Глава 15 Реновация Текстов

(Кофе, Бит и Бюрократия)
Утро в Москва-Сити началось с запаха озона и жженой проводки.
Мастер не спал уже вторые сутки. Он сидел за массивным дубовым столом, который Азазелло притащил из какого-то закрытого министерства («Всё равно списывали, Николай Иванович!»), и смотрел на экран ноутбука. Пальцы писателя парили над клавиатурой «Unдервуд», подключенной к макбуку через переходник отчаяния.
Он переписывал роман. Снова. Но теперь это был не мистический триллер о визите иностранцев. Это была сатира такой остроты, что буквы на экране казались раскаленными.
«Понтий Пилат больше не страдал гемикранией. Гемикрания — это для лохов без ДМС. У Прокуратора болела „совесть“ — новый нейроинтерфейс, внедренный Департаментом Цифровой Этики. Каждый раз, когда он хотел подписать незаконный указ, браслет на руке бил его током в 220 вольт и присылал пуш-уведомление: „Вы уверены? Данное действие может нанести вред вашему внутреннему ребенку“».
— Не то, — бормотал Мастер, стирая абзац. — Слишком плоско. Нужна боль. Настоящая. Чтобы читатель узнал в этом свою утреннюю планерку.
В гостиной разворачивалась своя опера абсурда.
Воланд стоял посреди комнаты, одетый в шелковый халат Мастера, и дирижировал процессом создания романа так, будто ставил «Лебединое озеро» силами отряда спецназа.
— Тише! — прошипел мессир, когда Бегемот слишком громко начал лакать молоко из блюдца. — Ты сбиваешь мне ритм экзистенциальной тоски! Иван, я тебя умоляю, выключи этот свой… грайм. Как можно писать о вечном под звуки падающего мусора?
Иван Бездомный (ныне официально сменивший имя на MC Bezdomny & Master’s Eye) возлежал на новом кожаном диване, закинув ноги в кроссовках Yeezy на антикварную тумбу.
— Мессир, Вы ничего не понимаете в сторителлинге, — лениво протянул рэпер, листая ленту запрещенной соцсети на смартфоне. — Читатель нынче пошел тупой. Ему метафора — как собаке пятая нога. Надо прямо в лоб. Чтоб бит качал.
Он вскочил и начал ходить кругами вокруг стола Мастера, жестикулируя:
— Вот смотри, братан. Твой Пилат — это просто старый мент, которому начальство спустило палочную систему по распятиям. Замутим так:
«Идет допрос, следак сидит кривой, / У Иешуса статус в деле — „Боже мой“! / Пилату звонят сверху: „Саня, нужен висяк!“ / А у него KPI горит, полный мрак!»
Азазелло, расположившийся в кресле-качалке (которое жалобно скрипело под его весом), кивнул, потягивая коньяк из хрусталя.
— Ваня дело говорит, Коля, — вставил демон. — Народ любит конкретику. Напиши, что Га-Ноцри открыл стартап по исцелению слепых. Привлек инвестиции от ангелов-серафимов серии А. А потом пришел налоговый инспектор и всё отобрал за неуплату НДС на чудеса. Это жизненный текст!
Маргарита вышла из кухни. В руках она держала тяжелый фарфоровый поднос. На её лице не было седины, которую она получила в чреве Левиафана — королева провела три часа в ванной, используя магию крови и корейские маски для лица, вернув себе прежний облик роковой брюнетки. Только глаза стали чуть более грустными.
— Мальчики, хватит совещаться, — мягко сказала она, ставя поднос перед Мастером. — Три эспрессо, один раф на кокосовом (для кота, он обидится иначе) и бутерброды с докторской колбасой. Коля, ты ел со вчерашнего дня, когда мы еще были в канализации?
Она взъерошила волосы мужа. От неё пахло домом, уютом и чем-то неуловимо опасным, напоминающим Воланду, почему он вообще решил жениться на смертной десять лет назад.
— Если ты заработаешь инсульт, кто будет платить ипотеку за эту коробку в небе? — улыбнулась она. — Пиши давай. Я пока белье постираю. Кровь хтонических чудовищ очень плохо отстирывается при сорока градусах, приходится кипятить.
Работа кипела. Это был самый странный литературный салон в истории литературы.
Процесс выглядел так:
Мастер писал глубокий психологический подтекст, описывая ужас маленького человека перед системой.
Воланд, стоя за спиной, комментировал: «Нет, дорогой, сделай ему нос крючком. Пусть напоминает одного вице-мэра. Намеки должны быть прозрачными, как слеза единорога».
Азазелло вносил правки в экшн-сцены: «Слово „ударил“ звучит слабо. Напиши „применил меры физического воздействия с превышением должностных полномочий“. Звучит солиднее, издатель оценит».
Бегемот отвечал за юмор. Он прыгал по столу и мяукал всякий раз, когда диалог становился слишком пафосным, заставляя Мастера добавлять реплику: «А сметаны?»
Бездомный выдавал припевы. Каждые пятнадцать минут он хватал микрофон-пульверизатор (которым опрыскивали цветы) и начитывал фристайл поверх текста, превращая трагедию Пилата в жесткий дисс на мэрию.
— Стоп! — крикнул вдруг Иван, останавливаясь посреди комнаты. — Маргарита Николаевна! Можно вас на секунду? Вы же у нас главный потребитель культуры!
Королева вздохнула, положив недоглаженную рубашку мессира.
— Что опять, Ванечка?
— Тут сцена Бала. Бельфегора разоблачают. Нужно бабское мнение. Мы написали, что он украл бюджет на ремонт Преисподней и купил яхту. Норм заход?
Маргарита взяла распечатанный лист, пробежала глазами по строчкам, одновременно намазывая масло на свежий багет для Азазелло.
— Скучно, — вынесла вердикт она. — Яхта — это клише. Напишите, что он перевел деньги фонда поддержки сирот на покупку скинов в видеоигре для своего сына-чертика. И оформил это как «Грант на цифровизацию котят». Вот тогда любая мать в России поймет уровень зла моментально. Добавьте фразу: «А чеки потерял во время переезда серверов».
Иван восхищенно цокнул языком.
— Реально злая баба. Люблю таких. Записываю!
Вечер опустился на Москву незаметно. Башни Сити засветились миллионами окон.
Роман продвигался тяжело. Глава о том, как Мастер встретил Воланда на Патриарших, превратилась в протокол задержания двух подозрительных лиц сотрудниками Росгвардии за нарушение самоизоляции.
— Нет, ну это совсем дно, — поморщился Воланд, читая черновик. — Где полет? Где свобода? Мы выглядим как мелкая шпана!
— Зато тиражи будут миллионные, — огрызнулся Мастер, массируя затекшую шею. — Свобода сейчас продается только в разделе фантастики, мессир. А нам нужно попасть в топ продаж нон-фикшн «Как выжить, если твой сосед — демон».
В дверь позвонили. Тот самый требовательный московский звонок.
Маргарита пошла открывать. На пороге стоял курьер службы доставки еды. Молодой парень в зеленой куртке дрожал от холода.
— Заказ номер триста сорок два? — спросил он, глядя в планшет. — Оплата картой? Ой…
Парень поднял взгляд и осекся. За спиной женщины возвышался огромный мужик с бельмом на глазу (Азазелло вышел поздороваться), а в коридоре виднелась фигура огромного черного кота, сидящего на плечах у бледного мужчины в халате.
— Э-э-э… Пончики с заварным кремом? — неуверенно закончил курьер.
— Проходите, юноша, — ласково сказал Воланд, появляясь из гостиной. — Поставьте сумку здесь. Раз уж Вы пришли, расскажите нам правду. О чем мечтает современный молодой человек? Только честно. Без этих Ваших корпоративных скриптовых фраз про «приятного аппетита».
Курьер замер, парализованный взглядом мессира. Его челюсть отвисла.
— Я… я хочу накопить на первый взнос, — внезапно выпалил он, и по щеке парня покатилась слеза. — Просто однушку в Некрасовке. Чтобы мама не работала в две смены кассиром. И чтобы собака… собака пожила подольше, ей уже двенадцать…
Воланд молча достал из кармана халата золотую монету чеканки времен Калигулы.
— Держите, — сказал он. — Этого хватит на пентхаус с видом на Кремль и клинику для вашего питомца до конца времен. Никому ни слова. Иначе налоговая спросит, откуда у курьера такая премия. Свободен.
Когда дверь закрылась, мессир повернулся к писателю.
— Видишь, Николай? — тихо произнес Воланд. — Ничего не изменилось. Рим, Москва, Атлантида… Люди всё те же. Им не нужна власть над миром. Им просто нужно место, где тепло, и тот, кого можно любить.
Он забрал у остолбеневшего курьера пакет с пончиками.
— Пиши книгу, Мастер. Пиши про любовь. Всё остальное — лишь шум лифта в твоей высотке. Даже если этот лифт ведет в ад.
Мастер посмотрел на Маргариту. Она стояла в дверях кухни, прижимая к груди тарелку с бутербродами, и смотрела на него с той самой нежностью, ради которой стоило спускаться в центр Земли и воевать с аудиторами Рая.
Он улыбнулся ей и снова застучал по клавишам старой машинки. Буквы ложились на бумагу ровно и уверенно.
Тишину писательского экстаза разорвал звук лопнувшей лампочки. Все лампы в люстре разом вспыхнули сверхновой и погасли. Квартира погрузилась во мрак аварийного освещения.
Из вентиляционной шахты под потолком повеяло ледяным ветром, пахнущим стерильным озоном и канцелярским клеем. Прямо из воздуха, разрывая ткань реальности с треском статического электричества, начала формироваться фигура.
Это был не Ангел. Это был Искусственный Интеллект Небесной Канцелярии версии 8.0. Идеальный аватар андрогина в костюме-тройке, сотканном из чистого кода.
[ОБЪЕКТЫ ОБНАРУЖЕНЫ. СТАТУС: НЕЛЕГАЛЬНЫЕ АБСОЛЮТЫ] — раздалось из динамиков существа. — ДАННЫЙ ХРОНОТОПИОС ЗАБЛОКИРОВАН ЗА НЕУПЛАТУ ПО КАЙМОСУ. НАЧИНАЕТСЯ ФОРМАТИРОВАНИЕ РЕАЛЬНОСТИ. СОХРАНИТЕ ВАШИ ЧЕРНОВИКИ.
Кубические дроны-защитники вылетели из спины андроида, наводя красные лазеры на пишущую машинку Мастера.