Снайпер. Глава 13. В один из вечеров

Сашка переживал за Веру. Он видел, как ей трудно находиться в партизанском лагере. Постоянно хмурясь по утрам, она рассеянно смотрела вдаль, скучая по дому, где остались её девичьи надежды и мечты. И он всячески старался подбодрить девушку. В утренние часы, пока лагерь ещё спал, он выбирался в лес за букетиком лесных цветов. Предпочтение отдавалось первым попавшимся на глаза неказистым цветкам. Уверенный, что они, выросшие в лесу среди войны и подозрений, оставались единственными настоящими, без всякой напускной фальши, чудом. Находясь в тени деревьев, они тянулись к солнцу с отчаянной жадностью и расцветали именно там, где выжить было труднее всего. Букет оставлялся на тумбочке у изголовья спящей Веры. И каждый понимал, что в условиях войны, где каждое слово могло звучать слишком громко, а каждое прикосновение — быть неуместным, этот букет был простым символом дружеского внимания: он не вторгался, а напоминал о простом человеческом тепле. И это работало. Вера прибыла в Испанию как специалист по стрельбе. И встретить Сашку она и не предполагала. Когда по прилёту у трапа самолёта ей бросился в глаза знакомый взъерошенный вихор на затылке, те же внимательные глаза, она от удивления застыла на месте. Прошлое вторглось в её жизнь так сильно, что даже ветер, трепавший на голове берет, показался ей тем самым ветром из родного города. Это же был тот паренёк, спасший её когда-то от хулиганов. Тогда она обратила на него внимание за готовность подставить плечо незнакомому человеку, даже если самому страшно.
Позже она вспомнит, что это друг Виктора. Того самого — весёлого, неугомонного, с вечной улыбкой и грандиозными планами на всю оставшуюся жизнь паренька. Но Виктор пропал, и Вера пыталась его найти. Обращаясь к знакомым в надежде узнать хоть какие-нибудь зацепки о его пропаже, она лишь больше убеждалась, что ей никто не поможет. Не сдаваясь, она оставляла записки в условленных местах, не получая ответа. А потом ей прямо сказали: «Виктор — перебежчик, враг Родины. Лучше откажись от поисков, пока это не навредило тебе самой». Грубые слова били точно в цель, как пули. Но Вера не могла просто так стереть Витьку из памяти. И теперь его друг своим видом напомнил о нём. Та же манера держать голову чуть набок, когда слушает, тот же жест — проводить рукой по волосам, когда волнуется. «Может, он что-то знает?». Она теперь искала случая остаться с ним наедине, чтобы спросить о том, что волновало её долгие месяцы. И такой случай выпал. Вечером, когда все, обсудив насущные дела лагеря, разошлись для отдыха. Вера задержалась у костра, видя, как Сашка остался чистить винтовку.
— Ты ведь друг Виктора? — утвердительно спросила она, глядя на пляшущие языки пламени.
Сашка поднял глаза, помолчал, потом коротко кивнул: - Да. И не отказываюсь от него. Он не перебежчик, Вера. Просто всё не так просто, как говорят.
Она почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Сомнения о виновности Виктора, которые она столько раз пыталась заглушить, вспыхнули с новой силой. — Расскажи, — попросила она. — Пожалуйста.
Сашка вздохнул, отложил ветошь и посмотрел на неё серьёзно и твёрдо: - Хорошо. Но это долгая история. И тебе может не понравиться то, что ты услышишь.
Он помолчал, подбирая слова, будто боялся, что если скажет их вслух, они станут правдой, от которой уже не спрятаться. — Я сам ничего толком не знаю, — наконец продолжил он, глядя на огонь. — Говорят, что он предатель. Но я не верю. Не мог Витька так поступить со своей матерью. Да и со мной. После гибели отца он всю заботу по дому взял на себя. Каждый месяц отдавал матери зарплату. Он её любил очень. И вот так просто стать перебежчиком, не объясняя почему, он не смог бы.
Вера кивнула. Перед глазами всплыл образ Виктора — его широкая улыбка, когда он говорил о маме, его серьёзное лицо, когда речь заходила об отце.
 — Наверное, с ним что-то случилось, — тихо сказал Сашка. — Я думаю, что он сейчас в Испании.
— В Испании? — переспросила Вера, невольно подавшись вперёд. — Но почему именно здесь?
Сашка снова помолчал. Потом пошурудил палкой угли костра, и пламя вспыхнуло ярче, осветив его сосредоточенное лицо.
— За неделю до исчезновения Витька вёл себя странно. Всё время молчал и хмурился. Однажды я застал его за изучением карты Пиренейского полуострова. Я ещё тогда удивился: с чего вдруг?  Он тогда посмотрел на меня  пронзительно так и сразу отвёл глаза, ничего не прояснив.
Вера сжала кулаки, пытаясь удержать внутри эту новую, хрупкую уверенность. — Значит, его могли отправить туда без его ведома? Или… или заставить?
— Возможно, — кивнул Сашка. — Есть ещё одна деталь. Незадолго до исчезновения Виктор поинтересовался: знаю ли я кого-нибудь, кто был в Испании или кто собирается туда.
— А почему ты раньше никому не рассказал об этом? — спросила Вера, вглядываясь в его лицо, ища подтверждение, что она не сошла с ума, что её догадки не пустые.
Сашка опустил глаза: — Боялся. Понимаешь, если я начну поднимать шум, это может только навредить ему. Вдруг его держат где-то, а моё вмешательство спровоцирует… что-то плохое? Но теперь, когда ты здесь, я думаю, мы можем попробовать его найти или узнать о нём что -то. Вместе.
— Расскажи всё, что знаешь, — отреагировала Вера на его слова. — Каждую мелочь, каждый намёк. Мы найдём его, Саш. Обязательно найдём.
Посмотрев на девушку он впервые за долгое время улыбнулся — слабо, но искренне. — Ладно, — произнёс он. — Начнём с того дня, когда Виктор впервые заговорил об Испании…Он помолчал, глядя, как искры от костра взмывают в тёмное небо, и продолжил: — Помнишь, как Виктор любил читать про Испанию? Он всё твердил, что когданибудь съездит туда — посмотрит на старинные крепости, побродит по узким улочкам Мадрида. Говорил, что там воздух другой, будто пропитан историей. Я тогда ещё смеялся: «Вить, да у нас тут тоже хватает истории, без заграницы обойдёшься!». А он только улыбался своей широкой улыбкой, будто знал какую то большую тайну.
Вера кивнула, вспоминая Виктора: как он сидел на скамейке у её дома и листал потрёпанную книгу про испанскую архитектуру и мечтательно смотрел вдаль.
 — А однажды, — продолжил Сашка, понизив голос, будто боялся, что стены леса подслушают, — он вдруг спросил меня: «Саш, а если мне придётся уехать далеко, ты присмотришь за мамой?». Я тогда не придал этому значения. Подумал, что это его обычные фантазии. А теперь понимаю: он уже тогда знал, что и как будет.
Вера нахмурилась, и её лицо на миг стало старше, будто годы догнали её в одну секунду.
— То есть ты думаешь, что его не просто так забрали? Что он мог быть вовлечён в какую- то операцию?
— Да, — кивнул Сашка. — И, похоже, он догадывался, что это опасно. Потому и не хотел, чтобы мы волновались. Но он не предатель, Вера. Я готов в этом поклясться. Он просто оказался в центре чего-то большого и сложного — как человек, который случайно встал на перекрёстке двух бурь.
— И ты думаешь, что эта секретная операция, о которой ты слышал от Петровича, связана с ним?
Пламя потухло, и на поляну легла короткая тень. Гдето в лесу громко хрустнула ветка, и они на секунду замерли, прислушиваясь. Потом Сашка снова заговорил, уже тише: — Петрович знает больше, чем говорит. Но он осторожен. Если мы хотим что то узнать, нам придётся действовать так, чтобы не спугнуть его. И не подставить себя.
Вера медленно выдохнула, словно сбрасывая с плеч тяжесть долгих недель безнадёжных поисков. — Тогда начнём с Петровича. Но не с прямых вопросов. Нужно найти зацепку, которую он сам захочет нам дать.