Глава 18 Бал у Главного Фаервола

 (Цифровая Мясорубка)
Место действия: Башня «IQ-квартал» в Москва-Сити, комплекс «Федерация», этаж минус сорок два — Серверная Преисподней.
Время действия: Полночь с воскресенья на понедельник.
Если вы думаете, что Министерство цифрового развития выглядит как скучный офис с дешевыми мониторами и уставшими клерками, вы глубоко ошибаетесь. Настоящее министерство находится не там, где выдают паспорта нового образца. Оно скрыто под землей, за семью слоями квантового шифрования, куда не добирается даже сигнал спутников-шпионов.
Маргарита стояла перед зеркалом высотой в три этажа. Но это было не стекло. Это был огромный экран высокого разрешения, транслирующий её отражение из всех возможных реальностей одновременно. В одной она была королевой Марго, в другой — киборгом-ниндзя, в третьей — просто очень злой женщиной, которой жмут новые туфли.
— Я выгляжу как ошибка базы данных, — констатировала она, одергивая платье.
Сегодня бал требовал дресс-кода «Black Tie & Root Access». Платье Маргариты казалось сотканным из густой темноты, но при движении по нему пробегали строки программного кода на языке ада — кровавые символы, складывающиеся в формулы вечного проклятия спамеров.
Мастер сидел в кресле наблюдателя. Он отказался от костюма. На нем были его старые вельветовые брюки, белая рубашка с закатанными рукавами и тяжелые ботинки. Рядом стоял стакан с чем-то густым и черным.
— Ты прекрасна, как критическая уязвимость нулевого дня, — сказал он. — Зачем нам вообще туда идти? Давай останемся дома. Посмотрим сериал про маньяков. Это безопаснее, чем корпоратив чиновников.
— Потому что мессир обещал, — ответила Маргарита, закалывая волосы шпилькой, которая выглядела как стилет для вскрытия серверов. — Если мы проведем этот бал идеально, контракт Бегемота будет аннулирован, а котельная заработает сама собой без стихов Блока. К тому же, я хочу посмотреть в глаза Левию Бенгальскому. Хочу увидеть, как тыква пытается сделать реверанс.
Двери гардеробной распахнулись. Вошел Азазелло. Вместо привычного плаща на нем был смокинг, который мерцал глитчем, словно поврежденный файл текстуры. В руках он держал массивный двуручный меч, лезвие которого заменял плоский кабель питания толщиной с руку.
— Транспорт подан, — прохрипел демон. — Лифт падает. Рекомендую сгруппироваться, гравитация сегодня работает по тарифу «Эконом».
Пространство зала заседаний Министерства было невозможно. Потолок отсутствовал — вместо него открывался вид на ядро процессора Земли, пульсирующее магмой и потоками лавы. Стены представляли собой бесконечные стеллажи с жесткими дисками, которые вращались со скоростью мысли грешника. Пахло озоном, пылью и жженым пластиком человеческих надежд.
Гости уже прибывали.
Это был парад самых жутких метаморфоз бюрократии.
Бывший министр культуры Корюшкин теперь окончательно стал корнем хрена, но обрел мобильность: он передвигался на золотых ходулях, сделанных из разобранных банкоматов. Из его листьев торчали USB-порты, через которые он пытался майнить криптовалюту прямо во время танца.
Левий Бенгальский-тыква катился по залу, жалобно мигая светодиодом на макушке. Его костюм-тройка лопнул, обнажив семена долгов перед налоговой.
Но главным украшением бала стали официанты. Ими служили бывшие сотрудники техподдержки провайдеров интернета. Они ходили с пустыми глазами, бормоча одну и ту же фразу: «А вы пробовали выключить роутер и включить снова?», предлагая гостям бокалы с жидким огнем оптоволоконных сетей.
Воланд стоял на возвышении, которое раньше было кафедрой спикера. Теперь это был трон, собранный из старых системных блоков Apple и черепов неудачных стартаперов. Мессир дирижировал оркестром. Оркестром выступали сетевые сканеры, выводившие мелодию из белого шума заброшенных чатов.
— Дамы и господа! Системные администраторы преисподней! — голос Воланда прокатился по залу, вызывая сбой в системе распознавания лиц министерства. — Мы собрались здесь, чтобы интегрировать хаос в их API! Сегодня мы покажем этим цифровым фарисеям, что такое настоящий трафик!
Внезапно свет в зале погас. Погас везде — в Сити, в Москве, во всей европейской части России. Наступила абсолютная тьма, которую прорезал лишь один луч прожектора. Луч упал на центр зала, где стояла Маргарита.
Музыка сменилась. Глухой, утробный бит начал вбиваться в бетонный фундамент здания, заставляя жесткие диски вибрировать и сыпаться с полок.
— Мой выход, — шепнула Маргарита Мастеру.
Она шагнула в круг света. Её кожа начала светиться изнутри ультрафиолетом. Она подняла руки вверх, и тысячи километров оборванных кабелей связи взмыли в воздух, извиваясь как змеи.
Бал начался.
Первым к ней покатился Хрен-Корюшкин.
— Разрешите ангажировать вас на тур вальса, мадам! — прошипел он, пытаясь схватить её стеблями. — Обсудим откаты на строительстве цифровых кладбищ! У меня есть отличный блокчейн для учета покойников!
Маргарита наступила ему на корень острым каблуком. Хрен издал звук форматирования диска и отъехал в сторону, роняя листья-купюры.
Следующим был Бенгальский. Тыква подпрыгивала, пытаясь заглянуть королеве в декольте встроенной камерой наблюдения.
— Маргарита Николаевна! Помилуйте! Давайте интегрируем вашу усадьбу в приложение «Активный гражданин» как точку культурного досуга! Вы получите бейджик «Эксперт года»!
Королева ночи улыбнулась так, что у ближайшего сервера сгорел блок питания.
— Твой главный баг, Левий, — сказала она, ловко уклоняясь от его объятий, — ты пытаешься оцифровать то, что должно гореть.
Мастер наблюдал за этим сатанинским дефиле со своего места. Ему было велено стоять у трона и играть роль «Сувенира Совести». Задача была простой: смотреть чиновникам в глаза, пока они танцуют. Взгляд автора разрушал их цифровую броню эффективнее любого вируса.
К министру здравоохранения, пытавшемуся станцевать тверк (что для связки сосисок было физически затруднительно), Мастер подошел сам.
— Как здоровье нации? — вежливо спросил он.
Министр поперхнулся собственным ценником.
— О-оптимизация… процессов… смертности… — пролепетал тот.
— Неправильный ответ, — вздохнул Мастер. — Правильный ответ: «Болеем душой за каждого». Попробуйте еще раз.
Апогеем вечера стала сцена Распятия.
По традиции Большого Бала должна была пролиться кровь. Но поскольку физической крови у министров-кабачков не было, решено было использовать данные.
На помост вывели бледного юношу в очках Google Glass. Это был Главный Архитектор Единой Биометрической Системы страны.
— За кражу биометрии стариков! — провозгласил Азазелло, выступая в роли палача. — За продажу паролей пенсионеров даркнету! Приговаривается к принудительной регистрации на портале «Госуслуги» без подтверждения номера телефона!
Юношу привязали невидимыми нитями алгоритмов к огромному модему. Азазелло занес свой кабель-меч.
— СТОП! — раздался громовой голос.
В дверях серверной стоял участковый Полицеймакин.
Он был всё в той же форме, только на плечи был наброшен пожарный шланг. Лицо капитана было красным не от духоты, а от праведного гнева.
— Нарушение тишины после двадцати трех ноль-ноль, — капитан посмотрел на свои часы. — Хотя сейчас уже понедельник, так что ладно. Но второе нарушение! Использование открытого огня и несанкционированное заземление в помещении категории А! Где ваш журнал инструктажа по технике безопасности?! Почему голый кот бегает по щитку управления?!
Бегемот, танцевавший канкан на материнской плате главного суперкомпьютера, замер в прыжке. Одна его нога зависла в сантиметре от красной кнопки TOTAL SHUTDOWN.
Воланд медленно повернул голову. Его правый глаз горел ярче любой лампочки дежурного освещения.
— Капитан, — мягко сказал мессир. — Не мешайте правосудию. Этот человек продал души миллионов ради оптимизации интерфейса.
— Мне плевать, кого он там продал, — отрезал Полицеймакин, доставая планшет и начиная заполнять протокол. — У меня смена заканчивается. Жена борщ сварила. Если Вы тут до утра будете пляски устраивать, у нас вся районная сеть ляжет. Пенсионеры «Поле чудес» не досмотрят. Это международный скандал похуже ядерной войны. Быстро свернули свои кабеля и убрали мусор. Тут вам не рейв-вечеринка, а режимный объект!
Наступила мертвая тишина. Даже танцующие кабели повисли неподвижно. Демоны смотрели на человека. Человека, который угрожал им штрафом за неправильную парковку метафорического транспорта.
Маргарита подошла к капитану. От неё пахло грозой и дорогими духами.
— Гражданин начальник, — промурлыкала она, наклоняясь к самому уху Полицеймакина. — Может быть, договоримся? Борщ никуда не убежит. А мы можем починить вам Wi-Fi в квартире. Навсегда. Скорость будет такая, что микроволновка начнет скачивать фильмы напрямую из будущего.
Капитан замер. Ручка зависла над бланком. Конфликт между долгом и стабильным интернетом читался на его лице, как открытая книга.
— Сто мегабит? — хрипло спросил он.
— Гигабит, — сладко улыбнулась королева. — Симметричный.
Полицеймакин тяжело вздохнул. Посмотрел на перепуганного архитектора-биометриста. Потом на затихших министров-корнеплодов.
— Ладно, — буркнул он, пряча планшет. — Один час. Ровно. Чтобы в двадцать четыре десять духа вашего тут не было. И кота придержите, он мне вчера антенну на крыше погрыз. Сказал, принимает сигналы от Юпитера, а сам смотрел порнографию.
Азазелло разочарованно опустил кабель-меч. Архитектор всхлипнул и рухнул в обморок — стресс оказался сильнее цифровой трансгуманизации.
— Продолжаем! — рявкнул Воланд, хлопнув в ладоши. — Что встали? Играйте трек номер шесть! Там, где басы рвут пространство! Капитан, желаете танец с Королевой?
Полицеймакин оглядел зал, полный монстров, мертвых технологий и отчаяния. Затем посмотрел на протянутую руку Маргариты.
— Только недолго, — строго сказал он. — И чтоб без этих ваших штучек с превращением людей в овощи. У меня отчетность квартальная, мне лишние свидетели ни к чему.
Они вышли в центр зала. Бит ударил с новой силой. Участковый, неуклюже, но честно, повел Маргариту в каком-то чудовищном танце, представляющем смесь вальса и проверки документов.
Мастер закрыл глаза, слушая эту музыку краха империй.
Бал Сатаны в Министерстве цифры удался. Система дала сбой. И эта ошибка называлась человечностью.
Ровно в 24:10, секунда в секунду, как и обещал участковый, музыка оборвалась. Полицеймакин козырнул Воланду, кивнул Мастеру и скрылся в шахте служебного лифта, откуда сразу потянуло запахом домашнего укропа и жареного лука.
Как только двери закрылись, веселье мгновенно прекратилось. Демонический пир превратился в обыденную работу клининговой компании. Бегемот достал из воздуха промышленный пылесос и начал засасывать остатки цифровых душ, недовольно бурча что-то про пятна жира на кафеле.
— Домой, — коротко приказал Воланд. — Рассвет близок. Ночь кончилась.
Обратный путь занял мгновение. Черный джип Азазелло материализовался прямо посреди двора усадьбы, напугав бродячего пса, который попытался облаять адское пламя из выхлопной трубы.
Когда Мастер переступил порог своей библиотеки, он почувствовал запах реальности. Старый дом встретил их скрипом паркета, прохладой каменных стен и тихим гулом котла, который наконец-то перестал требовать драйвера для дров и работал ровно, мощно, согревая кирпичи.
Маргарита сбросила свое платье-глитч прямо на пол. Ткань зашипела и испарилась, оставив после себя легкий запах серы. Она подошла к окну. Небо на востоке посерело.
— Получилось? — тихо спросила она, не оборачиваясь.
Мастер подошел сзади и положил подбородок ей на плечо. Он чувствовал невероятную, звенящую усталость. Такую, какая бывает только после написания последней страницы великого романа.
— Да, — ответил он. — Министр-здравоохранения-сосиска пообещал выделить грант на бесплатные путевки в санатории для писателей. Кажется, наш социальный рейтинг вырос до небес. Пойдем спать. Завтра нужно дописать эпилог. Солнце почти взошло, а значит, рукописи больше не горят. Они просто становятся золой, на которой растет новый лес.
Он взял её за руку, и они вместе пошли вверх по лестнице старого особняка, оставляя внизу суету министерств, демонов и налоговых инспекторов. Усадьба дышала. Усадьба жила. Впервые за сто лет она была настоящим домом.