Мертвый человек молится живому Богу

     Мертвый человек молится живому Богу. Чувствует тишину, принимая её за Христову и радуется. Только она не от Господа, а от пустоты внутри него.

     Мертвый человек молится живому Богу. Каменное сердце молчит. Там нет почвы для роста. Ни зелёного листочка, ни тем более, плода. Разве лезет какой-нибудь лишайник и пушится примитивный мох от скудной, солёной мокроты из глазниц, запавших внутрь. Вместо пульса слышен стук медленно перебираемых четок.

     Мертвый человек молится живому Богу и плачет от умиления. Но это роговица усыхает, выпуская последнюю влагу наружу. А две пятикопеечные монеты, положенные сверху добрым самаритянином, просаживаясь вниз, изредка позвякивают погребальным звоном.

     Мертвый человек молится живому Богу. Злой, кладбищенский ветер часто нахлестывает крестным знамением, заламывая иссохшиеся от поста руки, словно ветви сухого дерева, заставляя их тереться о источенный червями ствол, издавать скрип, принимаемый за слова молитвы. 

     Мертвый человек молится живому Богу. Глупо. Можно уже и не трудиться, не заниматься бесполезным делом. Но мертвый человек за счёт живого Бога сам себе кажется  одушевленным. И думает, что продолжает молиться.