Введение в валеологию чтения

  Локиев А. А. Введение в валеологию чтения / Валеология чтения. – СПб.: Некоммерческое партнёрство поддержки литераторов «Родные просторы», 2024. –  160с. 



     Вопрос влияния чтения на формирование человеческой психики интересует людей давно: библиология, библиопсихология, библиотерапия, а также теория чтения — всё это названия научных дисциплин, напрямую связанных с изучением воздействия книги на читателя. Сегодня особенно важен вопрос практического применения влияния чтения на человека, формирования через чтение у индивидуума как локальных психологических формирований, так и всей системы мировоззрения, системы психологических устоев в целом. Именно этому посвящена область валеологии чтения.      Но прежде, чем детально рассмотреть структуры данной науки, её механизмы сферы исследования и применения, необходимо понять, почему возникла необходимость выделить её из всех вышеприведённых областей в отдельное направление.
Наше время можно смело назвать временем информационного шума.
     И можно сколько угодно ругать СМИ, стремящиеся подавать только громкие, но часто фальшивые сенсации, критиковать неграмотные форумы и чаты — хаотичность информации от этого не спадёт. Как не спадёт и перегруженность общества этой хаотичной информацией. Это нужно принять и действовать исходя из требований нашего времени. А требования очень просты: охарактеризовать их можно как терминологическую валидность. Если раньше в науке валидность определяла только соответствие методологии исследования по отношению к предмету исследования, задачам исследования, то сегодня соответствие названия научной и научно-практической области встаёт не менее остро.
     Конечно, с этой проблемой наука, и особенно гуманитарная, сталкивается не в первый раз. Так, Абрахам Маслоу, предложивший назвать зарождающуюся тогда определённую психологическую область гуманистической психологией, очень жалел об этом, поскольку данное красиво звучащее словосочетание полностью искажало в первичном восприятии психологические теории и концепты, которые данная область должна была объединять, но изменять что-то было уже поздно — название вошло в употребление. Впоследствии это привело к тому, что многие специалисты вывели свои концепты из данной области, как, кстати, и Маслоу.
     Что должно характеризовать терминологическую валидность?
     В первую очередь это охват термином научной области исследования и практического применения. При этом здесь очень опасным является как слишком широкий диапазон возможных направлений, так и слишком узкий.
     Во-вторых, соответствие означающего и означаемого в устоявшемся разговорном, словарном и юридическом употреблении.
     И в-третьих, по возможности следует избегать возникновения двусмысленности термина.
     Относительно последнего требования мне невольно вспоминается случай на православной выставке-ярмарке, когда автор этих строк разговаривал на книжной секции «Собора православной интеллигенции Санкт-Петербурга» с председателем собора — доктором психологических наук, заслуженным деятелем науки России Евгением Валентиновичем Семёновым; к нам подошёл руководитель отдела по связям с общественностью Санкт-Петербургской и Ладожской епархии протоиерей Александр Пелин. Услышав о библиотерапии, о. Александр спросил меня: «Библиотерапию придумали протестанты?» Пришлось отшутиться, что придумали её скорее библиотекари, а были ли среди них протестанты, я не знаю.
     «Понятно: речь не о самой Библии, а о прямом переводе, Библия как книга», — ответил о. Александр.
     Конечно, в данном случае неверная трактовка термина была обусловлена атмосферой места разговора, да и то, что о. Александр по роду своей деятельности занимается борьбой с манипулированием религиозными терминами (а этого очень много: от гаданий на Библии до христианских тренингов), сыграло свою роль. Однако ситуация служит ярким примером возможности двусмысленности в понимании термина.
     Однако разберём всё по порядку:
     Как трактуется широко популяризованное понятие библиотерапии? Из обобщённой статьи Википедии [1], авторы которой опираются на «Психотерапевтическую энциклопедию» под ред. Б. Д. Карвасарского [2] и других авторов, можно узнать, что под этим термином принято понимать «метод психотерапии, использующий литературу как одну из форм лечения словом. Применяется для коррекции психического состояния с помощью направленного чтения специально подобранной литературы».
     «Благодаря особому библиотерапевтическому эффекту от идентификации с героями, вчувствования в их переживания и другим исцеляющим состояниям (успокоение, удовольствие, повышение активности) происходит прояснение неразрешённых конфликтов человека, личностных проблем, изменение настроения.
Библиотерапия представляет собой приём руководства чтением для библиотекаря и психотерапевтическую методику для психолога и психотерапевта».
     И соответственно, приводится общая методология:
     «Специалист по библиотерапии подбирает литературу с учётом индивидуальных особенностей человека, клинической картины заболевания, ситуации и возраста человека (библиотерапия для детей, подростков, пожилых, инвалидов); составляются планы чтения (“библиотерапевтическая рецептура”). После прочтения происходит совместный разбор содержания и обсуждение, ведётся читательский дневник.
     Соответственно этим характеристикам подбирается и вид литературы: детективная и приключенческая литература (позволяет отвлечься от реальной ситуации); научно-фантастическая литература (стимулирует активность и воображение); историческая литература (помогает находить свои цели в жизни); религиозная, духовная литература (воспитывает терпение, человеколюбие); книги о животных (служат источником успокоения и удовлетворения); литература по искусству (восхищение); любовная литература (отвлекающая); юмористическая и сатирическая литература (стимулирует положительные эмоции, учит психологической защите); книги по самопомощи (информационная помощь, принятие проблем и поиск путей их решения); рассказы, специально созданные медиками-литераторами (для лечения и профилактики, понимания себя); а также классическая художественная литература (разностороннее влияние), публицистика (помогает правильно воспринимать события), сборники афоризмов (вносят порядок в психическую деятельность), фольклор (психотерапевтический заряд от мудрости простого), сказки (в работе с детьми).
     Разработана схема психогенных реакций (по классам), в соответствии с которой составлены каталоги литературы — например, рекомендательный указатель литературы книг о людях (взрослых и детях), преодолевших тяжкий недуг или научившихся достойно жить с неизлечимой болезнью, списки художественных произведений, собранные библиотекарями, об инвалидах, старости, смерти и др., научно-популярные списки литературы с комментариями библиотерапевтов — при различных заболеваниях и проблемах.
     Основные механизмы психотерапевтического воздействия направленного чтения: отождествление себя с героем произведения, сопереживание, эмоциональная разрядка, нормализация самооценки, изменение отношения и поведения, пробуждение оптимизма, отвлечение от грустных мыслей, помощь в преодолении физических страданий. Чтение выступает также как тренинг чувств. Лечебное воздействие оказывает не только совпадение характеров (писателя и читателя) или граней характера, но и даже их противоположность, благодаря которой читатель острее понимает себя».
Однако термин «терапия» обозначает «процесс, целью которого является облегчение, снятие или устранение симптомов и проявлений того или иного заболевания или травмы, патологического состояния или иного нарушения жизнедеятельности, нормализация нарушенных процессов жизнедеятельности и выздоровление, восстановление здоровья» [3].
     Есть и более жёсткое определение, которое применяется в юриспруденции: терапия — наука о заболеваниях внутренних органов и всего организма, то есть большей части заболеваний человека, и представляет собой важнейший раздел практической медицины. В данном предмете изучаются причины, клинические проявления, диагностика, лечение и профилактика заболеваний [4].
     А как быть здоровому читателю? Вот здесь и следует вспомнить, что кроме медицины (науки о болезнях и их лечениях), подразделом которой является терапия, существует и наука о поддержании и укреплении совокупности физического и психического здоровья — валеология. Правда, данная наука несколько скомпрометирована попытками включить в неё антинаучные течения, но и медицина переживала в своей истории подобные периоды, да и такая точная наука, как физика, тоже опиралась на наличие флогистона до появления теории Ломоносова — Лавуазье.
     Правда, защитники понятия библиотерапии приводят такой перевод слова «терапия», как «забота», но, во-первых, не следует забывать два других смежных перевода: «уход», «лечение», а во-вторых, попытка отказываться от современного медицинского понятия, которое утвердилось за данным термином в процессе словоупотребления, выглядит неправомочной юридически, и в общем употреблении слово «терапия» прочно вошло в состав медицинских терминов, и отказываться от его современного значения причин нет.
     Здесь вызывает удивление широкий отказ от термина «библиопсихология», введённого Николаем Александровичем Рубакиным.
     При этом сам Рубакин определял область применения библиопсихологии следующим образом: «Приурочивать библиопсихологию к библиологии и видеть в ней один из отделов этой последней тоже неправильно: библиопсихология охватывает библиологию целиком, рассматривая книгу как явление психологическое. Для библиопсихолога техника набора и печатания книг есть психология набора и наборщика, печатника и типографщика, издателя и издательства, покупателя и продавца, книжного спроса и предложения, циркуляции книг и в пространстве, и во времени. Все без исключения отрасли книжного дела библиопсихолог изучает, как и библиолог, но не иначе как с психологической стороны... Таким образом, и наука о книжном деле является для библиопсихолога психологией книжного дела и всех его отраслей в их взаимном влиянии, в их функциональной зависимости» [Приводится по: 5]. Понятно, что особый интерес вызывает указанная «циркуляция книг и в пространстве, и во времени», — именно в этой циркуляции мы наблюдаем влияние книг на читателя.
     Впрочем, сегодня из употребления практически исчезла и библиология.
     «Теория чтения — одна из основных частей библиопсихологии. Она основана на изучении психологии читателя, книги и психологии влияния книги на читателя» [5].
В сравнении с терминами «библиопсихология» и «библиология», а также теории чтения, библиотерапия предстаёт очень узконаправленным понятием. Кроме того, как психолог, я готов настаивать на несамостоятельности библиотерапии. Это может быть только частью, причём вспомогательной частью психологической работы. В этом, по классификации трёх подходов А. М. Миллера [6], данный подход можно отнести ко второму;. Впрочем, в той же статье Википедии говорится именно о подобном, когда указывается на разбор прочитанной литературы. То есть не само чтение оказывает терапевтический эффект, а работа с психологом посредством информационной среды, в которую погружает нас литература.
     Ещё раз: не само чтение оказывает терапевтический эффект, а его разбор!
Первой причиной невозможности прямого терапевтического эффекта от книг следует назвать апперцепцию — психическое свойство, которое представляет собой искажение восприятия поступающей информации, обусловленное жизненным опытом человека, его мировоззрением, морально-этическими убеждениями, родом занятий, интересов, потребностей, ожиданий и других факторов [7]. Первым кто из отечественных исследователей приводит это психическое свойство человека, был лингвист Александр Афанасьевич Потебня, который с опорой на Вильгельма Гумбольдта указывает на апперцепцию восприятия художественной литературы [8].
     Именно из-за апперцепции одна и та же книга может на разных читателей оказать как положительное влияние, так и психотравмирующее. Отсюда и особые требования к компетенции составителя рекомендательного списка литературы. И в первую очередь это требование владения психодиагностикой.
     Впрочем, относительно психотравмирующего влияния преувеличивать роль художественной литературы не стоит. Защитные реакции организма мало кому позволят получить острый негативный опыт от знакомства с книгой.
Невольно вспоминается один преподаватель русской художественной литературы, который с гордостью рассказывал, как девушки-дворянки, прочитав «Бедную Лизу» Карамзина, бежали топиться.
     Надо сказать, на студентов психологического факультета этот рассказ произвёл явно не то впечатление, которого ожидал преподаватель. Студенты предложили запретить изучение произведения в школе, чем вызвали бурю негодования со стороны преподавателя. Однако дальнейшее исследование данного вопроса устранило его важность: выяснилось, что бежать-то молодые дворянки бежали, но никто не утопился, а, поплакав на берегу пруда или речки, шли обратно в имение обедать или заниматься повседневными делами. Знакомство с переживаниями «Бедной Лизы» просто компенсировало им недостаток ярких эмоциональных переживаний.
     Подобный компенсаторный эффект является очень важным для понимания роли художественной литературы в социуме, поскольку он заполняет многие лакуны в процессе социализации личности. Отделить подобную работу по социализации от поверхностного развлекательного эффекта практически невозможно, можно только говорить о превалировании того или иного значения при чтении художественной литературы. При этом, как уже говорилось, одни и те же книги из-за апперцепции могут на разных людей оказывать различное воздействие. Более того — апперцепция изменяется вместе с накаливающимся опытом.
     Подобный подход приводит нас к утверждению об индивидуальном рекомендованном списке литературы и программе его обсуждения. Однако это противоречит возможности формирования общего списка программы литературы для школы.
Формирование такой программы возможно при ориентировании на возрастную психологию и, соответственно, на потребности социализации ребёнка и подростка на различных этапах пубертатных периодов.
Подробнее о принципах построения школьной программы по литературе мы будем говорить в статьях «Влияние художественной литературы на формирование ценностной системы личности» [9] и «Роль художественной литературы в социальном ориентировании личности» [10].
     Сейчас же наша задача — обрисовать общую возможность практического применения художественной литературы в социализации человека.
При этом процесс социализации предстаёт как развитие системы мировоззрения, представления о мире, глобальном обществе и его частях, а также о формировании у индивида представления о том, какое место он хотел бы в нём обрести. При этом важнейшее место на подобном личностном пути занимает избегание формирования предпосылок для внутренних конфликтов — неврозов, — так как именно в них кроется причина множества не только психических, но и биологических болезней, например таких, как спадание иммунитета, со всеми вытекающими последствиями. То есть процесс социализации личности следует рассматривать со стороны развития психологического здоровья. Иными словами, речь, по сути, идёт о валеологической области психологии.
     Соответственно говоря о влиянии чтения на человека, следует акцентировать вопрос на валеологическом аспекте, т. е. на влиянии чтения на укрепление психологического здоровья.
Для правильного понимания валеологии чтения в развитии человека необходимо сформулировать, что такое психологическое здоровье.
     Для многих людей психологическое здоровье — это спокойствие человека, часто даже не внутреннее, а внешнее. Однако такое спокойствие может быть вызвано не только устойчивостью к стрессам, но и нейронной заторможенностью, что является признаком патологии, а не здоровья, и это если не говорить об «абсолютно спокойных» аутистах.
     Автор данной статьи является убеждённым сторонником концепции самоактуализации личности;(Самоактуализация личности — итоговое название психологической теории А. Г. Маслоу. По пути к нему Маслоу пытался назвать свою теорию «Психология бытия» — термин также не закрепился из-за чрезмерной обобщённости и пафосности. Но сам пример поиска названия демонстрирует важность и сложность терминологической валидности). Абрахама Гарольда Маслоу. При этом убеждённость происходит как из теоретических изысканий, так и из практических примеров.
     Маслоу был первым, кто высмеял представление о психологической норме как о «среднеарифметической личности» из опросов, которые, по сути, выводили психическую норму как: «даун плюс гений поделить надвое равно норма» [11]. Нормой для человека он выводит достижение своей самости полной самоактуализации.
     Здесь следует пояснить:
     Самоактуализация — актуализация своей самости. Самость — по К. Г. Юнгу, совокупность наших способностей, а также психологических и физиологических особенностей, плотно с ними связанных. Смысл пирамиды Маслоу в том, что только актуализируя для себя свои способности, что происходит в самовыражении, человек полностью «вочеловечивается». То есть психически здоровым Маслоу признаёт только самоактуализирующегося человека. Почему важно видеть разницу между самоактуализацией и самовыражением? Самовыражение — это не столько творческая деятельность в широком смысле слова, сколько уже продукт внутреннего актуализирования своей самости. Но человек может пытаться выражать себя в том, что ему по самости несвойственно, но что может быть, например, модно в его время, в его кругу. В случае следования за созданием модного или временно востребованного человек не обязательно достигает актуализации своей самости, что впоследствии способно привести к депрессии, поскольку достичь истинных высот без наличия заложенных в самости способностей не получится, и возникнет ощущение «растраченной жизни». Это пересекается с логотерапией В. Франкла [12], в которой прямо указано, что цель жизни не может быть дана человеку извне — её нужно найти в нём самом. Неудовлетворение высших потребностей приводит человека в невротическое состояние, которое Маслоу и называл недовочеловеченностью.
     Ещё один важный момент для понимания иерархии потребностей Маслоу: потребности должны идти по восходящей — это признак здоровой психики.
Как это выглядит?
     Реализуя потребность в жизнеобеспечении, мы начинаем стремиться обезопасить свою жизнь; удовлетворяя потребность в безопасности, мы переходим на уровень принадлежности, во многом уже не как к простой безопасности, но как к определённому комфорту, более высоким радостям; обретя принадлежность, мы желаем уже упрочить своё положение в уважении, а также в самоуважении — осознании, за что нас можно уважать; получив первичное уважение, мы осознаём, что глобальное признание можно получить только создав что-то уникальное, что возможно только реализовав возможности нашей самости.
     Нисходящий путь — это путь отказа от своей самости:
     Желаем сделать что-то (популярное, гарантированно признаваемое), невзирая на свои способности, для того, чтобы получить уважение. Поэтому важно понимание актуализации самости. Желая получить уважение, стремимся принадлежать к соответствующей социальной группе: престижной или имеющей определённые гарантии. Благодаря принадлежности достигаем ощущения безопасности, т. е. принадлежать не для того, чтобы развиваться в коллективе, а чтобы не боятся окружающего. Ну и, наконец, — безопасность как необходимость сугубо для того, чтоб в своей норке спокойно съесть и выпить что-нибудь. Это путь деградации.
     Человек не может всегда идти только вверх, определённые ситуации заставляют его отступить, но, опираясь на уважение и принадлежность с ответственностью, он снова устремляется вверх.
     Отсюда можно сделать вывод, что поддерживать психическое здоровье может такое чтение, которое поддерживает поступательное удовлетворение потребностей и особенно поддерживает необходимость удовлетворять высшие потребности.
Помните, о каких книгах пел Высоцкий? От этих книг не просто «пьянело от строк» — они вызывали в нас желание быть уважаемыми людьми. Не как у Аркадия Райкина: «ты меня уважаешь, я тебя уважаю — мы с тобой уважаемые люди», а добиться уважения, сделав что-то значимое для социума, к которому принадлежишь. Впрочем, уважение в локальных группах также важно — беда семье, где муж с женой не уважают друг друга.
     Как книгам подвинуть читателя к необходимости вочеловечения?
     В своей концепции исторической трансцендентной целевой группы; (Историческая трансцендентная целевая группа — условное понятие, объединяющее ориентиры личности в обществе. Сама группа существует в большей степени в сознании индивида, поскольку её члены в большинстве случаев в реальности знакомы не были или жили в разные времена. Это могут быть группы писателей, военных, учёных, политиков и прочее. При этом ориентирами являются как реальные люди, так и их изображения в литературе или даже литературные персонажи. Определившись внутренне, что желает принадлежать к такой группе, достигать целей, к которым стремились представители группы, человек социализируется, имея внутреннюю опору на примеры поведения представителей группы, с одной стороны, а с другой — ощущая внутреннее чувство ответственности перед группой) [13] автор данной статьи приводит такое утверждение, что на выбор жизненного пути оказывают значимое влияние не нестоящие люди, а литературные герои (или герои кинофильмов). При этом  у них могут быть реальные прототипы, но вряд ли стоит считать, что трактовка писателя стопроцентно совпадает с психологическим портретом реального человека. Иногда сами авторы признают удалённость прототипов от художественных героев, а иногда прототипов и нет. Однако оказывать влияние на социализацию, на выбор, к какой исторической целевой трансцендентной группе присоединиться, это не мешает.     Соотнеся себя с такой группой, определив через это свой путь, человеку всегда легче социализироваться, развиваться как личности.
     Конечно, речь не идёт о том, что следует читать только лёгкие книги со счастливым концом, где героям всё удаётся легко и сразу. Хотя бы потому, что часто подобные книги входят в жёсткий резонанс с реальной жизнью, чем способствуют развитию того же внутреннего конфликта.
     Напротив, книги, где герой проходит сложным путём поиска, преодолевая трудности и неудачи, свои собственные сомнения, но достигая не только в конце, но и по пути важных знаковых моментов в жизни, в которые он испытывает «пиковые переживания» [11], — то, что Маслоу и называет счастьем.
     Полезны даже книги без счастливого конца, поскольку отталкивают читателя от ложного пути, предостерегают его или дают пережить то, что в реальной жизни переживать совершенно не обязательно.
     В качестве примера последнего можно привести делинквентные или иные антисоциальные стремления.
     Эту область психологической валеологии можно назвать библиовалеологией или валеологией чтения — термины можно считать равнозначными, хотя «валеология чтения», несомненно, более точный и позволяет указывать практическое направление общей теории чтения. Особенно этот вопрос важен в области школьного образования, которое приходится на психологический период, в который оформляется психическая система личности, во многом ответственная за последующее психосоматическое здоровье человека. Впрочем, развитие должно затрагивать весь период человеческой жизни — только тогда человека можно охарактеризовать как психически здорового и поддерживающего своё здоровье.
     Провести чёткую грань между библиотерапией и валеологией чтения невозможно. Впрочем, и терапию в общей медицине чётко опосредовать от общей валеологии так же нереально: например, приём витаминов относится как к терапии, так и к валеологии. Главное, понимать, что психологическая валеология — это прежде всего целеполагание, которое включает устранение невротических преград, а значит, объединяет и всё то, на что направлена библиотерапия.
     Здесь происходит стык валеологии чтения и библиотерапии: валеология чтения стремится не допустить формирования невротических конструкций, а библиотерапия стремится их аннулировать. Конечно, валеология чтения включает в себя библиотерапию, так как невротические конструкции могут быть сформированы (и чаще всего так и бывает) отнюдь не книгами, а живым общением, и прежде чем приступить к новому этапу выращивания здоровых психических структур, следует ликвидировать негативные. Впрочем, это задачи не столько библиотерапии, сколько всей психотерапии вообще.
     В завершение статьи сформулируем краткое определение валеологии чтения:
Валеология чтения — область научно-практической психологии, изучающей влияние чтения, в первую очередь художественной литературы, на процесс социализации личности, формирование её системы ценностей, психических конструктов и мировоззрения, и определяющей рекомендации по чтению и составлению программ чтения для оказания помощи в формировании целостной развивающейся личности, оформления системы ценностей и взглядов, миропонимания, а также представления об обществе и поиска своего места в нём, с купированием возникновения или усиления антисоциальных или невротических психических конструкций.
     Подчёркнутое в вышеприведённом определении можно рассматривать как самую суть валеологии чтения и её самое сокращённое определение. Мы специально не станем выводить его в отдельное определение, поскольку полное определение даёт лучшее представление о данной гуманитарной области. Но для представления о том, что такое валеология чтения, достаточно понимать, что это область прикладной психологии, изучающая и использующая чтение для оказания влияния на социализацию личности. При этом представление о психически здоровой социализации мы формируем с опорой на концепцию самоактуализации Маслоу и экзистенциального подхода В. Франкла.
     При этом мы признаём, что, с одной стороны, под понятие валеологии чтения легко подпадает множество направлений, которые сегодня усиленно пытаются буквально «втиснуть» в понятие «библиотерапия», с другой — валеология чтения является прикладным направлением библиопсихологии и теории чтения Н. А. Рубакина. Таким образом, концепция валеологии чтения позволяет подвести глубокие теоретические изыскания с практическими методологиями применения чтения, поставив определяющей целью социализацию человека. Причём социализация может рассматриваться как в масштабах всей жизни, так и локального эпизода.


Список литературы:
1. https://ru.wikipedia.org/wiki/Библиотерапия#cite_note-2
2. Психотерапевтическая энциклопедия / Под ред. Б. Д. Карвасарского. Психотерапевтическая энциклопедия. 3-е изд. — СПб.: Питер, 2006. — 944 с.
3. https://ru.wikipedia.org/wiki/Терапия_(лечение)
4. Учебное пособие: Терапия http://www.ciktoin.ru/biblioteka/2-pages/111-articl10.html
5. Рубакин А. Н. Теория библиопсихологии Н. А. Рубакина. https://psyfactor.org/lib/bibliopsy.htm
6. Библиотерапия и её роль в современной психотерапевтической практике https://www.b17.ru/article/14021
7.
8. Потебня А. А. Мысль и язык. – М.: Лабиринт,2007. – 256с
9. Локиев А. А. Влияние художественной литературы на формирование ценностной системы личности // Чтение детей и взрослых: качество чтения: сборник статей и учебно-методических материалов. — СПб.: СПбАППО, 2010. — С. 59–65. http://proza.ru/2011/06/25/180
10. Локиев А. А. Роль художественной литературы в социальном ориентировании личности // Чтение детей и взрослых как способ формирования их креативной компетентности: сборник статей научно-практической конференции. — СПб.: СПбАППО, 2016. — С. 108–111. http://proza.ru/2017/04/22/1991
11. Маслоу А. Г. Дальние пределы человеческой психики. — СПб.: Евразия, 1999. — 432 с.
12. Франкл В. О смысле жизни. — https://www.litres.ru/viktor-frankl/o-smysle-zhizni
13. 5. Локиев А. А. Значение выбора исторической
трансцендентной целевой группы / Валеология чтения. – СПб.: Некоммерческое партнёрство поддержки литераторов «Родные просторы», 2024. – С.: 141-152.