Ты снишься мне, папа, уже много лет

Опять всё тот-же сон, опять всё те-же мысли
И ощущения как-будто рядом ты.

За окнами вечер. На горные склоны
Ложится пушистый и  чистый снежок.
Я вижу себя в том домишке знакомом,
Где печку топила в назначенный срок.
Уже разгорелись сырые дровишки
И надо угля  бы подбросить в тепло...
Но вдруг показалось — затылком иль кровью? —
Что чьё-то дыхание рядом легло.
И голос отцовский, до боли знакомый,
Раздался в тиши: «Постой!  не спеши!»
Он здесь, он со мною, под крышею дома,
Как прежде хранит мой дочерний покой.
Я обернулась — лишь тени по стенам,
И сердце стучит: это сон или зов?
На крыльцо я взлетела в смятеньи мгновенном,
В плену леденящих и зимних оков.
А там, во дворе, под пушистым покровом,
Любимые розы согнулись к земле.
Как будто укором — немым и суровым —
Моим подозрениям в казенной мгле.
Я крикнула в небо: «Вернись, умоляю!
Скажи, как погиб ты? Что стало с тобой?»
Но папа молчит, тишину сохраняя,
И смотрит с любовью и тихой тоской...