Монстр

    Если вы спросите жильцов дома номер восемь по улице Старые Щепки, как часто им случается встречать монстра, то услышите твёрдое: «Каждый день!»

Люди вынуждены бросаться в сторону, притворяться ветошью, вытягиваться в струнку и делать невообразимое, лишь бы он их не заметил.

Монстр жил на первом этаже. Звали его Бриллиант Озимович Рубенштейн.

Ни обликом, ни внутренним содержимым на бриллиант этот человек похож не был. Супруга его, Зинаида Кузьминична, искренне не понимала, за что ей досталось такое сокровище. Поэтому, когда очередной шутник говорил ей:
— Голубушка, да у Вас бриллиант под боком! — Зинаида Кузьминична мило посмеивалась, а после обязательно закашливалась. В это время она представляла, как основательно берется за глотку юмориста и сдавливает без сожаления. Мечты, мечты... Жаль, но бывшей учительнице мировой художественной культуры неприлично проделывать такое наяву.

Целыми днями Бриллиант Озимович сидел в бледном поношенном костюме на лавочке и, словно пугало на грядке, страшил прохожих. Рядом неразлучно лежала книга «Преступление и наказание». Никто не видел, чтобы он читал. Соседи подозревали, что монстр берет её, чтобы жена ненароком не огрела по лысине. Культурные женщины не бьют сковородой! Все ждали развязки - чью же сторону выберет Достоевский.

Бриллиант исправно выходил во двор, сверкал затылком, отслеживая каждый шаг и действие живого.

Вряд ли есть на свете человек, который так может ненавидеть всё вокруг.
— Уводите! Уводите! — морщась, визжал он, когда мимо проходил и плакал ребенок. — Мерзкий дьяволёнок!

Если дети шумно резвились во дворе, Бриллиант Озимович не ленился: выносил из дома пятилитровое ведро холодной воды и окатывал тех, кто не успел сбежать. Потом орал как умалишенный:
— Мааааарш! Мааааааарш!

При этом левый глаз его дёргался, а жилы на шее вытягивались в жуткие канаты. Хромая на обе ноги, что не мешало ему развивать пугающую скорость, он тащился за самой медленной жертвой и тянул вперёд худющие руки-клешни.

Дворовый монстр был крайне безруким, но много учил и портил всё, к чему прикасался.
— Старая ведьма! Насажала тут сорняка! — выдергивая и раскидывая петунии с маргаритками, хрипел Бриллиант.

«Старая ведьма» была моложе на пятнадцать лет и жила по соседству. Каждую весну она сажала цветы и надеялась увидеть их во всей красе. Вместо этого она наблюдала гигантские следы от стоптанных штиблет на клумбе, уничтоженные растения и табличку: «Осторожно, подсолнух!»

Бриллиант Озимович любил всё жёлтое. В кухне, над обеденным столом, висела репродукция картины Ван Гога «Подсолнухи». Это единственное, что вызывало в нем восторг и умиротворение.
— Зина! Как ты могла? — в отчаянии бросал ложку и, откидывая на спинку стула сухощавую фигуру, пищал Бриллиант. — Ты хочешь, чтобы я умер!

Это значило, что Зинаида Кузьминична не заметила в супе маленький кусочек обжаренного лука, который так ненавидел муж. Она всегда вылавливала из тарелки частички овоща, но иногда случались огрехи — она все ж человек, а не Бриллиант Озимович!

За долгие годы Зинаида Кузьминична научилась выкручиваться.
— Бриля, подумать только, какой великий человек! Так писать жёлтое на жёлтом! Гений! — кивала она на «Подсолнухи», ловко вылавливая из тарелки проклятый лук.

Бриля поднимал чёрные глаза на жёлтые цветы и отключался. Безмолвно созерцая живопись, представлял себя с копной рыжих волос, в шляпе и с торчащей во все стороны рыжей бородой. Вот он стоит перед холстом и запускает в него один шмат краски за другим. И вся она жёлтая-жёлтая...

Еще Бриллиант Озимович любил мороженое, и когда ел его, выглядело это примерно так, будто папуас первый раз пробует что-то, кроме жареной личинки дровосека. Зинаида Кузьминична любила смотреть на это неприглядное зрелище, ведь муж в эти моменты молчал и был доволен.

Отдыхал Бриллиант Озимович мало, в основном был занят: систематично выкручивал лампочки в подъезде, прокалывал колеса на велосипедах, воровал соседскую обувь, а после с наслаждением кидал её в мусорный бак. Обругивал детвору, поучал глупых мамаш и обзывал бездельниками соседей-мужчин, если те возвращались домой раньше девяти вечера.

Много дел было у тронутого старикашки. Все его ненавидели и побаивались. Говорили, что он однажды ощипал и съел воробья за то, что несчастная птица склевала семечки на его подсолнухе. А от такого уж точно лучше держаться подальше!

Иллюстрация: Сюрреалистический концепт «The Velvet Ruins»
проекта Mehdi & Me
(ИИ- генерация).Свободный доступ / платформа Pinterest.
Использование в некоммерческих целях.