Мёртвая мечта. Глава 5

Глава 5
Новые и новые повороты
 
     На следующий день Фрошману было ужасно стыдно, что он вот так ни за что ни про что напал на Шизу. Причём он, как я уже говорил, никогда сам ни на кого не нападал. Он решительно не понимал, почему этот дурацкий спор привёл к таким последствиям.
    Но более всего его воображение занимала та загадочная дама и фантастическая карета.
     Никто из его знакомых про такую карету не слышал и Йозеф даже подумал, что это какое-то мистическое явление.
     — Нет, ну это вздор, —  тут же отбросил он эту мысль, — Боже мой, до чего я дошёл! Как старая бабка верю в какую-то мистику...
     Самым неприятным было то, что он никак не мог выкинуть её из головы. Тысячу раз он говорил себе: "ВЗДОР!  Она наверняка замужем. Ты никогда её не найдёшь".

     Но словно скошенная трава, вновь и вновь вырастала мысль: "Она тебя любит".

     Не зная, куда деваться от тоски, он пошёл на улицу и увидел, как на мосту стоял Грег Шиза и вертел в руках какую-то палочку.

     — Прости меня, — грустно произнес Йозеф.

    — Да я не обижаюсь. Просто тебе сложно понять, как всё происходит. Это всем поначалу сложно.
    — А что, уже многие поняли твою теорию?
   — Да нет, я ещё никому её не рассказывал. Ты первый человек, которому я её рассказал.
   — Всё-таки прости меня пожалуйста. Может быть, сыграем в шахматы? Или лучше погуляем по городу.

   — Мечтаешь найти свою дамочку?
  — Она замужем, — моментально соврал Фрошман. Впрочем, он и не знал,  соврал он или нет. Почему-то ему очень захотелось хоть чем-то утешить этого странного чудака, может быть глупого, может быть с безумными теориями, но глубоко несчастного и никем не понятого чудака.
     Так, день за днём, из жутких врагов, они снова постепенно становились друзьями. Обсуждали поэзию, сочиняли песни.

      И постепенно, медленно, глядя на всю эту жизнь, на всевозможных дураков и негодяев, Фрошман медленно, но верно, начал склоняться к этой теории.
      Нет! Конечно же нет! Он никогда не смел бы сказать такое о женщине, что говорил Грег Шиза...
      Но во всём остальном кроме этого конкретного вопроса. Он начал постепенно верить в эту странную, противоречивую теорию, и объяснял ненависть Шизы к женщинам, лишь его, Шизы, неудачами.... И оттого ему всё более было жалко, этого пусть глупого, пусть нахального, но глубоко несчастного человека.

      Так всегда бывает. Мы протестуем, протестуем, протестуем, а потом вдруг устаём протестовать.

     В пятнадцать лет мы готовы разбить телевизор молотком, если там опять показывают "эту заливную рыбу". А в тридцать нам вдруг приходит мысль посмотреть её в YouTube. Это ужасно. Ужасно то, как реальность гнёт нас, словно время гнёт старую проржавевшую железную трубу где-нибудь на заброшенном объекте. Раньше на ней могло десять толстяков повиснуть, а теперь она вдруг рассыпается в порошок от прикосновения вашего пальца.
     Друзья мои! Берегите свои убеждения! Не спорьте ни с кем! Всё равно ничего не поймут. Не доказывайте никому ничего! Всё равно не услышат. Не кричите никому. Уши их заболят от вашего крика, но душа их будет слышать лишь тотальную тишину. Тишину собственной убежденности в том что 2+2=5. Таковы люди. И в этом самая жуткая правда.
  

      Уже поступив в институт в Бурдунштайне, он в очередной раз поверил в эту дурацкую теорию (хотя её и теорией-то назвать сложно) когда его заподозрили в том, что он подлизывается к преподавателям , хотя у него и в мыслях такого не было.
     Вечерами он сидел и пространно рассуждал с какими-нибудь знакомыми, о том какая тяжкая доля выпадает гениям, как всё им завидуют и оттого проклинают, и что он охотно поменялся бы судьбой с каким-нибудь простым кучером.

    — Что такое простой человек? Он выйдет с гармошкой на улицу, заиграет — и уже праздник. И девки готовы ему на шею броситься. А что такое быть гением? Это вечно кому-то что-то доказывать и всё равно ничего ты никому не докажешь. Но кааааак же! На нас же великая миссия! Черт её дери! Отправляйся в экспедицию или на гастроли или ещё куда-то, трясись целыми днями в дилижансе, и всё считают, что у тебя денег куры не клюют, и все считают, что ты считаешь всех за дураков! А разве это так? Да я всё бы отдал, чтобы вернуться в свой Бренденквакский лес! Эх....
     О той даме он конечно же молчал, ибо знал примету, что чем больше болтаешь о том, что собираешься сделать, тем меньше вероятность, что это свершится.  Но дама исчезла навсегда. И всё больше он погружался в пучину истинно Байроновской тоски...
    
     Конечно, они с Грегом много спорили  Иначе просто не могло быть.

Но в том-то и ужас, что вода постепенно стачивает даже самые твёрдые камни.
     И в конце концов он уже окончательно убедился в этой дурацкой теории и каждый день думал над своей несчастной судьбой.

     — И за что? — восклицал он, когда в комнате никого не было, — я никому не сделал зла! Но какой-то дурак сейчас сидит в Бренденквакском лесу, прямо около того самого замка и может быть даже обнимает ту самую даму... А меня судьба только и пинает, только и пинает! И ведь никому я не желал зла!

     — Ну как же никому! — говорил неслышный голос в его голове, — а тому же Грегу Шизе? Не ты ли его готов был проткнуть какой-то ржавой палкой?

     Однако, настал день, когда вся теория рассыпалась в пух.

     На каникулах Фрошман поехал в деревню Инсель и там его взгляды на жизнь резко перевернулись. Он увидел несчастных людей, которые никогда не смогут позволить себе купить всё то, что было у Фрошмана с самого детства. Но более всего его поразила история одного местного жителя, которого звали Кириалл
     Его отец застал его мать с любовником и зарубил обоих топором. Кириаллу было шесть лет. Отец, естественно, отправился на каторгу, а Кириалл молчал целый год. И всю жизнь он помнил этот ужасный момент. Тогда пелена странных теорий тотчас упала с глаз Фрошмана.
     — Господи! — подумал он, я ещё вздыхаю над своей судьбой! Да по сравнению с этим Кириаллом я просто как мышь среди сыра!

     Через несколько дней он написал письмо Грегу Шизе, где очень подробно и точно описал, почему и по каким причинам он считает его теорию абсурдной.

      Когда он наконец встретил его, то вместо "привет" он услышал:

     — Таааааак!
     — Что так?
     — Таааааак! Ну что, признавайся! Ты встретил там какую-то полненькую девицу?
     — Причём здесь это?
     — Нееееет! Вот это как раз и важно!
     — То есть то, что у человека убили мать, это неважно, а то, что я кого-то там встретил — это важно! Да даже если встретил — дальше что?

     — Всё понятно. Ты предал наши принципы.
    — Ты, вероятно, хотел сказать "твои принципы"?

     Но Грег Шиза молча повернулся и ушёл.
    Так прервалось их общение на много-много лет.