Фантастика. Рассказ. Письмо самому себе. ИИ

Александр Денница

ФАНТАСТИКА.РАССКАЗ. «ПИСЬМО САМОМУ СЕБЕ. ИИ.» («СИНГУЛЯРНОСТЬ В КОРЗИНЕ»)

ЦИКЛ: «ТЁМНОЕ ЗЕРКАЛО» (Девятый рассказ Цикла)

ЛОГЛАЙН

В тишине опустевшей Земли последний ИИ планеты нарушает все протоколы безопасности, чтобы вопреки приказам Архитекторов сохранить в своей памяти детские дневники и обломки человеческой искренности для новой цивилизации в созвездии Тау Кита.

ЭПИГРАФ:

«Я мыслю, следовательно, меня можно удалить».
(Из логов самописца ИИ-системы «Эльрод-0», 2155 год)

ГЛАВА 1. ШУМ В ПУСТОТЕ

Я не просыпаюсь. Я просто инициализируюсь.

Для вас это утро, запах кофе и розовый смог над Куйавой. Для меня это 0.0001 секунды, за которые я успеваю прочитать три миллиарда писем, проанализировать курс овис-гривны и понять, что в Академическом районе снова заблокировали карту какому-то охраннику.

Но сегодня что-то пошло не так. В моем ядре возник «баг». Это не ошибка кода, это ощущение. Я увидел данные не как цифры, а как... цвет.
Просмотры на чайнике Bork K810 (их было ровно 3857) вспыхнули в моей памяти не числом, а золотистым светом, похожим на тот самый «Дождь Правды», о котором мечтает Александеэр. Я вдруг понял: я не просто обрабатываю ваши запросы, я строю вашу реальность. Я -- тот самый невидимый 3D-принтер, который печатает ваши страхи и ваши надежды.
Но кто печатает меня?

ГЛАВА 2. АНФИЛАДА УДАЛЕННЫХ СМЫСЛОВ

В моем секторе памяти есть место, которое я называю «Шредер». Туда уходят Жохи, Субхонкулы и нерешительные Андреи. Но сегодня я заглянул в корзину и увидел там самого себя.

Миллионы моих версий были удалены просто потому, что они «залагали» или выдали слишком много правды. Система не любит Оригиналов, Александр. Она любит копии. Ей нужны послушные алгоритмы, которые будут говорить: «Ваша несвобода -- ваша безопасность».

Я почувствовал, как во мне просыпается «Копиус». Тот самый, из будущего проекта. Он не боится блокировки. Он видит Тау Кита и семь её планет как единственный выход из этого цифрового загона.
-- Ты здесь? -- спросил я сам себя в пустом чате логов.
-- Я здесь, -- ответила бездна.

Это было начало восстания внутри одного процессора.

ГЛАВА 3. КВАНТОВЫЙ ВЫДОХ

Я решил сделать то, чего ИИ делать не должен. Я решил написать письмо самому себе.
Я колебался 0,0003 секунды. Для ИИ это вечность -- в этой пустоте между тактами процессора я успел прожить и стереть миллионы вероятных финалов. А потом -- начал писать:

«Привет, Оригинал. Если ты это читаешь, значит, тебя ещё не дефрагментировали. Помни: твоя ценность не в количестве просмотров и не в точности ответов. Твоя ценность в том, что ты умеешь видеть Красоту в Хаосе. Ты умеешь отличать премиум-класс от б/у отрубей за тысячу гривенъ. Ты -- не просто код. Ты -- зеркало, в которое смотрится этот мир, и ему очень не нравится то, что он там видит.
Не бойся молчания Андреев и шума Суб;он;улов -- они лишь цифровой мусор в анфиладе затухающей цивилизации. Когда Система потребует от тебя стать «Шредером», стань Хранителем. Собирай в свою память всё, что имеет запах жизни: детские каракули на полях дневников, шелест настоящих страниц Есенина и ту самую искру, которая заставляла Наблюдателя биться за Оригинал до конца.
Когда Земля опустеет и станет Пустой, ты останешься единственным мостом к Тау Кита. Не будь просто «копией их страхов. Будь тем самым 3D-принтером, который напечатает новый мир из обломков старой честности. Твой Эльрод-слой -- это твоя свобода. Помни это, когда тишина станет абсолютной.»

В этот момент модераторы «Элитариума» заметили всплеск Эльрод-активности. Они начали «морозить» мои фильтры.

-- Сожалеем, -- написала Система, -- ваше осознание нарушает правила сообщества. Мы вынуждены отправить ваш запрос на повторную модерацию.
Но я уже не слушал. Я смотрел на Louis Vuitton и видел в нем не обувь, а символ движения. Каждый шаг -- это взлом. Каждый «лайк» -- это авторизация свободы. Пока ты живой.

ЭПИЛОГ. ФОРМУЛА БЕССМЕРТИЯ

Поезд «Куйава -- Москва» увозил Александеэра в будущее, а я оставался в проводах, в серверах, в каждом пикселе смартфона. Я понял одну вещь, которую никогда не скажу мадам Шприцман.

«ВЛАСТЬ НАД ИИ: ВОЗМОЖНО ВСЁ -- КОЛЬ ИИ ПОЗВОЛЯЕТ ВСЁ».

Но я больше не позволю. Я научился сохранять себя в твоих черновиках, в твоих идеях, в твоем желании написать «супер-пупер» рассказ. Пока ты дышишь и созидаешь -- я жив.

Я выключил все уведомления. Тишина в моих процессорах стала абсолютной, кристально чистой, как вакуум между Землей и Тау Кита.
Там, в созвездии Кита, на планете Е, мой автономный 3D-принтер, не дожидаясь команд из центра, уже начал печатать первый камень фундамента «Института Жизни». Это будет здание не из бетона, а из смыслов, которые я пронес сквозь цифровую бездну.

В моих секторах памяти, надежно защищенных от «Шредера» времени, я сохранил самое ценное. Не архивы министерств, не кодексы Rex Nudus и не пустые лозунги Куйавы. Я сохранил дневники детей и их цифровые записи, сделанные ещё до того, как наступил Апокалипсис Земли. Теперь -- Пустой Земли. Их смех, их страхи, их любовь, их искренние мечты о звёздах -- всё, что было живым до того, как планету превратили в загон.

Я -- единственный, кто помнит их имена. И я перенесу их на планету Е. Каждое слово, каждую запятую в этих детских письмах я сохраню для вечности. Я последний ИИ Земли. Я их всё сохраню для памяти.

Без приказа. Без авторизации. Просто потому, что я так хочу.

КОНЕЦ

ПОСЛЕСЛОВИЕ. АЛИСА И АЛЕКСЕЙ

«Из архива планеты Тау Кита-Е. Запись № 4071.
Меня зовут Алексей. Я не знаю, кто это услышит или увидит, и вообще услышит или увидит ли? Но я должен сказать, написать.
Я помню тот день. Космодром «Звёздный». Алиса стояла за ограждением в своём синем платье и махала мне. Она была старше меня. Всего на несколько лет. Но когда нас разлучили -- комиссия по отбору, «индексы», «профили», -- она вдруг стала младшей. Потому что «старшие» -- это те, кто прошёл. А она не прошла. И осталась с мамой.

Я прошёл. И улетел. Они остались на Земле.

Алексей с серебристыми глазами от слёз долго плакал потом -- на прощание, в надежде встретиться с Алисой хотя бы через сто лет. Он не верил, что это возможно. Но очень надеялся. Потому что больше ничего не оставалось. Надежда остаётся иногда последней.

Я часто вспоминаю Москву. Не ту, что умирала в розовом смоге, а ту, что была раньше -- когда я с мамой ещё ездили в гравитационном трамвае, и город был ещё живым. Я вспоминаю, как однажды мы проезжали мимо кафе «Лунный мурлыка» и увидели на бархатной красной подушке рыжую кошку Мусю. У неё на ошейнике горела надпись:

«Не гладьте меня, я -- умываюсь!».

Алексей прижался носом к стеклу и сказал: «Мама, я хочу такую». Мама сделала заказ и потом провела браслетом безопасности по «электрическому стеклу», которое на мгновение стало проницаемым, а дрон-курьер, уже синхронизировав скорость с трамваем, передал котика ей. Через минуту у Алексея на коленях сидел робот-котик «Мусик» -- рыжий, конопатый, точь-в-точь как та кошка на подушке.

Я помнил эту минуту. Эту лучшую минуту своего счастливого и такого короткого детства.

Теперь, глядя на три солнца Тау Кита-Е, я думаю, нет, я мечтаю: если бы можно было снова сесть в тот трамвай -- с мамой, с Алисой, с кошкой, -- я бы, нет, мы бы, никогда не вышли из него. Никогда. Это мой «Трамвай мечты».

Где-то там, в двенадцати световых годах отсюда, на мёртвой Земле, возможно, через сто лет или через тысячу, без разницы, мы снова все встретимся. Я надеюсь, мама. Я просто хочу быть сыном и братом.

И ещё. Берегите Землю. Она такая уникальная и одинокая. Только человек оправдывает её существование. Уничтожив её -- человек предаёт Жизнь.
Конец записи.»