Вместо письма. Часть 1

ВМЕСТО ПИСЬМА.
Часть 1:детство.

Вот я тебя и встретил. Теперь не могу даже представить - как я жил без тебя все эти годы. Мне хочется, чтобы ты знала обо мне всё, чтобы стала частью моей жизни. Мне так много нужно тебе рассказать. С чего же начать?  Пожалуй, лучше с самого начала.
А началось всё 35 лет назад в небольшом шахтерском посёлке, затерянном в бескрайних степях нашей необъятной родины. Родители мои шахтёры. Как и их родители. Брат и сестрёнка выбрали тот же путь. Я же всегда мечтал вырваться в большой мир. Не потому что не любил свой посёлок. Нет. Любил. А потому что однажды понял, что за его пределами есть другая - суетливая и наполненная яркими красками жизнь. Так я загорелся идеей увидеть мир. Но не будем забегать вперёд.
Вот он я, обычный сельский мальчишка - гоняю коров в степь летом, зимой - на водопой, кидаю сено, вожу навоз, рву траву, окучиваю картошку, хожу с флягой за питьевой водой, играю в чижа, жую гудрон, знаю, чем отличаются на вкус красные муравьи от чёрных, не люблю читать и мечтаю увидеть мир. В общем, физически крепок, не шибко умён и немного замкнут. Пожалуй, нужно рассказать обо всём поподробнее.
В год моего рождения окончательно рухнул советский союз, а вместе с ним и вся инфраструктура, опустели магазины, отключили отопление. Столбы спилили на дрова, провода сдали в пункт приема цветного лома. Так мы остались без электричества. И некогда большой, цветущий посёлок городского типа за пару лет превратился в обшарпанную декорацию ушедшей эпохи. Её символы - двухэтажный универмаг, клуб, кинотеатр, дом пионеров, продснаб, профикторий были закрыты и брошены. Здание больницы отдали под казахскую школу. Дом пионеров стал мечетью. Остальное растащили на кирпичи для печей, бань и сараев. Дольше всех продержалось здание милиции. Но и от него лет через десять остался лишь угрожающе-величественный скелет. Так на смену светлому будущему пришли керосиновые лампы.
Но в моей памяти это время наполнено особым теплом. Помню, проснешься утром. За окном лето. Мама как обычно на работе. Отец где-то на заработках. На столе традиционный завтрак - пара варёных яиц, кусок домашнего хлеба. В холодильнике сметана. Поешь и болтаешься весь день во дворе. Компания у нас была шумная, весёлая. Мы бродили по развалинам, играли в чижа. Я должен рассказать тебе об этой игре. Всю жизнь я допытываюсь у детей 80-х и 90-х:
- Вы в детстве играли в чижа?
- В чижа? Нет.
Может это наша местечковая игра? Не знаю. Но я ещё не встречал, ни одного человека не из нашего посёлка, который бы знал эту игру.
Чиж - это собственно кусок узкой доски сантиметров 10-15. Его нужно было бросать, мы это называли "подавать" с помощью битка, такой же доски длиной чуть больше метра. Чаще всего их делали из штакетника.
Для игры необходимо положить ребром два кирпича друг против друга. Через получившийся зазор битком подаётся чиж. Играющие делятся на две команды - одни подают, другие принимают т.е. ловят. Каждый подающий делает четыре броска разной "стоимости" . Первый, "от камней", чиж лежит на битке или "полтинник" - 50 очков. Второй, "с камней", чиж ставится поперек кирпичей или "сотня" - это уже 100 очков. Третий, "с руки", чиж в одной руке, биток в другой. Его ещё называют "вертолёт". И четвёртый, "с воздуха", чиж кладут на биток, подбрасывают и бьют - это "кусок" или "тыщенка", соответственно 1000 очков. Побеждает команда набравшая 2000 очков. Принимающие могут поймать чижа и получить его стоимость.
В игре было ещё много деталей и нюансов, которые я не стану приводить. Да и не помню всех, если честно. Так проходило лето.
Зима же стала временем уединения. Долгие зимние вечера. Полумрак комнат. Узоры на окнах. Тусклый свет керосиновой лампы. Иногда отец читал нам сказки, и в тенях на выбеленных стенах я видел замысловатые сюжеты. Театр теней имени моего воображения.
Через несколько лет электричество всё-таки восстановили. Правда, давали с большими перебоями. Есть даже байка, что когда впервые в доме зажёгся свет, я испугался, заплакал и пытался от него спрятаться. Но я этого не помню.
Моё первое воспоминание - отец везёт нас с сестрёнкой на санках в баню. Брат идёт рядом. Отец курит. Они о чём-то разговаривают. Кругом темно. Слышен только хруст снега и гул шахты где-то вдали. Я поднимаю голову и вижу звёздное небо. 
В мамину смену мы часто ходили к ней на работу мыться в бане. Она тогда работала ламповщицей, отвечала за выдачу и зарядку шахтовых фонарей. Помню, как после бани, я бродил по тёмным, полупустым залам. Работа в шахте была частично приостановлена, фактически - заморожена. Кто-то работал, но зарплату не платили. Золотодобывающая шахта, открытая ещё в 1932 году, оказалась на грани закрытия. А вместе с ней повисла в воздухе и судьба посёлка.
Где-то в это же время родители купили корову.  И понеслось. Хозяйство быстро росло: коров стало больше, появились куры, гуси, утки, позже и кролики. Росли и мы с братом. Росли и наши обязанности по хозяйству. Впрочем, нас это не сильно тяготило. В то время все так жили.
В 7 лет я пошёл в школу. Учиться мне не нравилось. Помню, через пару дней после начала занятий, спросил у мамы:
- Можно я не буду ходить в школу.
- Нельзя.
Эта фраза решила мою судьбу на ближайшие девять лет. Вскоре, уехал мой лучший друг. Его родителям пришло приглашение из России, они не стали отказываться. Тогда впервые я заметил, что наша улица заметно опустела. Многие уехали. Кто-то перебрался поближе к центру, кто-то умер, и их внуки больше не играли у нас во дворе. Кто-то уехал в город. В это же время перенесли столицу. И наш посёлок оказался рядом с новым, быстро растущим городом. Можно сказать, получил второй шанс.
К девяти годам я отчётливо почувствовал одиночество. Придя со школы, больше не с кем было играть. Улица опустела. Наш дом оказался в числе немногих на окраине. Через год мы переехали в другой район. Ближе к центру. Тогда я впервые узнал, что наш бывший ПГТ делится на районы.
Было ещё одно знаменательное событие, случившееся незадолго до переезда. На школьной линейке 1 сентября я увидел девочку, которая играла на фортепиано. Она играла так искренне, так нежно, что я влюбился. Глубоко и безответно. Но не в девочку, как ты могла подумать, а в музыку. Предо мной вдруг открылась дверь в неизведанный и прекрасный мир. Так я заболел музыкой.
Весь следующий год я упрашивал родителей отдать меня в музыкальную школу. Они долго противились, но в конце концов сдались. Может быть, сейчас это не понятно, но тогда бытовало мнение, что занятие музыкой это удел девочек. Но вопреки всему, я стал музыкантом.
Вскоре мы переехали в новый дом. И началась новая глава моей жизни.
Там я узнал, что район в котором мы обстраиваемся называется ГРП (геолого-разведовательная партия). И помимо него существует ещё Простоквашино, Абай, Капай, Центр, Театралка и Созгородок. А мы переехали из Абая. И так исторически сложилось, что ГРП с незапамятных времён враждует с Абаем. Поэтому нас встретили прохладно.
Ещё одним наследием советского союза стал язык. Являясь казахом живущим в Казахстане, я слабо владею казахским языком. В детстве я даже испытывал к нему неприязнь. С чем это было связано? Не знаю. Может с тем, что все вокруг говорили на русском и казахский язык казался ненужным. А может с тем, как его нам преподавали. И тут дело не в программе обучения, а в отношении учителей. И это характерно не только для школы. Учителя постоянно стыдили за то, что я не знаю родной язык, не разговариваю на нём. В детстве такой подход вызывал у меня стойкий протест. Как я могу считать казахский язык родным, если язык на котором я научился разговаривать и думать - это русский? И в чём моя вина, если с самого детства меня учили другому языку? Мой дед блестяще владел казахским. Это был его родной язык. Но он выучил русский и стал разговаривать на нём, да так преуспел, что не посчитал нужным научить своих детей своему родному языку. Мой отец стал немного разговаривать на казахском только после армии, когда начал работать. Овладев бытовой речью, он всю жизнь испытывал трудности с официальным языком и письмом.
Так, невольно, я стал отражением своего времени - коренной казах, родной язык которого русский. Так называемый шала казах.
Позже моё отношение к языку изменилось. Но я немного отвлёкся.
И хоть по началу нас встретили прохладно, мы быстро освоилась на новом месте. ГРПэвские простили нам Абайское прошлое и стали считать своими. Позже мы с братом часто отстаивали честь нашего нового района.

2026 год