Том 9. Глава 2. Библиотека памяти

# Том 9. Глава 2. Библиотека памяти

— Откуда вы привели второго?

Библиотекарша смотрела не на меня.

Она смотрела на стеклянную дверь, в которой отражались два мальчика.

Я резко обернулся.

Рядом стоял только один.

Он всё ещё держал меня за руку.

— Какого второго? — спросил я.

Женщина медленно поднялась из-за стойки.

— Не двигайтесь.

Разумеется, именно в этот момент мальчик повернул голову.

В отражении один ребёнок повернулся вместе с ним.

Другой остался неподвижен.

А потом приложил палец к губам.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Ты это видишь? — шепнул я.

— Что?

— В стекле.

Мальчик посмотрел на дверь.

И вдруг вцепился в мою руку так сильно, что стало больно.

— Не смотрите на него!

— Почему?

— Потому что он думает, что я его забыл.

Второй мальчик в отражении медленно опустил руку.

А затем исчез.

На стекле остались только мы.

Библиотекарша схватила со стола большой красный журнал.

— Поздно, — произнесла она.

— Что поздно?

— Вас уже зарегистрировали.

Она развернула журнал ко мне.

На странице значилось:

«ПОСЕТИТЕЛЬ: СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР.

СОПРОВОЖДАЕМЫЕ: ДВОЕ.

ВОЗВРАЩЕНИЕ: НЕ ГАРАНТИРУЕТСЯ».

— У меня один сопровождающий, — возразил я.

— Именно поэтому я и испугалась.

---

Библиотека была огромной.

Не просто большой — неправдоподобно огромной.

Стеллажи уходили в темноту. Над ними висели таблички с годами, а между рядами тянулись узкие дорожки.

Вместо привычных названий на книгах стояли даты.

1981. \

1982. \

1983. \

1984. \

1985. \

1986. \


Я остановился возле последнего стеллажа.

— Здесь хранятся воспоминания людей, которые ещё не родились?

— Здесь хранятся рассказы о возможном будущем, — ответила библиотекарша. — И воспоминания, которым грозит исчезновение.

— Разве это одно и то же?

— Нет. Поэтому книги и стоят на разных полках.

Она достала из ящика две карточки.

На первой было написано:

«ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО».

На второй:

«ТО, ЧТО ЧЕЛОВЕК ПОМНИТ».

— Обе необходимы, — сказала она. — И ни одна не заменяет другую.

Мальчик заглянул ей через плечо.

— А если я помню дедушку, значит, он был?

Женщина присела перед ним.

— Это значит, что у тебя есть воспоминание о человеке, которого ты называешь дедушкой.

— А если я не помню его имени?

— Тогда будем искать другие сведения.

— А если не найдём?

Библиотекарша посмотрела на меня.

— Тогда придётся признать, что мы чего-то не знаем.

Мальчик нахмурился.

— И всё?

— Иногда это самое трудное.

Она протянула ему карточку читателя.

Мальчик взял её.

Пустая.

Он перевернул.

Тоже пустая.

— Здесь должно быть моё имя?

— Да.

— Но его нет.

Женщина поправила очки.

— Имя бывает трудно восстановить. Гораздо хуже, когда исчезает место, в котором его можно записать.

Я не сразу понял, что она имеет в виду.

Потом посмотрел на карточку ещё раз.

В графе «Имя» действительно оставалось пустое место.

А ниже, где должны были находиться сведения о семье, бумага была вырезана.

Аккуратно.

Ровным прямоугольником.

Словно кто-то заранее решил, что семейная история этому ребёнку не понадобится.

---

Мы прошли в отдел утраченных воспоминаний.

Здесь стояли невысокие шкафы с выдвижными ящиками. На каждом имелась надпись.

«НЕОТПРАВЛЕННЫЕ ПИСЬМА».

«ЗАБЫТЫЕ ВСТРЕЧИ».

«НЕОПОЗНАННЫЕ ФОТОГРАФИИ».

«ЧУЖИЕ ВЕРСИИ ОДНОГО СОБЫТИЯ».

Последнее название меня заинтересовало.

— А зачем хранить разные версии?

Библиотекарша не успела ответить.

Мальчик вдруг вскрикнул:

— Вот!

Он бросился к небольшому столу у окна.

Там лежала фотография.

Та самая, которую мы принесли.

Пожилой мужчина сидел на скамейке. Рядом стоял ребёнок лет шести.

Только теперь возле скамейки появился деревянный мостик.

А за ним — вода.

Мальчик схватил снимок.

— Это оно!

— Что?

— Место!

Он говорил быстро, взволнованно.

— Дедушка стоял там. А я боялся заходить в воду. Он сказал: «Не бойся. Я рядом».

Я приблизился.

— Ты помнишь, что было потом?

Мальчик прикрыл глаза.

— Он взял меня за руку.

— А потом?

— Потом...

Его лицо изменилось.

— Потом я отпустил.

— Сам?

Мальчик кивнул.

— Сам.

И вдруг улыбнулся.

— Я вспомнил!

На фотографии лицо старика стало немного чётче.

Я различил седые волосы.

Высокий лоб.

Тёмный воротник рубашки.

Мальчик рассмеялся от радости.

— Видите? Получается!

Я тоже улыбнулся.

Наконец-то у нас появилось не просто обещание, а результат.

Но библиотекарша почему-то не радовалась.

Она внимательно разглядывала снимок.

— Сергей Моисеевич, — сказала она, — положите фотографию на стол.

— Зачем?

— Посмотрите на тень.

Я присмотрелся.

На песчаном берегу возле старика тянулись три тени.

Старика.

Мальчика.

И ещё одного ребёнка.

Я поднял глаза.

— Кто третий?

Мой спутник покачал головой.

— Не знаю.

Библиотекарша тихо произнесла:

— Вот теперь мы добрались до настоящей проблемы.

---

Она отвела нас к металлической двери.

На табличке значилось:

«ОТДЕЛ ИСПРАВЛЕНИЯ НЕУДАЧНЫХ СУДЕБ».

Под названием кто-то карандашом приписал:

«Жизнь станет лучше, если убрать всё неприятное».

Из-за двери доносился стук клавиш.

Библиотекарша постучала.

Никто не ответил.

Она открыла дверь своим ключом.

За столом сидел мужчина в белом халате.

Перед ним стоял большой компьютер.

На экране были открыты несколько человеческих историй.

Я узнал знакомые названия.

«Полевая жена».

«Чёрная овца».

«Гусеница, которая не наелась».

Мужчина печатал с такой скоростью, что пальцы почти не различались.

— Не мешайте, — сказал он, не оборачиваясь.

— Нам нужно поговорить, — ответила библиотекарша.

— Все хотят поговорить. А работать кто будет?

Он нажал клавишу.

На экране исчез целый абзац.

— Что вы делаете? — спросил я.

— Исправляю.

— Что именно?

— Ошибки.

— Какие?

Мужчина наконец повернулся.

— Человеческие.

Он произнёс это с таким удовлетворением, будто нашёл средство от всех болезней.

— Вот смотрите.

Он открыл «Полевую жену».

— Здесь герои страдают из-за отношений. Я убираю страдание.

Следующее нажатие.

— Здесь один человек поступил несправедливо. Убираю несправедливость.

Ещё одно.

— Здесь персонаж совершает ошибку. Исправляем решение.

На экране возникла строка:

«УРОВЕНЬ СЧАСТЬЯ ПОВЫШЕН».

— И всё? — спросил я.

— А что ещё нужно?

— Чтобы история осталась историей.

Он раздражённо вздохнул.

— Опять писатель. Вам обязательно нужны чужие несчастья, чтобы было о чём рассказывать?

— Нет. Но если человек действительно пережил трудность и нашёл выход, зачем вы уничтожаете то, что ему удалось преодолеть?

— Потому что без трудности было бы лучше.

— Для кого?

Мужчина посмотрел на меня как на особенно неудачного ученика.

— Для человека, разумеется.

Я приблизился к экрану.

В «Полевой жене» герои теперь ни разу не поссорились.

Никогда не ошибались.

Всегда понимали друг друга с первого слова.

Роман закончился после знакомства.

В «Чёрной овце» никто никого не обижал.

Само название стало непонятным.

А гусеница наелась в первом предложении и заснула.

Я невольно рассмеялся.

— Поздравляю. Вы создали три произведения, в которых почти ничего не происходит.

Мужчина обиделся.

— Зато никто не страдает.

— Но это ваши версии. Вы хотя бы спросили авторов?

— Зачем?

— Потому что это их произведения.

— А персонажи?

— Что персонажи?

— Их вы спросили?

Я хотел ответить.

И вдруг остановился.

Передо мной стоял человек, который делал с чужими историями то, в чём несколько минут назад обвиняли меня.

Только доводил дело до конца.

Он считал, что знает, как сделать чужую жизнь лучше.

И не сомневался в своём праве это сделать.

— Вы действительно уверены, что ваша версия правильная? — спросил я.

— Разумеется.

— Тогда почему не позволяете другим проверить её?

Мужчина нахмурился.

— Каким другим?

— Тем, кому принадлежат истории.

— Они только всё испортят.

Я посмотрел на библиотекаршу.

Она молчала.

Но в её взгляде появилось нечто похожее на надежду.

— Значит, — сказал я, — вам нужна не счастливая история.

— А какая?

— Та, в которой никто не сможет с вами спорить.

Мужчина резко захлопнул одну из папок.

— Покиньте помещение.

И в этот момент мальчик увидел на экране собственную фотографию.

---

— Дедушка!

Он бросился к компьютеру.

На экране находилась та самая скамейка.

Старик.

Мальчик.

Деревянный мостик.

А справа — большая кнопка:

«УСТРАНИТЬ ПРОТИВОРЕЧИЕ».

Под ней стояло:

«КОЛИЧЕСТВО ВНУКОВ: ОДИН».

Ниже:

«ОБНАРУЖЕНЫ ДВА СХОЖИХ ОПИСАНИЯ РЕБЁНКА».

И ещё одна строка:

«РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОБЪЕДИНИТЬ».

Я почувствовал, как напряглась рука моего спутника.

— Что это значит? — спросил он.

Мужчина в белом халате впервые посмотрел на мальчика внимательно.

Его лицо изменилось.

— Этого не может быть.

— Почему? — спросил я.

Он быстро открыл другую папку.

Потом третью.

На экране замелькали фотографии.

На одной возле старика стоял ребёнок с родинкой на щеке.

На другой — мальчик без родинки.

Лица были поразительно похожи.

— Откуда у вас эти снимки? — спросил я.

— Из архива воспоминаний.

— И что вы собираетесь с ними сделать?

Мужчина не ответил.

Он нажал несколько клавиш.

На экране появилась новая надпись:

«РАСХОЖДЕНИЕ УСТРАНЯЕТСЯ».

Фотографии начали сливаться.

Сначала исчез фон.

Потом одна из фигур.

Мой мальчик вскрикнул.

Его рука снова стала прозрачной.

— Прекратите! — закричал я.

Мужчина продолжал печатать.

— Я не могу оставить противоречие!

Я бросился к компьютеру.

Он оттолкнул меня.

— Не трогайте оборудование!

Библиотекарша схватила его за плечо.

— Остановите процедуру!

— Уже поздно.

На экране появилась шкала выполнения.

Двадцать процентов.

Тридцать.

Сорок.

Мальчик упал на колени.

Я подхватил его.

Он смотрел на собственные руки.

— Сергей Моисеевич, я опять исчезаю...

Я прижал его к себе.

— Слышишь меня?

Он кивнул.

— Скажи, что ты помнишь.

— Воду...

Пятьдесят процентов.

— Ещё!

— Мостик...

Шестьдесят.

— Дедушку!

Его голос сорвался.

— Он сказал, чтобы я не боялся!

Семьдесят процентов.

Я поднял голову.

— Да остановите же вы это!

Мужчина в белом халате лихорадочно нажимал клавиши.

— Не могу! Я уже подтвердил окончательную версию!

Восемьдесят процентов.

И тут я увидел кнопку, которую прежде не замечал.

Она находилась в самом низу экрана.

Маленькая.

Серая.

«СОХРАНИТЬ ОБЕ ВЕРСИИ».

Я потянулся к ней.

Мужчина закричал:

— Нельзя! Тогда останется неопределённость!

Девяносто процентов.

Я нажал кнопку.

Экран погас.

В комнате стало тихо.

Мальчик перестал дрожать.

Я посмотрел на его руку.

Она снова была видимой.

Мужчина в белом халате медленно опустился в кресло.

— Вы всё испортили.

— Что именно?

— Теперь у нас две версии.

— Значит, будем проверять обе.

— Но одна может оказаться ошибочной!

— Может.

— А если обе?

— Тогда признаем, что пока не установили истину.

Он смотрел на меня с ужасом.

Похоже, для него существование нерешённого вопроса было страшнее исчезновения человека.

Библиотекарша подошла к компьютеру.

Экран постепенно ожил.

На нём появилась строка:

«ОБЪЕДИНЕНИЕ ПРИОСТАНОВЛЕНО».

Ниже:

«ТРЕБУЕТСЯ НЕЗАВИСИМОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО».

Я перевёл дыхание.

— Ну вот. Теперь хотя бы понятно, что искать.

---

Мы вышли в коридор.

Мальчик шёл медленно.

Время от времени смотрел на свои руки.

— Больно? — спросил я.

— Нет.

— Боишься?

Он кивнул.

— А если тот второй — это я?

Я остановился.

— Как это?

— Может быть, я просто помню себя по-разному?

Он посмотрел на меня серьёзно, совсем не по-детски.

— А может быть, у дедушки действительно был только один внук?

Мне захотелось сказать, что всё не так.

Успокоить.

Пообещать, что мы обязательно найдём второго ребёнка.

Но я вспомнил две фотографии.

Одного мальчика с родинкой.

Другого — без.

И понял, что пока не имею права объявлять ни одну версию окончательной.

— Может быть, — ответил я. — Поэтому мы и будем искать доказательства.

Он помолчал.

— А если окажется, что я ненастоящий?

Я присел рядом.

— Сейчас ты рядом со мной. Ты испугался. Ты помнишь дедушку. Ты помог мне понять, что нельзя уничтожать человека только потому, что сведения о нём не совпадают.

Мальчик смотрел внимательно.

— Но этого мало?

— Чтобы узнать всё о твоём прошлом — мало.

— А чтобы вы меня не бросили?

Я обнял его.

— Для этого достаточно.

Он долго молчал.

Потом тихо сказал:

— Спасибо.

---

Библиотекарша встретила нас возле стойки выдачи.

В руках она держала тонкую папку.

— Я нашла кое-что.

На обложке значилось:

«ДЕЛО О ПРОПАВШЕМ ВОСПОМИНАНИИ».

Она раскрыла папку.

Внутри находились три предмета.

Фотография скамейки.

Старая записка.

И лист, вырванный из книги.

Я взял записку.

На ней было написано:

«Если забудете имя, ищите поступок».

Подписи не было.

— Кто это написал?

— Пока неизвестно.

Я посмотрел на фотографию.

Лицо дедушки стало немного чётче.

Теперь можно было различить глаза.

Мальчик ахнул.

— Он!

— Узнал?

— Да!

— Как зовут?

Мальчик нахмурился.

— Не помню.

Но теперь он не плакал.

Он просто смотрел на снимок.

Так смотрят на человека, которого очень давно ждали.

Я перевернул фотографию.

На обороте появилась надпись:

«КУДА УХОДИТ ЧЕЛОВЕК?»

Я узнал слова.

Совсем недавно мы обсуждали эту тему с Владимиром Ивановичем Визгаловым.

Он рассуждал о памяти, о поступках и о том, что продолжает жить после человека.

Тогда это был литературный разговор.

Теперь передо мной стоял мальчик, который мог потерять дедушку вместе с памятью о нём.

И впервые мне стало ясно, что искать нужно не только фотографии.

Нужно искать людей, которым этот человек помогал.

Тех, кто помнил его слова.

Тех, кто мог рассказать о его поступках.

— Мы пойдём туда, где остались его следы, — сказал я.

Библиотекарша кивнула.

— Хорошее решение.

Она показала на вырванный лист.

Там находился план.

Сад.

Дорожки.

Памятники.

Но вместо имён на камнях были указаны поступки.

«Научил ребёнка читать».

«Спас человека».

«Не оставил друга».

«Сдержал слово».

Я поднял глаза.

— Что это за место?

— Сад человеческой памяти.

— И там мы найдём дедушку?

— Возможно, найдёте то, что он оставил после себя.

Мальчик протянул руку.

— Пойдёмте.

Я взял его за руку.

Мы направились к выходу.

Но у самой двери библиотекарша остановила меня.

— Сергей Моисеевич.

— Да?

— Помните, что я сказала о втором ребёнке?

— Помню.

— Вы должны кое-что знать.

Она раскрыла красный журнал регистрации.

Показала запись, появившуюся при нашем входе.

«СОПРОВОЖДАЕМЫЕ: ДВОЕ».

И ниже — ещё одну строку.

Раньше её не было.

«ОДИН ИЗ СОПРОВОЖДАЕМЫХ ПРИБЫЛ ИЗ БУДУЩЕГО».

Я посмотрел на мальчика.

— Какого будущего?

Библиотекарша не ответила.

Вместо этого повернула журнал.

На следующей странице находилась фотография.

Тот же мальчик.

Та же куртка.

Та же родинка на щеке.

Только рядом с ним стоял другой ребёнок.

Совершенно такой же.

Без родинки.

Оба улыбались.

А между ними сидел пожилой мужчина.

На груди у него виднелся небольшой значок в форме раскрытой книги.

Под фотографией стояла дата.

2036 год.

Я почувствовал, как мальчик крепче сжал мою руку.

— Сергей Моисеевич...

— Что?

— А если мы ещё не потеряли дедушку?

Я посмотрел на снимок.

И только тогда понял, что мы всё время могли искать не того, кто уже исчез.

Возможно, нам предстояло спасти того, кто ещё не успел исчезнуть.

Библиотекарша закрыла журнал.

— Теперь идите. В саду вас ждут.

— Кто?

— Человек, которому уже поставили памятник.

— За что?

Она посмотрела на меня странным взглядом.

— За поступок, который он ещё не совершил.

Мы открыли дверь.

За ней простирался огромный сад.

Среди деревьев стояли сотни памятников.

На одном было написано:

«Спас человека».

На другом:

«Вернул потерянного сына».

На третьем:

«Не отказался от правды».

И только один памятник оставался совершенно пустым.

Мальчик побежал к нему.

— Сергей Моисеевич! Смотрите!

Я подошёл.

На камне медленно проступали слова:

«ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НИКТО НЕ ПОМНИЛ».

Ниже появилась дата.

Завтрашняя.

Я почувствовал, как мальчик снова взял меня за руку.

— Это дедушка?

И тут за моей спиной раздался голос:

— Нет, Сергей. Это место приготовлено для вас.

Я медленно обернулся.

Передо мной стоял человек с моей книгой в руках.

Только на обложке больше не было имени автора.

Продолжение: Том 9. Глава 3. Памятник без имени

Уточни связь второго мальчика с будущим