Старомемцы. Потерянный мем Колчака

Маленького Добрыню на неотложке доставили в больницу. Глаза Добрыни открылись. Перед его кроватью стояли заплаканная мама и уставший от нервных переживаний папа. Компанию им составлял врач. Диагноз Добрыни ему был непонятен, но случай был очень интересный. Доктор делал пометки сначала себе в блокнот, потом в историю болезни.

Дубослав Сергославович, так необычно назвали врача родители, фанатеющие от дубов и Слав, со всем своим медицинским тактом мог только завуалировать фразу «я умываю руки». Но все же пообещал что-то придумать.

Какое-то время спустя Добрыню забрали из больницы. У врача Дубослава ничего не получилось, не повезло. Семья ехала домой.

-Добрыня, сыночек, ты как там? – спросила мама.
-Хорошо, - своим детским голосом произнес Добрыня, - папа, не едь за лесовозом.

Впереди никакого лесовоза не было. Родители списали это на возможную побочку от больничных препаратов.

Уже был виден их дом, а с автобусной остановки выезжал набитый бревнами грузовик. Прямо перед ними. Добрыня попытался повторить защитный щит над машиной, но силовое поле помешало. Резкий удар был неизбежен.

Снова Добрыня увидел больничные стены, Мальчик был не погодам смышленый. Вспомнил лесовоз и все понял. Мамы с папой больше не было. По его лицу потекли слезы. Добрыня стал мальчиком, который выжил, но потерял самое дорогое в жизни.

За этой печалью с порога наблюдал Дубослав Сергославович. Наблюдал, не решаясь вмешиваться. Через час его заявление об уходе из медицины лежало на столе главврача. Себя он считал некомпетентным врачом, бездушным коновалом.

Пока решались бюрократические больничные вопросы с кадровым составом, к палате Добрыни шли двое.

В медицинских халатах и с апельсинками в руках они считались неотъемлемой частью больничного интерьера. Поэтому медсестры не обращали на них никакого внимания и никак не препятствовали им.

Перед заходом в палату Добрыни один из них, молодой, зачем-то осмотрелся. Добрыня к тому времени снова заснул. Его некая энергетическая способность требовала восполнения ресурса. Открыв глаза, он увидел этих двоих.

-Хэллоу, Добрынйа, май френдс, - с явнейшим американским акцентом начал молодой, но потом обратился ко второму, - Тонокон, хелп ми.

Второй, слегка староватый, странноватый и очень маловатый, достал из кармана своей коричневой мантии блистер с таблетками и передал молодому.

-Заводские настройки вернулись, но сейчас все в порядке, - начал молодой на чистом русском языке, - я вообще-то американец. Меня Джонни Дудк зовут. А это, - он указал на своего друга, - румынский эмигрант-проповедник пресвятой Тонокон.
-В миру Артуреску Тоноконеску. Не путать с тираном Чаушеску, - перебил Джонни Тонокон.
-Не забивай Добрыне голову. Она должна быть у него ясной и светлой для нашей миссии.
-А я чего? Я ничего.

Добрыня безучастно смотрел в потолок. Он думал лишь о том, почему не удалось спасти родителей.

Со стороны казалось странным, что двое взрослых мужчин пришли в детскую палату и начинают втирать ребенку какую-то дичь.

Это со стороны. В реальности же Добрыня имел знание, которое он против своей воли перенял у Легздыня после его гибели. И именно за ним пришли Дудк и Тонокон.

Джонни хотел наладить контакт с ребенком. Но Добрыня не отвечал ему взаимностью. Он прекрасно слушал речи Дудка.

Джонни пошел ва-банк и высказал, для чего им нужен Добрыня. Со стороны все это казалось очень странным, но Добрыня, возраста которого еще не хватало для приема в ясли, был умнее многих взрослых. Все это прекрасно знали посетившие его гости.

-Был такой дядя, звали его Александр Васильевич Колчак. В трудное время он стал верховным правителем великой империи. Его сила хранилась в…

Начавшееся повествование Джонни прервала вошедшая медсестра.

-Вы кто? Часы приема видели? Стоп, вы не родители мальчика. У нас такое в стране запрещено и не поощряется. Я сейчас полицию вызову.
-Душа моя, - начал говорить Тонокон, - у нас неотложное дело. Вы нам мешаете.

Медсестра вытащила пульт и хотела на него нажать. Но Джонни резким движением оказался подле нее и выхватил тревожную кнопку.

-Мы уйдем через пять минут. Дело касается спасения мира. Добро победит зло.
-Благими словами вы свои низменности не оправдаете.
-Что за глупая женщина? – легким ударом руки Джонни вырубил медсестру.

Затем Дудк быстро взял на руки Добрыню, Тонокон взял одеяло, и они вышли из палаты.

В коридоре Джонни остановился и сказал Тонокону:

-Нужно разделиться. Два мужчины с ребенком это подозрительно. Через две минуты выходи. Если что, прикрой меня.

Дудк с Добрыней на руках пошли мимо поста. Его окликнула медсестра, ей все это показалось странным.

Тут под руку Тонокона попал пожарный выключатель. Он активировал его, сработала сирена.

-Эвакуация, товарищи! Все на улицу! - подключив свои актерские таланты, начал кричать Джонни и первым направился к выходу на улицу. За ним устало последовали находившиеся в корпусе медсестры и пациенты.

Дудк бежал быстрее ветра. Он подошел к их с Тоноконом машине – белой 24-й Волге. Через какое-то время, слегка задыхаясь, прибежал Тоноконеску.

-Это потому что, Артуреску, ты не ешь брокколи, сельдерей и спаржу. И не посещаешь шугаринг по вторникам. Посмотри на меня, - Джонни с легким задором усадил Добрыню по-отечески на задний диван.

Дудк сел за руль, повернулся к Добрыне, а потом посмотрел на жадно пьющего воду Тонокона.

-Добрыня, никогда не будь, как дядя Тонокон.
-Да ну тебя в Польшу. Поехали!
-Сегодня на абхазском. Мы же спасающие мир интернационалисты, поэтому авадхи.

На одинокой дороге откуда-то взялся полицейский экипаж. Люстра засверкала, заговорил громкоговоритель.

-Белая Волга. Номерной знак Сергей тридцать пять тридцать два Кирилл Михаил. Прижмитесь к обочине. Проверка документов.
-Черт, они всегда всё обламывают, - сказал Джонни и остановился, а пока инспектор выходил, продолжил, - была у меня одна история в Коннектикуте, но о ней чуть позже.
-Лейтенант Косяк, - смеясь, представился инспектор.

Джонни расхохотался в ответ. Видимо, вспомнил ситуацию в Коннектикуте. А Тонокон сидел смиренно и смотрел вперед.

-Пресвятой Чаушеску. Слава труду! – почему-то эти лозунги из коммунистической Румынии кружились в голове Артуреску.

Возможно, это было заклинание от навязавшегося инспектора. В памяти Тонокона оставалось недоверие к правоохранительным органам всего мира из-за жестких методов Секуритате. А он когда-то был полковником данной службы.

-Посмеялись, и хватит! – продолжил инспектор, - у вас ребенок без детского кресла. Да и вообще не пристегнут. Машина у вас на советских номерах. И вы мне кажетесь странноватыми. Двое мужчин с ребенком. У нас такое в стране запрещается и порицается.
-Это мой племянник, - нашел, что ответить Джонни.
-А этот лысый тоже племянник? Глаза у него расширены.
-Чего это? – спросил Тонокон.
-Речь заторможенная.
-Нормальная речь. Типичная румынская. Чтоб тебя с четой Чаушеску съели. Это ты еще с эстонцами не общался. Там вообще атас.
-Еще и нелегальный мигрант, еще и оскорбление сотрудника при исполнении. Выходите из машины с поднятыми руками, - инспектор потянулся к кобуре. Тут же пришел его напарник с рацией.
-Подкрепление скоро будет.
-Вы намотались на серьезные проблемы, - лейтенант Косяк не опускал пистолет.

Джонни и Тонокону пришлось подчиниться. Их заломали и закинули в машину полиции. Добрыню же забрал инспектор Косяк и посадил к себе на колени.

-В вашей стране такое же запрещается и порицается, - съязвил Дудк, сидя в наручниках на заднем сиденье.

Косяк плюнул и посадил Добрыню между арестантами.

-Я чужих детей из больницы не ворую.
-Похвально, - съязвил Джонни, - а время наше воруете. Не жалко?

И лейтенант Косяк молчал до самого отдела, где Джонни и Тонокона отправили в камеру, а для Добрыни сделали импровизированную игровую зону. Маленькому ребенку не оставалось ничего, кроме как рисовать. Одна из его картинок показывала, как человек, внешне напоминающий инспектора Косяка, нарушает закон. А именно на служебной машине врезался в гражданскую, устроив ДТП, затем сбежал с него, а журналистку, случайно оказавшуюся на месте происшествия и снимающую все это на телефон, случайно забивает ее до летального исхода. Через полгода это сбудется. Но не будем забегать в будущее.

-Я, конечно, знал, что в Америке говорят на английском, но не думал, что до такой степени, - Тонокон втирал какую-то дичь Джонни, - когда я летел в Америку, я сказал себе, что это не я покидаю Румынию, а Румыния покидает меня. Вместе с любовью.

Но договорить Тонокону не дали другие арестанты.

-Заткнись! – одно слово, а такое понятное.

Ведь Тонокон говорил и говорил уже полчаса. А Джонни был на стороне соседей по камере.

Молчание Тонокона продлилось недолго. Через десять минут после замечания он вспомнил свою пятую любовь.

-Была у меня одна интердевочка из ГДР. Звали ее Алла Тестер. Мы же звали ее Аллка. У нее было хобби, она рисовала какого-то ихнего политика. Вспомнил, Гюнтера Миттага. Со всех ракурсов. Во всех образах. Больше никого. А потом Германия развалилась, она уехала в Ноймюнстер на запад, купила белый Фольксваген-Жук и на заднее стекло наклеила свое имя. Алла. Крупным шрифтом. И стала работать официально. И меня, и Миттага забыла.

Один из задержанных не выдержал и подошел вплотную к Тонокону.

-Здесь тебе не подкаст, а ты не Бессонов.

Возможно, началась бы потасовка. Но в отдел зашел оперативник Илья Престолов.

-Тупаков, этих двоих ко мне на допрос по очереди, - Престолов указал на наших старых знакомых.

Первым пошел Джонни. Шифровался он, как Штирлиц. Даже гораздо лучше. Выдал себя за американца, желающего посмотреть на красоты Санкт-Петербурга. Дудк оставил оперативника ни с чем.

Тонокон посыпался сразу. Румынский проповедник не умел врать.

Правда была настолько фантастической, что Илье хотелось вызвать психиатра. Но сначала надо было разобраться.

-Пу-пу-Пушкин, - вздохнул Престолов и начал думать.

Думы его прервали два раза. Первый – приехали из опеки за Добрыней. Второй – зашел коллега оперативник Янукович, принес газету. Престолов любил читать местный Поливестник.

Титульный лист украшал черно-белый портрет неизвестного Илье человека. Заголовок гласил: «Вспоминаем, как при выполнении служебных обязанностей пропал без вести майор Соправдицын».

Да, на фото был изображен тот человек, обещавший власть погибшему Легздыню.

Одним глазом Престолов глянул, а затем начал жадно вычитывать текст.

Дело Соправдицына он изучал еще в школе милиции, затем просто интересовался. А сегодня задержанный Тоноконеску что-то говорил об этом.

Илья решил отправиться в ведомственный архив и что-то нарыть по этому делу. Шесть или семь часов он провел за закрытыми дверьми и смог найти незасекреченные сведения по делу.

Соправдицын единожды ездил в командировку в Иркутск. Именно там он изъял какую-то бумажку и написал протокол. Эта бумажка пропавшим майором описывалась как часть потерянного мема Колчака. После этого Соправдицын собирался лететь к монгольской границе по этому делу и пропал по дороге в аэропорт. По этому делу сразу после его пропажи секретили все, но не этот протокол. Ошибка или намеренно? Неизвестно. Работавший тогда архивариус прыгнул с моста через три недели.

Приехав в отдел, Престолов узнал страшную новость: задержанные Дудк и Тоноконеску сбежали. А вскоре возле отдела опеки видели Волгу.

Объявили план перехват, но белая Волга исчезла, как Соправдицын много лет назад.

А она существовала и ехала. Джонни, будучи в детстве бойскаутом, легко проезжал маршрут через окольные дворы и не взятые под контроль непопулярные переулки.

Один раз они чуть не попались. Волга попала на глаза ветреному сержанту Фисурову, который стоял в очереди за хот-догами. Подошла его очередь заказывать.

-Машина подождет, а я голодный, - но деликатно попросил хот-дожницу поторопиться.
-Вас много, а я одна. Торопитесь, я позову Галину, и она сделает вам отмену.
-Хорошо. Не торопитесь. Есть хочется.
-Всем хочется.

И больше из полицейских Волгу никто не видел. А Джонни мчал Добрыню и Тонокона загород.

-Есть тут одна деревенька. В ней и отсидимся.

Джонни знал наизусть карту города и пригородов, потому что в 11 лет много играл в компьютерную игру под названием «Спасти рядового Чижа». И там была подробная карта.

Заночевали в деревне Верхокоя и на рассвете двинулись дальше.

Тем временем в отделе Престолов рвал и метал. Дежурный так и не понял, как задержанным удалось сбежать.

Посмотрели по камерам. Тонокон сначала заговорил охранника, введя того в состояние гипноза. Потом говорил с ним на румынском, на русско-румынском, а в конце внезапно перешел на смесь хинди и смоленского диалекта.

Илья отвернулся от всего этого кавардака и уставился в одну точку. Глазами он прочитал объявление: В отдел полиции требуются уборщицы, предпочтительно, мужчины.

И ничего не произошло. Мозговой штурм не случился.

Зато на передних сиденьях Волги Джонни расскажет Вам, как мем Колчака появился и потерялся.

Ну что, мои маленькие любители мемов? Погнали!

-Как вы понимаете, Колчак жил в эпоху, когда еще не было Интернета, и, соответственно, его не замедляли. А телефон был только стационарным, и видосики на них еще не смотрели.

Молодой поручик, адъютант адмирала Колчака, находит на улице листок бумаги и несет его Верховному правителю. Это была грубо, местами неаккуратно, нарисованная карикатура. Александр Васильевич посмотрел на нее под волнующийся взгляд адъютанта. На клочке бумаги девять на двенадцать был изображен сам Колчак со свиным носом. На своих тощих плечах, на спине с куполами (фантазия сатирика бесконечна) он пытается удержать карту России, но она падает, слезает, обрубается на кусочки. Из городов и углов выглядывают большевики. А там, где находится Краснодар (тогда Екатеринодар) огромный лысый череп Ленина.

Карикатура сопровождалась подписью «Нельзя просто так взять и стать Верховным правителем. 3 сентября. Иэнкси.

Колчак сложил карикатуру в карман своего пиджака, а адъютанта как ненужного свидетеля убрал из трофейного Маузера. Потом преспокойно отправился домой.

Ночка выдалась веселой. У Александра Васильевича появилась идея открыть планету. А потом взять извозчика.

Денег Колчак не хотел давать. И убежал, точнее, попытался в сторону своего особняка с криком:

-Колчак – легенда!

Извозчик же плюнул и уехал. Многие поговаривали, что это он и проклял Верховного правителя за этот нелицеприятный поступок.

Тем временем в Омск заявился барон Унгерн. Человек со странностями, склонностями к буддийскому минимализму. Веяло от него духами (как хотите, так и ставьте ударение) монгольских степей.

Барон явился практически следом за Колчаком. Последний пригласил первого на ужин. Им предстояло размышлять о Гражданской войне, судьбе России и прочем подобном. Говорили о политике и чести, но несколько раз барон пытался увести адмирала к монгольское теме и прочим делам восточных территорий. Но сейчас А.В. не хотел мусолить эту тему.

-Этот нудный барон втирает мне какую-то дичь, - думал про себя Колчак, одновременно пытаясь придумать план, как выставить Унгерна за дверь.

Верховный правитель отошел попудрить носик. Этого и добивался Унгерн. Уже давно он заметил на столе Колчака ту самую карикатуру. Он считал мемы будущим, а также неисчерпаемыми источниками энергии. Колчак быстро сдался. В запасниках барона была история про некоего Андрона Моисеевича из солнечного Кургана, желающего сосватать свою дочь за самого Колчака. Но не пришлось.

Роман Федорович горел лихорадочным огнем. Он быстро ринулся к той стороне стола, где сидел Колчак, и схватил картинку. Когда Колчак вернулся, то от Унгерна не осталось и следа. А из Омска барон исчез на следующий же день.

Копии украденного мема крепили к юртам в монгольских степях, считая данную картинку стопроцентным оружием против нападения красных.

Колчак, оставшись без карикатуры, не сильно горевал. Через некоторое время ему пришлось сдать Омск. А итог был у него один – расстрел.

Барон Унгерн оказался еще тем потеряшкой. В одном из боев оригинал вожделенного мема покинул чат, то есть выпал из внутреннего кармана рубашки. В тех местах картинка и потерялась. А Унгерн был предан суду за свои белые дела и казнен в Новониколаевске.

Эту картинку искали многие. Но безрезультатно.

Перехват машины объявили и в области. Впереди показалась корма полицейской машины. Ее экипаж ехал и не знал, что позади них едут разыскиваемые преступники.

Зато Дудк резко свернул влево и поехал по грунтовой дороге. Точнее, по тому, что от нее осталось.

Ехали и ехали. Внезапно образовалась заброшенная деревня.

-Неужели эта та самая деревня? – спросил Дудк и стал смотреть.
-Пресвятой Чаушеску, - Тонокон тоже все понял и начал креститься.

Они вживую увидели дом Натальи, жандарма Весенникова. А здесь жил Ибрагим со своей олд-семьей.

Но остановились они у заброшенной королевской резиденции Легздыня-Невского. Тогда неприступной, ныне обветшалой.

Втроем они вышли из машины. Добрыня рукой указал на дом. Туда он и отправился на руках Дудка. Тоноконеску все принюхивался и осматривался. Странно, но мародеры до Старомемцево не добрались за все это время. Лишь сама земля общины зовет сюда тех, кого пожелает.

Дверь дома была закрыта. Джонни изучал русскую культуру по советским фильмам, поэтому ключ, заботливо спрятанный до отъезда Весенниковым, нашел под ковриком.

Добрыня во время этих махинаций стоял возле Тонокона и с любопытством на все это смотрел.

Замок щелкнул. Пыльяная роскошь предстала их глазам. На всю стену висел огромный портрет Легздыня.

-Тама, - показал Добрыня на него.

Дудк приложил ухо к картине. Чуть-чуть поерзал. Затем глянул в щель за картиной.

-Отойдите в проход, - приказал Джонни.

Одним легким движением руки, даже не всей, а для комичности ситуации мизинчиком, Дудк скинул портрет. Легздынь упал лицом на мраморную плитку и больше не вставал.

Картина скрывала запечатанный в стене сейф. Замок был кодовый. Джонни ради прикола набрал 0000 и 1234. Не сработало. Легздынь-Невский был гораздо умнее.

Добрыня показал своими пальцами (и руками Тонокона) 4 цифры 9, 5, 5 и 6. Подошло. Дудк отворил дверь сейфа. В огромной глубине стального пространства лежала лишь одна маленькая старая бумажка, положенная в мультифору.

В этот момент за спинами наших героев кто-то постучал по стене.

-Разрешите, я заскочу? – спросил хмурый голос.

Они обернулись. В проходе стоял Легздынь собственной персоной. В руках он держал пистолет.

-Отдайте мне эту вещь и ребенка, и вас двоих я не трону, - спокойным тоном заявил Легздынь, - поедете в свою Румынию и проклятую Америку. Без обид, я патриот. Нападать на меня не советую. В отличие от вас я не умру.
-Пресвятой Чаушеску, - сказал Тонокон в очередной раз.
-Ты же мертв! – крикнул Дудк.
-И да, и нет. Знаешь, американец, в чем сила? В этом меме сила.

Легздынь нацелился на Добрыню. Добрыня же знал, что сейчас этот ненормальный псих выстрелит, поэтому в роковой момент спрыгнул с рук Тонокона. Вместо маленького мальчика пуля забрала Тоноконеску. Тот обмяк.

-Чета Чаушеску, буна, я ждал эту встречу, - то были последние слова Артуреску Тоноконеску.

К особняку Легздыня подъезжала уже третья машина. На стареньком Рено-Клио приехал Илья Престолов. Он слышал от Тонокона про какую-то Старомемцевскую общину и, чутье подсказывало ему дорогу. Ведь уже говорилось о том, что община зовет не всех подряд. А Легздынь и его пассажир не привыкли спрашивать разрешения.

Взору Престолова предстали Волга Дудка и Тонокона и черный новенький кроссовер Мазда, на котором приехал Легздынь. Как только Илья остановился, пассажирская дверь Мазды открылась, и перед полицейским показался Соправдицын. Тот самый, что предлагал Легздыню власть, тот самый человек, похожий на Воланда. И тот самый пропавший без вести майор. Илья узнал его фотографию на титульном листе газеты.

-Я предлагаю тебе два с половиной миллиона рублей, - с задором начал говорить Соправдицын, чтобы ты осуществил свою мечту. Я знаю, что ты хочешь купить новую машину. Нового китайца или хороший проверенный временем чешский кроссовер. Решать тебе. Но взамен ты переходишь на нашу сторону и не мешаешь закончить мне одно дело. Ты упертый. Мы таких любим. И нам такие нужны.

-Приз! – хотелось крикнуть Илье, если бы он не был серьезным опером, но вместо этого сказал:

-Я тебе кто? Какой-нибудь Жлобов, который удавится за копейку или мать родную продаст? Я служитель закона.
-Я тоже служил, - парировал Соправдицын, - и чем это закончилось?

Вернемся в дом.

-Ты умер! – взрослым голосом крикнул Добрыня.

Оставаясь маленького роста, внутри Добрыня за эти дни быстро возмужал.

-Я умер. Как и твои родители. Но я переродился. А они нет, - издевательски ехидно Легздынь желал нанести огромную боль своему оппоненту.

Все это время Добрыня юрко перемещался из одного угла комнаты в другие. Дудк же стоял неподвижно.

Добрыня начал делать приготовления. Вокруг себя и Джонни он сформировал уже знакомый щит.

-Вот это щит! - от американца это звучало двусмысленно.
-Дистанционное харакири действует только на живых людей, - злобно посмеялся Легздынь, - в тот раз это сработало. Твоя магия ничтожна и не применима ко мне. В данной ситуации ты только можешь воскресить румынского проповедника. Но ты это не сделаешь. Потому что ты большее зло, чем я. И тогда, когда я повернул лесовоз в сторону вашей машины, я должен был избавиться и от тебя. Твои родители попали под раздачу из-за тебя. Ты не дал тогда мне отомстить твоим родителям. До появления твоего отца у меня было все. Но он и твоя мать отняли это у меня.

Добрыня крепко задумался. В очередной раз стал безотрывно смотреть на Легздыня. И в одно мгновение произошел хлопок. Комната озарилась яркой вспышкой. Пообваливалась плитка, а следом за ней и штукатурка.

Щит Добрыни раздробился на половину, оставляя под защитой только своего хозяина. Джонни оказался под обломками былой старомемцевской роскоши. Хлопок откинул Легздыня в другую комнату.

На улице раздался выстрел. А затем уже в доме шаги. Добрыня, занятый жаждой мести Легздыню за родителей, совсем потерял концентрацию и внимание.

В течение двух минут за спиной ребенка оказался Соправдицын. При его входе щит над Добрыней исчез. Последовал еще один выстрел. В комнате оставались только двое. Соправдицын и Легздынь.

Пока последний лежал (переродившиеся все же чувствуют какую-то боль), первый подошел к сейфу, достал тот самый мем Колчака. Затем приложил тот самый потерянный кусочек, и карикатура стала целой.

После всего этого Соправдицын склонился над Легздынем.

-1 апреля 1988 года я ехал в Иркутский аэропорт. Один. На казенной машине. За рулем. И где-то за городом меня майора тормознул лейтенант, да еще из ГАИ. Он представился. Лейтенант Фисуров. Это было последнее, что я услышал. Он взял мои документы и пошел в свою машину. Я пытался сказать, что опаздываю и я свой. Но он не слушал. А потом появилась такая же машина, и оттуда вылезли пистолеты. Меня расстреляли. Так я и умер. Потом ко мне пришел капитан какой-то затонувшей подводной лодки Скоребриков. Прости, что сыплю фамилиями, но я люблю точность. Я принял предложение переродиться и расспросил, кто и за что так со мной поступил. И капитан мне ответил. Моей ликвидацией руководил подполковник Вячеслав Юльевич, а фамилия у него была твоя. Понимаешь, Валерий Вячеславович? Твой отец уничтожил меня из-за этой бумажки. Эта фиговенькая с виду карикатура может дать любому человеку сверхвласть. Об этом сказал какой-то биробиджанский старец Двакимов. Но твой отец просто выполнял приказ. Он не был в курсе всего этого. И когда я узнал о твоей смерти, я понял, что это мой шанс отомстить. Мем этот забрал твой отец как сувенир и передал тебе в наследство. Я предлагаю тебе сделку. Я сохраню тебе жизнь в обмен на то, что ты выкинешь отца из своей памяти навсегда. Будто его и не было на этом свете. А стрелял в меня лейтенант Фисуров. На раздумье у тебя будет 35 секунд.
-Мой отец ловил преступников. Он был ветераном органов и уважаемым человеком. Какой бы он ни был, но он всегда останется моим отцом. Человеком, который покупал мне саратовские машинки за хорошие оценки. Он любил меня и мать. Так что я отказываюсь от твоего уродского предложения.

Соправдицын просто выстрелил. Легздыня больше не было. На небесах он мог воссоединиться со своим отцом.

Соправдицын схватил мем и вышел. Как только за ним захлопнулось то, что осталось от входной двери, из обломков на полу весь грязный вынырнул Джонни Дудк. Живой, затаившийся и все слышавший. Он огляделся. В комнате лежали все. Тонокон, Добрыня и Легздынь. Джонни был готов уничтожить Соправдицына.

Пошатываясь, он побрел к выходу. На улице лежал не подающий признаков жизни Престолов.

Дудк заскочил в свою Волгу и поехал в сторону выезда из общины. На трассе он увидел удаляющийся силуэт Мазды Соправдицына. Джонни поддал газку и стал догонять взбесившегося майора.

Соправдицын заметил хвост через зеркало и лишь ухмыльнулся. Советская машина продолжала приближаться. Внезапно на встречке появилась синяя грузовая ИФА. А у Волги взорвалось колесо. Легковушку повело. Прямо на встречку. Прямо в лоб старенькому грузовику.

-Еще один, - радостно сказал Соправдицын.

Волга превратилась в кучу металлолома, похожую на смятый листок бумаги. У Джонни Дудка были маленькие шансы выжить в этой мясорубке.

Соправдицын скрылся уже за следующим поворотом. А там через 1473 метра и 15 сантиметров его ждала машина ГАИ.