Сталкер. Истории. Арахниды. Эпилог

Прошло около полугода.

Она проснулась в своём гнезде — в той самой комнате наблюдения, которую теперь никто так не называл. Пол был усыпан сухой штукатуркой, мониторы покрылись слоем пыли, а полукруглый стол давно служил опорой для коконов и кладок. Самка ложноскорпиона — с паучьим телом и клешнями скорпиона — медленно повела передними конечностями, ощупывая пространство. Вокруг лежал новый выводок: с дюжину паучьих яиц, туго стянутых полупрозрачной плёнкой, и пятеро новорождённых скорпионов, ещё неловких, дёргающих тонкими лапками. А между ними, покрытая слизью, валялась пуговица с воротника её куртки...

Из множества чёрных круглых глаз скатились крупные слёзы. Они падали на бетон, шипели и испарялись, будто кислота. Она всё осознавала. Каждый раз, когда она видела свои лапы, хитин, эти новые глаза, в груди поднималась волна такой боли, что хотелось кричать. Но крик давно стал шипением, а шипение — почти беззвучным.

Она не нашла лекарства. Вместо него нашла проклятие. Стала чудовищем. И вместе с этим обрела невыносимую, рвущую изнутри боль — не от ран, а от понимания: она никогда не вернётся. Никогда не будет стоять у окна, чувствуя, как ветер шевелит волосы.

И всё же она произвела потомство. Её род будет продолжен. И, несмотря ни на что, материнский инстинкт, заложенный самой природой, оказался сильнее утраты. Он не спрашивал, достойна ли она любви, он просто приказывал: защищать. Любой ценой.

Без старика некому стало включать пожарную систему. Он хотел спасти её, но в итоге дал ей миссию, которую не мог предвидеть. Лужи и сырость больше не сдерживали насекомых-переростков — они осмелели, начали подбираться ближе, скрестись по перекрытиям, искать щели. Но теперь у коридора стоял иной заслон.

Она и её дети-арахниды — скорпионы и пауки — сдерживали их. За эти полгода она успела воспитать их по правилам, которые ещё не стёрлись из её человеческого разума. Правилам, которые она нарекла передавать из поколения в поколение.

«Не дать увидеть свет арахнидам. Защитить этот мир от самых страшных созданий, которые рано или поздно обязательно попытаются пробраться сюда и завладеть секретными знаниями, документами и наработками».

Эта мысль жила в ней каждый новый день — не как приказ, а как клятва. И когда ночью с других уровней доносился скрежет, она поднималась и расправляла лапы.

А где-то наверху, в секторе, который раньше охраняла охрана, щёлкнула гермодверь. Звук был тихим, но она его услышала.