Судьба длиною в век-продолжение

Часть 3. Фронтовые дороги связиста Боркова

22 июня 1941 года Германия без объявления войны вероломно напала на Советский Союз. В связи с началом войны по всей стране были увеличены подоходный и сельскохозяйственный налоги — вдвое.

В родном селе Алексею Боркову было трудно собирать налоги: ему было совестно смотреть людям в глаза, зная, что у селян нет денег для их уплаты. Он подал заявление и уволился с должности налогового инспектора.
Старшего брата Григория призвали в ряды Красной армии и отправили на фронт. В конце сентября 1941 года Алексей решил идти защищать Родину от вероломного врага.

В те годы в армию призывали с двадцати лет, а Алексею было всего восемнадцать. Он написал заявление в районный военный комиссариат села Мамонтово с просьбой отправить его добровольцем на фронт защищать Родину.
В военкомат пришли семнадцать молодых парней, преисполненных горячего желания добровольцами отправиться на фронт бить врага. Алексей Борков был среди них. Всем им было меньше двадцати лет.

В этот период работники военкомата были перегружены большим количеством призывников. Добровольцев отправили на станцию Алейск в сопровождении, на лошадях. Оттуда молодые добровольцы поездом прибыли в город Абакан, где формировался лыжный батальон.
Вновь сформированный батальон готовили к рейдам в тыл противника. Алексей три месяца — до декабря 1941 года — провёл на учениях в лагерях. Молодые бойцы тренировались и жили в палатках на берегу сибирской реки Енисей. Они с удивлением наблюдали, как на склонах Саян горные козлы спокойно перепрыгивают через расщелины.

С мальчишеским задором многие юноши ходили умываться в холодную воду незамерзающего Енисея, стремительно несущего свои воды. Алексей не был слаб здоровьем и в реке не умывался, как некоторые курсанты. Тем не менее он заболел и был отправлен домой на лечение.
Прибыв в родные края, Алексей по направлению военного комиссариата был направлен в больницу села Мамонтово. Она располагалась на окраине, у соснового бора, и в народе её называли Боровушкой. Там он лечился от заболевания лёгких, а после выздоровления счел важным вернуться на работу в родной колхоз имени Ворошилова по своей специальности — счетоводом.

Алексей восстановил здоровье и в сентябре 1942 года ему пришла повестка о призыве в Красную армию. Районный военкомат направил его и остальных призывников на сборный пункт в город Бийск. Там формировали роты, выдавали призывникам обмундирование и оружие. Фронту требовалось пополнение и уже через девять дней их снабдили сухим пайком и погрузили в эшелон.
Молодые солдаты ехали защищать Родину. Они пели «Вставай, страна огромная», затем переходили на задорные песни. В теплушках звучал баян, слышались звонкие переборы балалайки.

Пополнение из Сибири прибыло в Москву, откуда его незамедлительно отправили в Ленинградскую область, на станцию Вишера. Там бойцы должны были пополнить 382-ю стрелковую дивизию Волховского фронта, находившуюся на передовой и державшую оборону. Волховским фронтом командовал генерал армии Кирилл Афанасьевич Мерецков.

Немецкие войска занимали оборону на противоположном берегу реки Волхов.
Немцы основательно подготовились к обороне и стремились удержать блокаду Ленинграда. Они оборудовали систему опорных пунктов с большим количеством дотов, дзотов и огневых точек. Весь снег на реке Волхов был исчерчен полосами от смертоносных пулемётных очередей перекрёстного огня.
Такой плотный огонь не давал поднять головы. Но нужно было воевать, и наши бойцы сражались, теряя своих товарищей. В их рядах выполнял поставленную задачу связист Алексей Борков.

Войска Волховского и Ленинградского фронтов, ожесточённо сражаясь с фашистами, двигались навстречу друг другу, стремясь разорвать кольцо блокады Ленинграда. Под Мгой в ходе упорного наступления 382-я дивизия была обескровлена. После кровопролитных боёв в каждой роте осталось по десять–пятнадцать солдат.
В качестве подкрепления присылали по семь выздоровевших после ранений бойцов, но это было лишь каплей в море. Обстрелы были жестокими. Как рассказывал Алексей Евлампиевич:
— Я думал, что не выживу в этой мясорубке, но мне повезло.
18 января Волховский и Ленинградский фронты героически прорвали блокаду Ленинграда и освободили Шлиссельбург от фашистов.

Условия для ведения боевых действий на этом рубеже, особенно с приближением весны, были очень сложными: сырость, грязь, вода в окопах. Окопаться было трудно: стоило начать копать сапёрной лопаткой, как из земли выступала вода.
В марте 1943 года, после изнурительных позиционных боёв, часть солдат полка отправили на десять дней в дом отдыха. В этот список попал и Алексей Борков. Однако через шесть дней поступил приказ о передислокации 382-й дивизии на новые рубежи.

Из рассказа Алексея Евлампиевича:
— Я как из дома отдыха выписался в марте, так в валенках, в таком виде и догонял свою дивизию. В Ленинградской области уже стояли лужи. Три дня я догонял своих. По дороге, где у солдат горел костёр, то можно было просушиться. На одной из таких остановок я встретил своего командира батальона. Он отругал меня за такой вид бойца, велел поменяться обувью со своим связным и на его коне отправил меня в расположение 382-й дивизии.

До начала 1944 года 382-я дивизия, в составе которой находился 1265-й стрелковый полк и где Алексей Борков служил связистом, вела позиционные бои с немецкой группировкой.
14 января 1944 года советские войска перешли в наступление. Волховский фронт нанёс главный удар с плацдарма на реке Волхов. Началась Новгородско-Лужская наступательная операция.

После ожесточённых боёв советские войска 17 января прорвали главную линию обороны противника и продолжили развивать наступление. 20 января был освобождён Новгород. Город лежал в развалинах, местных жителей почти не осталось.
Командование дивизии и полков провело награждение бойцов и офицеров, отличившихся при освобождении Новгорода. Связист Алексей Борков шёл в первых рядах наступающих пехотных подразделений и обеспечивал телефонную связь батальонов в условиях постоянных артиллерийских обстрелов и града вражеских пуль.

Командир полка майор Николай Степанович Макашов наградил Алексея Боркова медалью «За боевые заслуги» и сказал:
— Молодец, боец Борков! Ты хорошо воюешь и заслужил эту награду.
Алексей был горд — это была его первая боевая награда за время, проведённое на фронте.
До марта 1944 года дивизия была ослаблена и продолжала вести позиционные бои. Затем её перебросили под Псков, а позже — под Нарву, где планировалось форсировать реку Нарву.

Несмотря на то что на реке ещё стоял лёд, десятки «катюш» давали залп за залпом, громя фашистов и разбивая ледяной покров. Однако переправиться через реку им не удалось: немецкие самолёты непрерывно бомбили советские позиции с воздуха.
Бойцам расчётов «катюш» приходилось на себе переносить тяжёлые снаряды через болотную жижу на несколько километров, чтобы перезарядить установки – технике было не пройти.

Немцы держались за Нарву, можно сказать, зубами. Река имела важное стратегическое значение, как и город, расположенный на её берегах. С 1943 года немцы возвели вдоль реки мощную оборонительную линию под кодовым названием «Пантера». Они стянули сюда из-под Ленинграда всё тяжёлое вооружение.
Под Нарвой оборонялись полевые войска СС — элита гитлеровской армии. Потеряв Эстонию, немцы могли лишиться связи со своим военным союзником — Финляндией.

Наши войска понесли большие потери в атаках на хорошо укреплённые позиции противника. Тогда командование изменило тактику и повело войска севернее Нарвы. Там немцы не ожидали наступления и не успели подтянуть резервы. 25 июля советские войска, громя фашистов, освободили города Нарву и Ивангород.

С марта 1944 года 382-я Новгородская дивизия, в которой служил Алексей Борков, проходила формирование под Выборгом, принимала пополнение. Вскоре дивизию срочно перебросили в Южную Финляндию — на фронт против финских войск. Вместе с пополнением дивизия форсировала Вуоксу. Под огнём противника, с большими потерями, бойцы переправились через реку и в тяжёлых боях закрепились на плацдарме: шесть километров вдоль берега и до двух километров в глубину финской обороны.

19 июня 1944 года советские штурмовые подразделения продолжили наступление на Выборг. К исходу дня линия Маннергейма была прорвана. Командующий фронтом маршал Леонид Александрович Говоров отдал войскам приказ овладеть городом Выборгом.
Финское командование сосредоточило все имеющиеся силы на обороне города, однако времени и сил на подготовку у финнов было недостаточно. Ночью советские сапёры проделали проходы в минных заграждениях, и уже утром в город ворвались советские танки с десантом на броне.

22 июня Финляндия через Министерство иностранных дел Швеции обратилась к руководству Советского Союза с просьбой о мире.
В этих кровопролитных тяжелых боях, под ураганным артиллерийским и миномётным огнём противника, телефонная линия между командными пунктами постоянно рвалась. Красноармеец Борков, рискуя жизнью, обнаружил восемь повреждений телефонной линии и под огнём противника хладнокровно устранил обрывы.

Благодаря мужеству и умелым действиям связиста Боркова командование полка не потеряло управления своими подразделениями. Командир полка подписал приказ о награждении связиста Боркова медалью «За отвагу» — за проявленное мужество при выполнении боевого задания по восстановлению связи.
В сентябре 1944 года финны прекратили обстрел наших позиций. Вскоре командование полка объявило, что финны запросили перемирие и решили прекратить боевые действия.
Алексей Борков рассказывал о событиях того времени:
— Когда мы форсировали реку Вуоксу, противник согласился на капитуляцию.

Удивительно, что меня, простого солдата, включили в оперативную группу штаба. Был приказ контролировать, чтобы во время перемирия никто не стрелял.
Он улыбнулся и добавил, что, наверное, сказался его красивый почерк, необходимый для заполнения документов. Командир полка частенько вызывал его, чтобы каллиграфическим почерком заполнить донесения вышестоящему командованию.
По условиям перемирия финны отходили к своей границе по пятнадцать километров в сутки. Через трое суток дивизия дошла до условной границы. Финны разминировали минные поля и передали свои укрепления советским войскам на финской границе.
Алексей Борков писал письмо домой, своей маме, сидя в окопе на цинке из-под патронов.

«Здравствуй, мама! Прости меня, что редко пишу. Почта до нас идёт с трудом, а мы всё время в боях. Немцев мы прижимаем, но они ещё держатся. Не переживай за меня, мама. Я скучаю по вам всем — по тебе и по сестрёнке. Вот кончим войну, добьём фашистов, и я приду домой. Тогда заживём по-настоящему. Как там моя сестрёнка? Наверное, уже совсем большая стала. Напиши мне о ней, пожалуйста».
Алексей достал фотографию родных, долго смотрел на неё и бережно положил в левый карман гимнастёрки, поближе к сердцу.

В декабре 382-ю Новгородскую дивизию перебросили в пригород Таллина, где пополнили изрядно поредевшее соединение. Дивизия, в которой сражался сержант Борков, вошла в состав Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов. В ожесточённых боях она освобождала Эстонию и Латвию от националистов — пособников

Германии и гитлеровцев. В результате боёв Эстония и Латвия были полностью освобождены, в том числе в тяжёлых сражениях — Тарту и Рига.
В это время на территории СССР, в Латвии, на Курляндском полуострове, ещё оставались немецкие войска. Немецкая группа армий «Север», насчитывавшая несколько сотен тысяч хорошо вооружённых солдат, была отрезана нашими войсками от немецкой группы армий «Центр».

Завершила свой боевой путь 382-я стрелковая дивизия в Курляндском котле — на побережье Балтийского моря, где немецкая группа армий «Север» (позднее — «Курляндия») продолжала сопротивляться до самого конца войны. Дивизия вела упорные бои по ликвидации этой группировки, и именно здесь её бойцы встретили День Победы — 9 мая 1945 года.
1265-й стрелковый полк на протяжении всего боевого пути был основным ядром дивизии. Алексей Борков со своими сослуживцами из 1265-го полка в районе Тукумса выходил из окопов, чтобы разоружать бесконечные колонны сдающихся в плен немцев.

Всего в Курляндии в плен сдались около 190 тысяч солдат вермахта. Для сибиряков из 382-й дивизии война закончилась полной и безоговорочной победой.
Бойцы 1265-го полка наблюдали вереницы сдававшихся немецких солдат. Это уже не были боевые и наглые солдаты вермахта: они брели, согнувшись, побитые, чудом оставшись в живых. Плен даровал им жизнь. К утру 10 мая в плен сдались 13 генералов во главе с командующим группой армий «Север» генерал-полковником Гильпертом.

Солдаты и офицеры полка армии победителя демонстрировали массовый героизм, многие были представлены к наградам. Сержант Алексей Борков в этих боях проявил смелость и отвагу. Командование наградило его орденом Отечественной войны II степени.
Так закончилась ушедшая в историю битва за Курляндский котёл — последний бастион Третьего рейха.

После капитуляции немцев, по приказу командования, 382-я дивизия осталась в Латвии до сентября 1945 года. За это время прошла первая демобилизация: домой отправили солдат старшего возраста. Затем оставшихся военнослужащих 382-й дивизии перебросили в город Острогожск Воронежской области, где продолжались учения. В декабре 1945 года прошла вторая демобилизация, в неё попал и старший сержант Алексей Борков. Командование воинской части и комиссар соединения наградили старшего сержанта Боркова медалью «За Победу над Германией».
После демобилизации Алексей Борков получил на складе новенькую форму и сапоги. В финансовой части ему выдали денежное вознаграждение за службу в период войны — по 500 рублей за каждый год службы. Алексей знал цену деньгам и был безмерно благодарен товарищу Сталину.

Перед началом демобилизации войск после победы, в конце мая 1945 года, Верховный Главнокомандующий и глава правительства И. В. Сталин провел с командующими фронтами совещание, на котором дал категорическое указание не отпускать бойцов и офицеров с пустыми руками: раздать радиоприемники, велосипеды и другие нужные бойцам вещи, обеспечить демобилизованных полным комплектом нового обмундирования и денежным довольствием.

Сержант Алексей Борков, доехав с попутным эшелоном до Москвы, во все глаза любовался уставшей от войны столицей нашей Родины. Он, сельский житель из далекого алтайского села, только на картинках видел такие монументальные красивые здания — величественный символ  Советского Союза, красного камня Кремль.
Осмотрев Москву с земляком из Новосибирска, Алексей купил матери кашемировую шаль с красивыми цветами, а в подарок сестре — дамские часы с позолоченными стрелками.

Земляк тоже накупил подарков своим родным в столице, и они с Алексеем пошли на вокзал ждать попутного поезда в сторону дома.
Потолкавшись на вокзале среди солдат, едущих домой, они с трудом сели в поезд, идущий в сторону Урала. Неделя в поезде, долгое стояние на станциях и полустанках — и вот Алексей наконец доехал до родного алтайского города Барнаул. Выходя с железнодорожного вокзала, он подумал:
— Ну вот, кажется, я приехал в родные края.

Около вокзала стояла толпа дембелей в поисках транспорта, чтобы добраться до родного дома. Многие блистали наградами на груди гимнастерки, были и такие, что на деревянных костылях, в старой поношенной шинели, после ранения с трудом добирались домой.


Алексей услышал, что поезд отправляется с третьего пути и на нем он сможет доехать до станции Алейск. Он бегом побежал на железнодорожный путь, с которого отходил, пыхтя парами, паровоз, натужно сдвигая вагоны. Алексей на ходу запрыгнул в открытые двери вагона, и сердце радостно забилось у него в груди: скоро он будет дома. Вагон был полупустой — мало народа ехало в этот морозный декабрьский день.
В Алейске вместе с Алексеем с поезда сошел матрос — молодой парень в черном бушлате и бескозырке. Разговорились: он ехал с Дальнего Востока домой в Романово. За тридцать рублей они договорились с водителем, который ехал в Мамонтово в МТС и вез в ящиках запчасти к тракторам. Сели в кузов полуторки и укрылись брезентом — так было не очень холодно ехать.


В селе Покровка, как и договаривались, полуторка остановилась. Алексей спрыгнул с кузова, забросил поудобнее солдатский сидор на спину и бодрым шагом пошел в родное село Борково. По заснеженной улице чуть не бегом подошел к родному дому. Постучав в дверь, Алексей вошел: мама, увидев сына, со слезами упала в его объятия. Из комнаты выбежала сестра, взрослая уже девушка, и тоже обняла брата.

Евдокия после объятий сказала:
— Ну вот, как хорошо, мы теперь всей семьей будем праздновать Новый год!                Алексей после слез и поцелуев достал из своего солдатского мешка кашемировую шаль и набросил маме на её плечи, затем достал из мешка коробочку с дамскими часами и вручил сестре. Алексей, как вручил подарки сказал:

 Милые, дорогие мои. мама и Евдокия, пусть будут эти подарки говорить Вам, что война закончилась и теперь в 1946 году мы будем жить в мирное время, а на новый год будут еще от меня и новогодние подарки.
Так закончилась война для Алексея. Теперь начинается счастливая жизнь для него и всего советского народа.