Глава 15 Под другим углом

Около получаса они беседовали в коридоре перед кабинетом, обсуждая нюансы проведённого с инспектором дознания.

— Объясни ещё раз подробнее, чем ты так сильно его спровоцировала.

— Как я говорила, мне так хотелось, чтобы он был скрытым злодеем, что я начала фанатично искать любую информацию про этого инспектора. Ни жены, ни детей, ни родных — это меня всерьёз озадачило. В его профайле значилось, что он потомственный Аристарий, но его родители умерли уже достаточно давно: мать двадцать лет назад, а отец и того больше — семьдесят лет назад. Мне показалось это подозрительным, так что я попытала удачу. Поскольку он инспектор, то чисто теоретически он мог даже изменить свой профайл, поэтому я запросила архивные данные. Мне пришлось просмотреть данные аж трёх предыдущих архивных копий системы! И удача! Я докопалась и выяснила, что его отец на самом деле не был Аристарием — он был гражданином среднего кольца. Мать же как раз была потомственным Аристарием. Непонятно каким образом они познакомились и создали семью, но, само собой, отец подал прошение на интеграцию. Он дважды проходил экзамены и дважды проваливался, в итоге комиссия окончательно заблокировала для него возможность присоединиться к нашему обществу. Редкий случай, особенно для того, кто создал семью с гражданкой миров ядра. По данным комиссии, его отец отличался чересчур взрывным характером и слишком реакционными взглядами. Он был уже достаточно почтенного возраста, по меркам миров среднего кольца, так что в течение следующих десяти лет после отказа стал всё чаще болеть и в итоге умер: старость взяла своё. Вот я и решила, что раз эту информацию инспектор решил скрыть, то с ней может быть связано что-то личное и серьёзное. И… в общем, я решила надавить самым безобразным образом… Я и представить не могла, что это вызовет такую бурю…

— Да… дилемма, — многозначительно ответил Генри. — Ладно, давай попробуем покопать дальше.

Они вновь вошли в кабинет. Двое сотрудников службы правопорядка стояли на входе, администратор отодвинул кресло к окну, сидел и пустым взглядом смотрел на улицу. Инспектор сидел в кресле, закрыв лицо ладонью. Лишь только Кира вошла в кабинет, инспектор вскочил и воскликнул:

— Пусть эта, — далее последовал поток нецензурной брани, часть слов которой Генри не понимал: — пусть она убирается отсюда! Я слова не скажу, пока она будет тут! — инспектор гневно рухнул обратно в кресло.

— Удачи, — холодно сказала Кира, прикоснувшись к плечу Генри, и вышла за дверь. Инспектор немного подуспокоился.

Генри присел в кресло напротив инспектора и пристально уставился на него, будто пытаясь понять и узнать человека, которого видит впервые. Во многом это было так. Инспектор выглядел совершенно другим. Куда же подевался тот милый, чуть-чуть неряшливый, смущённый и стеснительный мужичок? Откуда на его месте взялся этот рассерженный, озлобленный старый бес?

Инспектор недовольно косился на Генри, однако всё ещё игнорируя пристальные, внимательные взгляды. Через пару минут Генри начал разговор вновь, он решил напрямую попытать удачу:

— Я так понимаю, что отклонения, выявленные моей системой, всё же вызваны Вашим нетипичным поведением, а не погрешностями или неточностями, с которыми Вы работали? — он испытующе уставился прямо инспектору в глаза. Тот горделиво улыбнулся.

— Я знал, что однажды это произойдёт, хотя вам потребовалось десять лет! — инспектор прямо лучился гордостью: его осанка выпрямилась, он выпячивал грудь и был явно чрезвычайно доволен собой.

— Что Вы имеете в виду? — немного непонимающе спросил Генри.

— А что тут непонятного? Вы таки поймали меня! Браво! Молодцы! — инспектор принялся неприятно кривляться.

— Вы проявили крайне нетипичное поведение, но Вы же не это имеете в виду, не так ли? — озадаченно уточнил Генри.

— У-у-у, ну давайте же, дознаватель, Вы явно умный человек, сложите один плюс один, — наставнически ответил инспектор.

Генри задумался, перебирая в голове варианты. Внезапно его проняли озарение и ужас, его глаза округлились, он шокированно поднял взгляд на инспектора:

— Эти ошибки… Вы же их не искали и не выявляли… Вы… их… создавали!

Инспектор наслаждался каждым мгновением, движением каждого мускула, каждой морщинки на лице Генри и эйфорически улыбался.

— Как Вы могли?! Вы же совершили преднамеренное преступление! — Генри поднялся и сверху вниз взглянул на инспектора, затем на секунду отвёл взгляд, вспоминая его слова: — Вы… Вы же сказали десять лет?! Вы занимались этим целых десять лет?! Это же сотни введённых в систему ошибок!

Инспектор поднял взгляд и немного ехидно спросил:

— Сотни, дознаватель? Вы думаете, их сотни? Не-е-ет, их тысячи! Десятки! Сотни тысяч!

— Это немыслимо! Это невозможно! — Генри принялся нервно ходить по кабинету, инспектор удовлетворённо следил взглядом за беспокойной прогулкой. — Нет! Этого просто не может быть! Система бы не позволила! Ошибки были бы выявлены! — он ошарашенно уставился на инспектора в надежде, что инспектор подтвердит, но увы…

— Выявлены? Вы думаете, что система не позволила бы?! Ха! Ха-ха-ха-ха! — громко и надменно рассмеялся инспектор. — Вы даже не представляете, какую власть и какие возможности я имел как инспектор! О-о-о… Всё это лишь верхушка айсберга! Уверен, в Вашей светлой голове уже роятся мысли о том, как откатить систему, как проследить мои действия, как определить и устранить весь нанесённый мной вред! Даже не надейтесь! Это невозможно! Я предусмотрел всё! Да, абсолютно всё! Мои перемещения, внедрения ошибок среди массивов настоящих исправлений и корректировок! Я надёжно заметал все следы! Вы бессильны, — инспектор встал вслед за Генри, завёл руки за спину и начал самодовольно прохаживаться по кабинету. — Вы знаете, дознаватель, мне жаль Вас… Нет, честно… Я даже проникся к Вам некоторым уважением: Вы проделали такую серьёзную работу. Ах, как жаль, что этот наш разговор прямо сейчас всё-таки состоялся… Я же практически ушёл у Вас из-под носа… Данные, которые Вы мне показали, сделали бы мою работу ещё эффективнее! Я даже и не подозревал, что система настолько ущербна. Пожалуй, я бы даже мог… Хотя вряд ли… Хочу заверить, что я не имею ничего лично против Вас. Вы мне в самом деле симпатичны. Жаль, что злая судьба развела нас по разные стороны баррикад…

— Почему? — сдавленно выдавил из себя Генри.

— О-о-о, Вы желаете знать мотив, уважаемый дознаватель? Подумайте, вот Ваша шавка, эта презренная подстилка, догадалась! Я жалею только о том, что не успел выдавить ей глаза! — лицо инспектора приобрело пунцовый оттенок, он весьма сильно напрягся и распереживался.

— Почему? — всё так же сдавленно, но уже с некоторой мольбой в голосе спросил Генри.

— Из-за моего отца! — закричал инспектор. — Вы все проклятые, напыщенные, несносные Аристарии! Вы виноваты в том, что случилось с ним! — инспектор вновь принялся извергать проклятья и ругательства, которые Генри не понимал. — Вы убили его! Со всеми вашими технологиями, вы, зажравшиеся эгоцентристы, могли вылечить его, могли продлить его жизнь! Но нет! Вы же не захотели, чтобы какой-то презренный отщепенец стал Аристарием! Вас же просто взбесило, что почтенная, величественная Аристарка могла раздвинуть ноги и понести от такого ничтожного жителя среднего кольца! Так ведь?! Кто теперь смеётся?! А?! Я показал вам всем! Наконец моя месть свершилась! Как давно я носил в себе эту ненависть! И наконец мой труд подошёл к финалу! — инспектор самодовольно рухнул в кресло и заметно успокоился. — Я так устал! Устал видеть ваши самодовольные рожи каждый день… Перед смертью отец завещал отомстить… И я ударил вам в самое сердце — в вашу проклятую социальную систему! И она уже трещит по швам. Прямо отсюда я слышу эту приятную музыку, великолепную симфонию колоссальных потоков данных, возвещающих о том, что всё ваше общественное устройство, построенное на лицемерной, мнимой социальной структуре вот-вот разлетится на миллионы осколков! Ваше падение станет настоящим памятником моему отцу! Вы отвергли его, обрекли на смерть — теперь его сын вырос и отомстил! Это ли не гармония? Это ли не справедливость?

Генри ошарашенно стоял, силясь справиться с шоком и отчаянием. Он взглянул на перепуганного старшего администратора, всё это время сидевшего с разинутым ртом, затем на служителей правопорядка: по их лицам было ясно, что они практически ничего не поняли из произошедшего. «Счастливые, какие же поистине счастливые…» — подумал про себя Генри. Он вновь взглянул на этого маленького, щупленького человечишку. Он желал ему смерти? Хотел прямо сейчас удавить его собственными руками? Нет… вовсе нет… Он смотрел на маленького, тщеславного безумца. «Какой же ничтожный, презренный паразит… Он ведь даже не осознаёт, что именно он разрушил…» — подумал Генри. Отчаяние начало всё сильнее подкатывать к сознанию Генри, он уже плохо понимал, что творит. Он подошёл к инспектору и протянул ему руку. Инспектор ожидал чего угодно, только не этого: в шокированном удивлении он пожал протянутую руку. Генри рывком дёрнул тщедушного мужичка к себе — инспектор послушно вскочил с кресла. Генри сухо приобнял инспектора и сказал:

— Аристарии выстоят… Мы лучше, мы сильнее и отважнее, чем Вы можете себе представить… — Генри стёр скупую слезу с щеки и направился к выходу, он в пол-оборота ещё раз взглянул на мужчину и на прощание сухо произнёс: — Соболезную Вашей боли и Вашей утрате…

Генри вышел из кабинета, Кира спешно подошла, взглянула на него и ужаснулась: Генри был полностью раздавлен, изничтожен изнутри. Она изо всех сил обняла его — Генри никак не реагировал. Она отвела его обратно на челнок. Было понятно, что он начал впадать в некое подобие кататонического состояния. Инспектор ударил в самое сердце, в самую нежную и сокровенную часть Генри, поразил самое дорогое и любимое, что только было в жизни Генри.