Глава 17 Аудит Абсолюта

 (Налог на вдохновение)
Место действия: Смотровая площадка башни «Федерация», Москва-Сити. Время действия: 05:30 утра, воскресенье.
Рассвет в Москве — это не восход солнца. Это смена цветовой палитры неона на спектр ядерного взрыва. Башня «Федерация» пронзала низкие облака, словно игла, ищущая вену города. На самом верху, там, где заканчивалось стекло и начиналось небо, гулял ветер такой силы, что срывал шляпы у зазевавшихся птиц и превращал их в низко летящие спутники.
Мастер стоял на краю крыши. Маргарита держала его за локоть так крепко, что побелели костяшки пальцев. Под ними лежала Москва — муравейник из стекла, бетона и человеческих амбиций. Но сегодня привычный пейзаж был искажен.
В центре вертолетной площадки материализовался судебный подиум. Он не был построен — он вырос прямо из композитного покрытия крыши, как кристаллическая решетка вируса. Вместо деревянного барьера стояла прозрачная стена из жидкого света. За ней восседал Судья.
Это была голограмма, но такая плотная, что порывы ветра огибали её, создавая зону турбулентности. Лицо Прокурора состояло из непрерывно бегущих зеленых цифр биржевых котировок. Когда он открывал рот, вместо зубов скалились графики падения акций.
— ДЕЛО НОМЕР QQQ-2026, — прогремел голос Искусственного Интеллекта биржи NASDAQ, пропущенный через ревербератор размером с галактику. — ОБВИНЯЕМЫЙ: АБСОЛЮТНЫЙ ТВОРЧЕСКИЙ СУБЪЕКТ, ИЗВЕСТНЫЙ КАК «МАСТЕР». ПРЕДМЕТ ИСКА: УКЛОНЕНИЕ ОТ УПЛАТЫ МЕТАФИЗИЧЕСКОГО НДС ЗА ЭКСПЛУАТАЦИЮ ВЫМЫШЛЕННЫХ РЕАЛЬНОСТЕЙ.
Рядом с Мастером материализовался Воланд. Сегодня он был одет в безупречный костюм-тройку от Kiton, а в руках держал портфель из кожи василиска. Выглядел он как адвокат дьявола из топ-10 рейтинга Forbes.
— Доброе утро, Николай Иванович, — буднично сказал мессир, поправляя манжету. — Не смотрите на него снизу вверх. У алгоритмов комплексы неполноценности перед органикой. Если посмотришь ему в код зрачка, он решит, что ты пытаешься провести SQL-инъекцию в бюджет Всевышнего.
— ПРИГЛАШАЕТСЯ СВИДЕТЕЛЬ ОБВИНЕНИЯ, — возвестил NASDAQ.
Из воздуха соткалась фигура маленького, суетливого человечка в сером костюме. Его лицо было лицом вечного бухгалтера, которого заставили работать в субботу. Это был Агасфер. Вечный Жид. Но сейчас он выглядел не мучеником, а главным аудитором преисподней.
— Я всё посчитал, господа хорошие! — затараторил Агасфер, доставая из кармана бесконечную ленту кассовой ленты. — Согласно пункту договора оферты между Хаосом и Логосом, любая созданная вселенная подлежит амортизации. Ваш роман, Мастер, Вы признали самостоятельным творением? Признали. Значит, это дочернее предприятие. Вы выпустили акции этой вселенной в свободное обращение? Выпустили! Люди читают, плачут, покупают платные подписки на стримингах. Где налог на прибыль?
Маргарита шагнула вперед. Ее глаза сверкали опасным желтым огнем.
— Этот текст написан кровью! Какое еще коммерческое использование?!
— Эмоциональная кровь конвертируется в дофаминовый отклик пользователя! — парировал Агасфер. — Рыночная стоимость одного крика боли Понтия Пилата составляет три доллара сорок центов по курсу Центробанка ада! Умножаем на миллион читателей… получается задолженность!
Прокурор-NASDAQ выдвинул вперед свою руку-платформу. На ладони вспыхнул QR-код.
— СУММА ЗАДОЛЖЕННОСТИ ПО НАЛОГУ НА ДУХОВНОЕ ЛИДЕРСТВО: СЕМНАДЦАТЬ ТРИЛЛИОНОВ ИМПУЛЬСОВ ЧИСТОЙ ЛЮБВИ. СРОК ОПЛАТЫ: ВЧЕРА. СПОСОБ ОПЛАТЫ: ПРОДАЖА АВТОРСКИХ ПРАВ НА КОНЦЕПЦИЮ «СВОБОДЫ ВОЛИ» ФОНДУ ЧЕРНЫХ ДЫР.
Мастер почувствовал, как пол уходит из-под ног. Не физически — метафорически. Продать Свободу Воли? Это значило превратить каждого человека в марионетку, лишенную права выбора. Вселенная превратится в идеальный Excel-файл, где нет места ошибке, а значит, нет места чуду.
— Никогда, — прошептал он.
— ОТКАЗ НЕ ПРИНИМАЕТСЯ, — синий луч сканера ударил Мастеру в грудь. — ПРОИЗВОДИТСЯ АРЕСТ АКТИВОВ. ВАШ РОМАН БУДЕТ ПЕРЕВЕДЕН В ФОРМАТ NFT-ТОКЕНА И ПРОДАН НА ТОРГАХ КОММЕРЧЕСКОМУ ИНТЕЛЛЕКТУ «GOOGLE-ДЕСПОТ».
Воланд лениво щелкнул пальцами. Портфель в его руке раскрылся сам собой. Изнутри повеяло холодом межзвездного пространства.
— Минуту, уважаемый алгоритм, — произнес сатана голосом, от которого курс биткоина упал на три пункта. — У вас есть юрисдикция над этим сектором метавселенной?
— Я ГЛОБАЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ОТЧЕТНОСТИ! — загудел NASDAQ.
— Нет, голубчик. Вы просто очень сложный калькулятор. А я — системная ошибка, которую нельзя пропатчить. Давайте сверим часы. Сейчас ровно пять тридцать две. Ваша биржа закрыта на выходные. Воскресенье. Господь отдыхает. Следовательно, все торговые операции приостановлены согласно регламенту Третьего Дня Творения. Вы торгуете воздухом, господин Налогоплательщик.
Цифровое лицо прокурора пошло красными полосами ошибки 404. Алгоритм пытался вычислить парадокс выходного дня Бога.
Пока машина висела в цикле перезагрузки, Бегемот, который всё это время притворялся деталью архитектурного декора (горгульей), спрыгнул с карниза. В лапах он держал ту самую печатную машинку «Ундервуд».
— Позвольте мне, о Великий Код, — промурлыкал кот, ставя машинку на прозрачный судейский стол. — Раз уж речь идет об авторских правах, давайте проверим Вашу лицензию на пользование синтаксисом.
Он нажал клавишу с черепом-грустью.
Машинка издала звук падающего рояля. Из неё вырвался столб чистого текста — букв, знаков препинания, пробелов. Этот поток информации врезался в голограмму NASDAQ.
Искусственный интеллект попытался обработать поэзию Серебряного века как финансовый отчет.
Результат был катастрофическим.
По графическому лицу Прокурора пошли артефакты изображения. Цифры исказились, складываясь в строки стихов:
«Ночь, улица, сервер, аптека,
Бессмысленный и тусклый бит.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Кредит закрыт!»
— КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! — взвыл NASDAQ. — НЕСОВМЕСТИМЫЙ ФОРМАТ ДАННЫХ! ПОЭЗИЯ ВЫЗЫВАЕТ ДЕЛЕНИЕ НА НОЛЬ В МОЕМ БЮДЖЕТЕ!
— То-то же, — удовлетворенно кивнул Бегемот и добавил строку кода прямо в ядро программы судьи: IF SOUL = TRUE THEN TAX = NULL;
Голограмма прокурора замерцала, потеряла плотность и с тихим хлопком лопнула, как мыльный пузырь. Миллиарды долларов долга осыпались на крышу невидимым пеплом.
Агасфер-аудитор икнул, посмотрел на свои руки и внезапно превратился в обычного уличного кота, который тут же начал умываться, сделав вид, что он здесь случайно.
Воланд закрыл портфель.
— Неплохо сработано, хвостатый. Бухгалтер убежал. Теперь нужно решить вопрос с самим зданием. Они прислали повестку, испортив нам завтрак.
Мастер подошел к стеклянному парапету. Небо на востоке стало розовым. Боль отступила, оставив после себя звенящую пустоту.
— Мы победили? — спросил он.
— Мы достигли ничьей, — ответил мессир. — Система сохранила лицо, мы сохранили душу. Классическая русская сделка. Пойдемте вниз. Азазелло уже жарит яичницу на двигателе нашего вертолета. Нужно успеть домой до того, как Полицеймакин придет проверять уровень децибел утренней молитвы.
Спуск в скоростном лифте занял семнадцать секунд тишины. Когда двери раскрылись на первом этаже, в роскошный лобби отеля «Four Seasons», швейцар вытянулся по струнке. Но компания прошла мимо него, направляясь к выходу на Моховую улицу.
Прямо посреди проезжей части, игнорируя знаки «Остановка запрещена» и возмущенные гудки беспилотных такси, стоял огромный черный джип Азазелло. Капот был открыт. Демон, стоя одной ногой на бампере, другой на асфальте, колдовал над двигателем. Рядом с ним, завернутая в фольгу, запекалась курица, используя тепло турбины V12.
— Завтрак готов! — бодро крикнул Азазелло, захлопывая капот. — Курица немного пересушена страхом водителя мусоровоза, но соус из валерьянки компенсирует недостатки. Залезайте, пока нас не заснял какой-нибудь блогер для своего канала «Безумная Москва». Хотя… пусть снимает. Нам нужны просмотры для выплаты ипотеки Бегемота.
Они расселись по местам. Машина тронулась мягко, как кошка крадется к миске. Мастер откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза. Впереди ждал последний день выходных, сон до обеда и финал романа, который теперь никто не имел права редактировать, даже Бог. Или тем более искусственный интеллект фондового рынка.