Цикл ненависти

   За окном медленно тает вечерний свет,окрашивая комнату в приглушенные тона.Я сижу у окна,и тишина вокруг кажется почти осязаемой,но внутри-шум.Это не шум улицы или гул машин,а внутреннее эхо мыслей о том,что происходит с нами здесь и сейчас.
   Я смотрю на мир и задаюсь вопросом:почему человеческая природа так странно распределена?Почему одни люди получают почти садистское удовольствие от того, чтобы подливать масло в огонь,пока искры разлетаются во все стороны?В этом есть какая-то пугающая эстетика разрушения-желание увидеть,как вспыхивает пламя чужой боли или чьего-то гнева.
   А другие... они стремятся потушить этот раздувшийся пожар еще до того,как он поглотит всё вокруг.Они видят дым и чувствуют жар,пытаясь спасти то,что еще можно сохранить.Почему эти две силы так яростно сталкиваются?
   И вот здесь мы выходим на политику-это огромное зеркало наших внутренних отклонений.Мы видим,как люди используют свою ненависть как инструмент вмешательства в чужую жизнь.Это кажется почти магическим: человек из одного угла мира может искренне желать уничтожения другого человека за тысячи километров от себя.Они призывают к насилию так буднично,словно это просто способ решить уравнение или выразить мнение.
   Но что стоит за этим импульсом?Что заставляет их чувствовать себя настолько «особо привилегированными» в этом мире,чтобы они считали право распоряжаться чужими судьбами своим законным правом? Это чувство превосходства-оно из чего растет?Из страха перед собственной слабостью или из иллюзии всемогущества?
   Я смотрю на улицу и думаю:сколько это будет продолжаться? Мы строим цивилизацию,но продолжаем использовать методы первобытных войн.Мы создали технологии для связи между континентами,но используем их для того,чтобы транслировать яд в сердца друг друга.

   Когда же этот цикл ненависти достигнет своего предела?Когда огонь станет настолько сильным,что он начнет сжигать тех,кто его раздувал? Или мы,наконец, научимся видеть в другом человеке не цель или препятствие,а такое же отражение собственной хрупкости?Пока я сижу у окна,ответ на этот вопрос ускользает, оставляя лишь горькое послевкусие мысли о том,как странно и одновременно трагично устроена наша общая история.