Обязательно сфотографирую и перешлю ему, когда он будет обедать. Вот это жесть!»

— Да они совсем ненормальные… Господи, спаси и сохрани души всех этих несчастных, — прошептала Зоряна, с ужасом захлопнула тетрадь и швырнула её в дальний конец помещения.

— Что там? Узнала что-нибудь? Я вижу по твоему лицу, что всё намного хуже, чем то, с чем мы недавно столкнулись… — Руслану стало не по себе.

— Эти заграничные суки проводили эксперименты… Ты и представить не можешь, что они вытворяли здесь с так называемыми добровольцами.

— То есть тот гигантский двухметровый жирный клещ — это, скорее всего, человек? И на это дерьмо можно пойти добровольно? — Его пробивали истерические смешки.

— В том-то и дело, что нет. Но изверг-учёный пишет об этом так, будто для них это какая-то игра. Кто им вообще дал на это право? Кем они себя возомнили? — Она была на взводе и жутко напугана.

— Никакого лекарства здесь нет и быть не может. Нужно поворачивать назад. Надеюсь, трос ещё висит, а иначе… Иначе всё, — Зоряна посмотрела Руслану в глаза. Они так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним подкралась опасность.

— Думаю, здесь нет ни бога, ни дьявола. Это нейтральная территория. Серая зона. Ведь то, что здесь случилось, и те люди… — Руслан не успел договорить.

— Т-с! Тихо… Слышишь? — цыкнула на него Зоряна.

С противоположной стороны, где должна была быть стена, зиял проём, прикрытый свисавшим мхом, словно занавесом. Что-то скреблось, приближалось откуда-то сверху. На миг затихло. А через несколько секунд с грохотом рухнуло нечто тяжёлое. Тленный порыв воздуха и мелкое крошево ударили сталкеров по лицу.

Огромная тварь свирепо заверещала и стремительно рванулась вперёд, раскидывая столы могучими клешнями влево и вправо. Они открыли огонь, но монстру было всё равно. Пули рикошетили, отлетая с искрами от его тела и конечностей. Одна из них зацепила Руслана в плечо — он вскрикнул и упал.

Монстр остановился в нескольких метрах и уставился на Зоряну огромными ярко-красными глазами. Это зрелище было не для слабонервных. Издав короткий вопль, Зоряна решила пойти ва-банк. Она медленно шагнула навстречу чудовищу, целясь в морду, и дала несколько прицельных коротких очередей. Но тварь ловко прикрывалась конечностями, прыгнула в сторону, занесла изогнутый хвост — и пронзила загнутым жалом человеческое тело.

— Держи меня… Не-не-не… Не отпуска-а-ай! — раздался пронзительный вопль, полный боли.

Первым ударом мутант попал в середину поясницы, перебив позвоночник. Вырвав жало вместе с куском плоти, он нанёс ещё несколько быстрых ударов по бокам, буквально расщепив Руслана пополам. Во все стороны брызнули струи крови. Зоряну, которая ещё держала верхнюю половину тела мужа, окатило тёплым красным потоком, словно из ведра.

Раздался яростный, довольный шипящий треск. Монстр закинул висевшую на жале нижнюю половину туловища в какую-то дыру. Мёртвые глаза Руслана с лопнувшими капиллярами, полные животного ужаса, выпучено смотрели на Зоряну. Его руки обмякли, стали словно желе. Лицевые мышцы свело судорогой, и широко открытый рот застыл в немом крике. Клацающие клешни приближались к девушке.

— «Что имеем — не храним, потерявши — хороним», — донёсся хриплый голос из настенных колонок, располагавшихся в верхних углах каждого помещения и тоннеля.

— Не стой как вкопанная, дура! Беги! В левый коридор, быстрее! — бешено заорал голос деда из динамиков.

Зоряна выпустила безжизненные руки, быстро развернулась и бросилась наутёк.

— Я слышу всё, что здесь происходит: у камер по углам есть встроенный микрофон. Я проведу тебя. Поворачивай налево, в туннель «А2».

— О господи… Божечки… Твою же… — задыхаясь, она добежала до развилки и свернула в «А2».

— Теперь прямо, метров тридцать по прямой, что есть сил. Пропусти несколько поворотов и сворачивай в третий направо, в «А5». Там будет… неважно.

Девушка бежала, спотыкаясь о камни, падая, пропорола левую руку о какую-то железяку, разбила правую коленку. Этих задержек хватило, чтобы гигантская тварь догнала её в узком высоком туннеле. Тварь шипела и ревела, быстро перебирая конечностями, двигаясь по стенам и потолку.

Она была уже близко.

— Ну… же… Ах… Ох… — тяжёлые вздохи и всхлипы. — Ещё чуть-чуть…

Из последних сил Зоряна ухватилась за угол стены. Отдышавшись пару секунд, хотела бежать дальше, но увидела гигантский провал сразу за поворотом.

— Тебе нельзя останавливаться. Прыгай в разлом!

— Но… — слабо произнесла Зоряна.

В этот момент гигантский скорпион настиг её и молниеносно вонзил жало в спину, тут же выдернув его. Девушка почувствовала невыносимое жжение — будто её спину облили бензином и подожгли. Яд стремительно распространялся по организму: огненное пламя неслось по венам, сосудам, каждому капилляру, выжигая её изнутри.

— Ах… — Повернувшись лицом к твари, она выдохнула с печалью и каким-то странным удивлением. Тварь довольно цокала жвалами и щёлкала большими хитиновыми клешнями прямо перед её сереющим, теряющим краски жизни лицом.

Перед глазами вспыхнуло алое зарево. Несколько долгих секунд она падала на обломки. Громкий шлепок, звук ломающихся костей — и в воздух поднялось бетонное крошево, похожее на вязкий туман, за которым уже ничего не было видно.

***

— Где я? Ох, как же больно… — Зоряна приходила в себя и осматривала помещение. Первое, что бросилось в глаза, — огромный полукруглый стол с десятком мониторов, занимавший почти половину комнаты.

— Очнулась, красавица! — радостно воскликнул старый учёный. На нём была ветхая клетчатая рубашка из «нулевых», белый халат, тёмно-коричневые брюки и ботинки с тупыми носами. Он оторвался от мониторов, поправил съехавшие на нос квадратные очки и торопливо подошёл к девушке.

— Как тебя зовут, помнишь?

— Помню. Зоряна.

— И какого вы сюда полезли? Хотя не отвечай, я и так всё слышал. Правда, с муто-плесенью беда: эта махровая скотина поглотила уже все камеры, колонки и датчики движения. Картинка практически нулевая, но звук ещё идёт. — Он обвёл рукой помещение. — Ты в моей комнате наблюдения, Зоряна. Конкретно — в мед уголке, на кушетке.

— Как я оказалась здесь?

— Упала с верхнего уровня «А» на уровень «В». Моя гермодверь — прямо в тупике, примерно в пятнадцати метрах отсюда. Еле успел тебя затащить. Здесь, — он снова кивнул на стол, — вся аппаратура, с помощью которой я за вами следил. Ну и ещё есть небольшой уголок для экспериментов. — Он указал на дальний левый угол у санузла. Там стоял прозрачный шкафчик, стол, навесные полки с пробирками, шприцами и колбами, в которых плескалось что-то разноцветное.

— Это так, хобби. По выходным.

— Доктор, какие выходные? Вы что, не видите, что у вас тут творится?

— Я не доктор…

— Да какая разница, — перебила его Зоряна.

— И даже не учёный, скорее научный сотрудник. Отслеживаю изменения и поведение вверенных объектов, слежу за общей ситуацией. Все данные передаю… передавал охране сектора. Дальше уже их забота. И да, я знаю, что происходит. Просто стараюсь не сойти с ума, — подытожил старик.

— Эта многоуровневая лаборатория полностью автономна. По моим подсчётам, с момента инцидента прошло уже три года. Благо, еды и воды хватит примерно… — он призадумался, — лет на двенадцать. Всё необходимое поступает по вакуумным трубам прямо из хранилища, в том числе лекарства. Нажимаешь нужную кнопку на панели — и готово! — Старик нажал одну из пронумерованных красных кнопок справа от мониторов. В правом дальнем углу, где была небольшая кухня, из прозрачной трубы в деревянный ящик шлёпнулась банка тушёнки.

Зоряна молчала, переваривая услышанное.

— Он не хотел тебя убивать. Уже добыл себе еду — того, с кем ты была. Хотел отложить про запас. Впрыснул нейротоксин — яд, который просто парализовал.

— Но… это же хорошо, правда? В смысле, что он не убил меня?

Учёный замялся.

— Как бы это сказать… Ты упала спиной на бетонные камни и арматуру. Множество переломов, колотых и сквозных ран, травма головы… Извини, но с такими ранами не живут. — Старик виновато опустил голову, уставившись на холодный серый кафель.

— Но я жива! И должна сказать вам огромное человеческое спасибо! — Зоряна почувствовала его вину — за что-то ужасное, что уже случилось или вот-вот случится.

Учёный молчал.

«Что он сделал со мной?!» — лёгкое волнение переросло в панический ком. Она кричала внутри себя, но не могла произнести ни слова, даже приоткрыть рот: губы казались неподъёмными, словно свинцовые плиты.

— Я вколол тебе сыворотку с кровью паука вида Gaius villosus. Это мигаломорфные пауки родом из Западной Австралии. Впервые классифицированы в 1914 году арахнологом Уильямом Рейнбоу.

— К чему вы мне всё это рассказываете? — обречённо спросила Зоряна.

— Просто хочу, чтобы ты знала. Но это не главное. Главное, что эти пауки — одни из самых живучих: продолжительность жизни — до сорока лет! Теперь понимаешь? — С толикой надежды он посмотрел на Зоряну, лежавшую на белой металлической кушетке с тонкой, но мягкой обивкой.

— Не совсем… Вы хотите сказать, что я буду жить вечно или у меня есть ещё сорок лет в запасе?

— Всё гораздо сложнее… — Учёный занервничал, громко задышал и начал нервно расхаживать по небольшому помещению. Он теребил седые волосы слегка трясущимися руками, будто не находил себе места.

— Да говорите уже как есть. Что может быть хуже смерти? — Зоряна почти отчаялась, и от этого даже немного успокоилась.

— Хорошо. — Собравшись с силами, учёный сел рядом на стул и взял её ладонь обеими руками.

— Чтобы получить такую живучесть после укола, нельзя оставаться человеком. Сыворотка меняет генетическую структуру и всю человеческую ДНК. К сожалению, процесс необратим и протекает быстро — в течение суток ты перестанешь быть собой.

— Я превращусь в паука? — Панический ком снова накрыл её с головой. Сердце бешено забилось, она начала задыхаться. Учёный этого не заметил и продолжил:

— Эти существа создавались как оружие или солдаты — называй, как удобно. Но что-то пошло не так. И вот ты видишь результаты.

— Благо, они боятся воды. По всему комплексу ещё работает система пожарной безопасности. Лужи и сырость не причинят этим переросткам вреда, но выбраться на поверхность они не могут. До сих пор у них в генах записан страх перед водой — перед бурлящей текущей массой, готовой утопить кого угодно. Поэтому я каждую неделю на несколько часов включаю пожарную систему и создаю эффект подтапливания верхнего уровня. Они чувствуют угрозу, видят, что происходит, и сползаются вниз. Преодолеть разлом и выбраться наружу никто так и не рискнул.

Старик отошёл к мониторам, чтобы проверить обстановку.

— Особенно хорошо весной, когда тает снег, и осенью, в пору проливных дождей. В эти моменты у меня наступают «каникулы». — Он слабо улыбнулся. — Могу отдохнуть от мониторов и заняться чем-то более интересным. — Его взгляд скользнул по пробиркам.

— Здесь, в этой «независимой» стране, - он горько усмехнулся, - лабораторий хватает. Организация, которая всё это создала… я называю её «Энсенс». Аббревиатура «НСЕНС» расшифровывается как «Научное Содружество Европейских Независимых Стран».

У Зоряны на секунду потемнели зрачки. Крупная дрожь переросла в сильную конвульсию. Пропитанные кровью бинты начали сползать и рваться. Учёный обернулся, увидел, что состояние девушки резко ухудшилось, и немедленно подбежал к ней. Кое-как зафиксировал её руки и ноги на кушетке специальными браслетами, чтобы она не свалилась и не травмировалась ещё сильнее. Потом бросился к старенькому деревянному шкафчику с прозрачными створками, с которых давно облупилась белая краска. Достал шприц и пузырёк успокоительного, быстро набрал два кубика и вколол ей. Вскоре она перестала дёргаться и уснула.

Очнулась спустя шесть часов. Перед мутным взором виднелся белый потолок; от света сильно болели глаза.

— О, проснулась, красавица, — дед довольно улыбнулся и пощупал её лоб. — Жар немного спал, уже хорошо.

Он освободил её руки и ноги от фиксирующих браслетов.

— Долго я спала? — вяло протянула Зоряна, медленно уселась и свесила ноги с кушетки.

— Часов шесть, с «копейками». Держи, попей вот… — Учёный протянул ей прозрачный стакан с чистой прохладной водой.

Зоряна потянулась за стаканом, на долю секунды не рассчитав расстояние: рука чуть промахнулась, и стекло тонко звякнуло о край кушетки.

— Как самочувствие?

— Вроде ничего, но ещё слабость. — Зоряна потянулась, и на миг её тень в свете лампы дрогнула, будто расплылась по полу неровным пятном. Она не стала заострять на этом внимание — слишком хотелось верить, что это просто игра света. Зоряна потихоньку стянула повязку с руки — от рваной раны, оставленной арматурой, не осталось и следа.

— Вот это да… — Удивлённо вздохнув, она принялась снимать остальные бинты с засохшей кровью. На мгновение замерла, вспоминая голос Руслана, и только потом обрадовалась, что жива.

— Здорово, что у тебя хорошее настроение. Ты поправляешься. Не знаю, помнишь или нет, но я не успел тебе договорить…

— Угу, помню. Вы говорили, что я не сохраню свой облик, и про организацию, которая всё учинила…

— Совершенно верно, но это ещё не всё. Помнишь, тебя ужалил огромный скорпион? Сыворотка, скорее всего, уже взаимодействует с его ядом, и я не представляю, что будет дальше. К слову, арахниды — это класс членистоногих: пауки, скорпионы, клещи. Но есть и неизвестные науке представители… Боже, я вообще не знаю, во что ты превратишься! — Старик не смог сдержать страх: вскочил со стула, отвернулся, схватился за лицо и тихо завыл. Он мучился вопросом: кем она теперь станет и имел ли он право так поступить. Но разве мог он просто отвернуться и оставить её умирать? Или стоило усыпить её ещё тогда, вколоть смертельно опасную дозу? В её состоянии много и не надо, можно было ввести и меньше: она бы ничего не почувствовала. Просто уснула бы навсегда. Вечное забвение. Сон. Пустота.

Сейчас Зоряна чувствовала себя прекрасно. Она дотянулась до его руки.

— Вы уже вернули меня к жизни и поступили правильно. Лезть сюда — был мой осознанный выбор. Каждый из нас — я, мой муж — знал, на что идёт. Он мёртв. Да и я, по идее, тоже. А вы исцелили меня и подарили сотни «живых» минут. Я просто хочу побыть живой. Это… бесценно.

— Спасибо, Зоряночка. Для меня это очень важно, — старик сжал её ладонь, губы задрожали, на глазах выступили слёзы.

— По моим подсчётам, — учёный взглянул на наручные часы, — у тебя есть примерно четырнадцать часов.

— Да это же почти тысяча минут — целая вечность! Я и не думала столько прожить сегодня утром... — они одновременно рассмеялись. Зоряна расплакалась и крепко обняла его, прижав к себе.