Азбука жизни Глава 4057 Сладостный Коран

Глава 4057. Сладостный Коран

В пещере тайной в день гоненья
Читал я сладостный Коран,
Внезапно ангел утешенья,
Влетев, принёс мне талисман.
Его таинственная сила...
Слова святые начертила.

А.С. Пушкин

Я перечитываю эти пушкинские строки, и меня не покидает ощущение, что Александр Сергеевич, сам того не ведая, оставил нам не просто поэтический отклик на чужую веру, а ключ к пониманию того, как рождаются и умирают цивилизации. В Михайловском изгнании, в 1824–1825 годах, он создал целый цикл «Подражание Корану». Читал Коран в переводах — Верёвкина на русский, Савари на французский. И шутливо сообщал брату: «Я тружусь во славу Корана и написал кое-что». За этой лёгкой иронией — напряжённая работа духа.

Пушкину был известен отзыв Вольтера о Магомете и Коране. Великий французский насмешник, всю жизнь боровшийся с религиозным фанатизмом, видел в исламе прежде всего именно эту сторону — нетерпимость. Его трагедия «Магомет, или Пророк» была направлена, в сущности, против всех церквей и всех религий мира. Вольтер писал прусскому королю Фридриху II: «...всего лишь погонщик верблюдов, который взбунтовал народ в своём городишке, навербовал себе последователей среди несчастных корейшитов, внушив им, будто его удостоил беседы архангел Гавриил, и хвалился, что бог уносил его на небо и там вручил ему сию непонятную книгу, каждой строкой своей приводящую в содрогание здравый смысл».

Всё было сложнее и серьёзнее, чем это представил великий французский насмешник. В отличие от Вольтера, Наполеон чрезвычайно возвысил личность Магомета. Он назвал его «великим человеком, изменившим лицо мира». И далее: «Магомет, который поверг старых богов, разрушил храмы идолопоклонников целого полумира, признанный в Константинополе, в Дели, на Кипре, в Марокко... Надо ещё объяснить, как, какими чудесами удалось в такой короткий срок покорить мир за 50–60 лет. И кем же? Кочевниками пустынь, малочисленными, невежественными, не подготовленными к войне, без дисциплины, без системы — и против цивилизованного мира, обладавшего богатыми средствами. Фанатизмом этого не объяснишь, да и для этого нужно было время, а у Магомета его было всего лишь тринадцать лет».

Действительно, в VII веке на Ближнем Востоке произошло нечто необычное. В начале века по Аравийскому полуострову кочевали бедуины со своими стадами, на окраинах полуострова сформировались небольшие княжества. Можно представить себе и бедность быта тогдашних жителей аравийских городов, и весь вообще уровень культуры арабов.

Но вот появился человек по имени Мухаммед — европейцы назвали его Магометом. Рано потерявший родителей, рано познавший нужду, в детстве пасший скот. Само занятие располагало к созерцанию и раздумью. Видимо, он как-то познакомился со священными книгами иудеев — Ветхим Заветом — и христиан — Новым Заветом. Богатое поэтическое воображение создало в его сознании новую картину мира. И, подобно иудейскому Моисею, он через архангела Гавриила — как известно, библейский персонаж — получил от Бога, Аллаха, Коран и стал его пророком.

В житейском плане пока ничего сверхъестественного с Магометом не происходило. Бедняк, он нанялся в приказчики к богатой купчихе, а потом в возрасте двадцати четырёх лет женился на своей сорокалетней хозяйке.

Магомет увлёкся проповедничеством. Убеждённость и великолепный дар речи делали своё дело. Его слушали, не всегда все понимали, но поддавались эмоциональной власти его речей. И за ним пошли. Мекканская власть забеспокоилась: ей чудилась неведомая опасность и в новшествах, проповедуемых новоявленным пророком, и в самом чудопроповеднике. Магомет с частью своих сторонников ушёл в Медину, где жили земледельцы, народ спокойный и доверчивый. Потом этот переход Магомета в Медину стал началом мусульманского летосчисления — 622 год.

Так началось поистине триумфальное шествие новой религии по Аравийскому полуострову. К 630 году почти весь полуостров был во власти идей Магомета.

Магомет умер в 632 году, но дело, им начатое, с триумфом продолжалось. Ныне ислам превратился в одну из трёх мировых могущественных религий, и Коран почитаем чуть ли не третью часть человечества. VII–VIII века — время завоевания пространства для ислама. Огнём и мечом прокладывал он себе дорогу к новым землям и новым народам. К концу VIII века под властью арабского халифата оказались Сирия, Палестина, Месопотамия, Иран, Египет и вся Северная Африка, Пиренейский полуостров, страны Средней Азии, Северо-Западная Индия, Армения, Азербайджан, Грузия — словом, от Гибралтара до границ Китая.

Я закрываю книгу и думаю: как же всё это похоже на то, что происходит сегодня. Только вместо Корана — идеологии, вместо Магомета — новые «пророки», а вместо меча — манипуляция сознанием. И всё так же находятся миллионы, готовые идти за тем, кто громче и убедительнее кричит о своей правоте. Пушкин, читая Коран в тишине Михайловского, сумел разглядеть за священными строками живую историю — страстную, противоречивую, кровавую и великую. А мы, читая новости, часто не видим за ними ничего, кроме собственного страха и чужой злобы. Может быть, пора остановиться и, как когда-то поэт, вглядеться в «сладостный Коран» истории — без ненависти, но и без наивности.

---