Проволока против компьютера!

Истребитель F-16 Fighting Falcon шел на высоте семь тысяч метров. Марина Беленькая уверенно заложила крутой вираж, проверяя машину на перегрузки. Самолет шел идеально, пока они не вошли в зону плотной облачности.
Вдруг кабина озарилась тревожным желтым светом. Экран бортовой ЭВМ моргнул, и на нем поползли строки системных ошибок. РУД (ручка управления двигателем) заклинило в одном положении — обороты замерли на максимуме, а электронно-дистанционная система управления (ЭДСУ) перестала реагировать на команды Марины.
— Марина Никифоровна, у нас отказ основного и резервного каналов управления соплом и форсажем! Компьютер завис, мы летим на полной скорости прямо в грозовой фронт! — доложил в ларингофон Смекайло-де-Цопфи из задней кабины.
— Вижу! Ручка пустая, автоматика заблокировала механику! Смекайло, думай, делай что-нибудь, иначе придется прыгать! — жестко ответила Марина, пытаясь удержать Falcon в горизонтальном полете.
В наушниках раздался спокойный голос Анжелы Власенко из командно-диспетчерского пункта:
— Двойка, я Наземный-1! Вижу по телеметрии сбой КИПиА. Попробуйте перезагрузить центральный автомат защиты, Володя Пиняев говорит, что могло выбить реле в техническом отсеке прямо за вами!
Смекайло, не теряя ни секунды, отстегнул привязные ремни, извернулся в тесной кабине и сорвал внутреннюю обшивку распределительного щитка. Из-за короткого замыкания американское модульное реле управления тягой буквально спеклось в уголь. Запасного, разумеется, в воздухе не было.
— Ах вы, конструкторы заморские, всё у вас на предохранителях да на микросхемах! — проворчал Смекайло.
Его взгляд упал на канцелярский планшет с полетной картой, который был скреплен толстой стальной пружинной проволокой. Бортинженер с силой рванул проволоку, выпрямил её пальцами и с помощью плоскогубцев из карманного мультитула соорудил хитрую П-образную скобу.
— Никифоровна, держи машину ровно! Сейчас я им сделаю «ручное управление»! — крикнул Смекайло.
Обладая колоссальным умом и пониманием физики процессов, он вслепую полез в блок КИПиА и воткнул самодельную проволочную перемычку напрямую в обход сгоревшего компьютера — состыковав цепь питания исполнительного механизма сопла с тумблером аварийного сброса тепла.
Кабина за загривком Марины заискрила. Но в ту же секунду экран ЭВМ ожил, а заклинивший рычаг тяги мягко поддался вперед.
— Есть контакт! — выдохнула Марина Беленькая, сбрасывая скорость и выводя истребитель из опасного пике. — Смекайло, ты гений! Твоя проволока переспорила американский Пентагон! Заходим на посадку.

Празднование успешной посадки

Когда F-16 коснулся колесами полосы и, выбросив тормозной парашют, замер у родного авиационного гаража, вся «братва» уже бежала навстречу.
Марина Беленькая первой откинула фонарь кабины, легко спрыгнула на бетон и тут же попала в объятия своей сестры Лидии и двоюродной сестры Татьяны Трофимовой. Следом, победно утирая пот с лица, спустился Смекайло-де-Цопфи, победно держа в руке кусок обгоревшего реле и ту самую стальную проволоку.
— Ну каков! Каков хитрец! — кричал слесарь Мирон Токарев, подхватывая Смекайло на руки. — Опять команду от гибели спас! Василий Васильевич, гляди, что наш бортинженер с их нанотехнологиями сделал!
Старый авиатехник Анисимов бережно взял проволоку, осмотрел её и уважительно крякнул:
— Да-а, против нашей смекалки никакой Falcon не устоит. Володя Пиняев, учись, пока Смекайло жив!
Анжела Власенко подбежала к Марине и Смекайло, крепко пожимая им руки:
— Вы лучшие! Мы на КДП чуть с ума не сошли, когда графики КИПиА в ноль упали.
Вечером в гараже Марины Беленькой столы ломились от угощений. Ангелина Мельник превзошла саму себя: на этот раз в центре стола дымился огромный, размером с авиационное колесо, казан сочных сибирских пельменей, щедро политых уксусом и посыпанных крупным черным перцем. Рядом выстроились неизменные бутылки легендарного портвейна «Три Топора».
Марина подошла к микрофону, стоявшему на верстаке, и на весь ангар объявила:
— Внимание, авиационная братва! Сегодня мы не просто обкатали сложную технику, мы доказали, что наша команда способна на невозможное! Смекайло-де-Цопфи, ко мне!
Смекайло подошел, и Марина с гордостью прикрепила к его комбинезону орден за мужество, после чего крепко, по-авиационному, расцеловала в обе щеки.
— За ум, за верную руку и за стальную проволоку! — подняла тост Марина, высоко держа граненый стакан с портвейном.
— Ура-а-а! — грянул гараж.
Веселье продолжалось до глубокой ночи. Мирон Токарев играл на гитаре, Василий Васильевич вспоминал былые вылеты, а Анжела с Владимиром Пиняевым уже набрасывали на бумаге чертеж новой, улучшенной защиты для КИПиА, чтобы никакие американские реле больше не смели гореть в руках русской авиации. Посидели, от души накушались пельменей, допили свои «Три Топора» и легли отдыхать. А утром их снова ждали новые предполетные задания.
Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!