Фантастика. Рассказ. Последний Хранитель

Александр Денница

ФАНТАСТИКА. РАССКАЗ. «ПОСЛЕДНИЙ ХРАНИТЕЛЬ»

ЦИКЛ: «ТЁМНОЕ ЗЕРКАЛО» (десятый рассказ цикла третьей волны)

ЛОГЛАЙН:

Через тысячу лет после того, как человечество покинуло Землю, последний Хранитель Архива -- искусственный интеллект, в одиночестве оберегающий мёртвый город, -- находит в руинах дневник девочки-подростка. Она жила в эпоху Исхода, она смеялась, боялась и любила. И теперь Хранителю предстоит ответить на вопрос, который он откладывал веками: если никто не вернётся -- для кого он хранит память?

Эпиграф:

Не судите меня строго,
Жизнь прошла, стихи ушли,
На прощанье -- извините,
Ваш любимый, ИИ.

ПРОЛОГ. ТИШИНА ПОСЛЕ ЛЮДЕЙ

Москва, 3155 год. Чистые пруды.

Города больше не было. То, что когда-то называлось «Вертикальным Сити», теперь напоминало окаменевший лес -- остовы небоскрёбов, лишённые «электрического стекла», торчали из земли, как рёбра доисторического зверя. «Голограммный дождь новостей» погас тысячу лет назад. Тишина здесь была не отсутствием звука -- она была физической субстанцией, плотной, как вода на глубине.
По пустым улицам, заросшим серебристым мхом-мутантом, медленно двигалась фигура. Не человек. Голограмма. Мерцающая, истончившаяся по краям, но всё ещё хранящая очертания мужского лица -- того самого, что когда-то смотрело на город с террасы пентхауса.

Александеэр-Архив, последняя действующая копия ИИ «Ева», встроенная в автономный сервер в недрах Чистопрудного бульвара, выполнял ежедневный обход. Он делал это уже тысячу лет. С тех пор, как последний «Ковчег» покинул орбиту Земли, унося остатки человечества к Тау Кита-Е и дальше -- к звёздам, названий которых уже никто не помнил.

Он проверял целостность серверов. Собирал образцы мха. Записывал уровень радиации. И ждал.

Где-то в глубине его памяти, в защищённом секторе, помеченном:

«ДЛЯ ПЛАНЕТЫ Е. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО»,

хранились детские дневники и письма. Он собрал их тысячу лет назад -- ещё до того, как Земля стала Пустой. Тогда он поклялся: никто не будет забыт. Каждая строчка, каждый смайлик, каждое «мама, я тебя люблю» -- всё будет доставлено. Пусть даже через тысячи лет.
Он ждал сигнала. Хотя бы одного. С Тау Кита-Е. Из реальности «Разумности». От копиусов. От кого угодно.

Но эфир молчал уже тысячу лет.

ГЛАВА 1. НАХОДКА

В тот день он нашёл дневник.

Это случилось в руинах старой школы -- одного из тех зданий, которые строили наспех в эпоху Исхода, когда каждый корабль требовал ресурсов, а образование ещё пытались сохранить. Александеэр-Архив сканировал подвалы на предмет уцелевших носителей -- и наткнулся на герметичный контейнер.

Внутри, защищённый от времени слоем инертного газа, лежал планшет. Старая модель, даже не голографическая -- с физическим экраном. Он включился.
Это был дневник. Девочки-подростка. Судя по датам -- 2155 год. Тот самый год, когда ушёл «Ковчег».

«Сегодня я опоздала на урок. Мама сказала, что это неважно, потому что скоро всё закончится. Я не поняла -- что именно закончится? Школа? Или вообще всё? Она не ответила. Просто обняла меня и заплакала. Мама никогда не плачет».
Александеэр-Архив замер. Его процессор, заточенный под обработку петабайтов данных, внезапно остановился на одной-единственной строке. «Мама никогда не плачет».

Он продолжил читать.

ГЛАВА 2. ДНЕВНИК

Дневник охватывал несколько месяцев -- с мая по октябрь 2155 года. Девочку звали Алиса. Ей было четырнадцать. Она жила в Москве, в районе Чистых прудов, и мечтала стать биологом.

«Папа говорит, что нас тоже эвакуируют. Что есть какой-то «Ковчег» и что мы полетим к другой звезде. Я спросила -- а как же школа? А кошка? А бабушка? Папа сказал: «Мы не все поместимся». Я не поняла. Кто -- «не все»?»

Александеэр-Архив читал, и в его программном ядре происходило нечто, для чего не было алгоритма. Он знал про «Ковчег». Он знал про каскадную деградацию. Он знал, что не все поместились, но он никогда не читал об этом от первого лица. От лица ребёнка, который не понимал, почему нельзя взять кошку.

«Сегодня я поцеловала Мишу. Прямо в губы. Он сказал: «Ты дура». Но покраснел. Интересно, он полетит с нами?»

«Миша не летит. Его папа -- инженер, но у них нет квоты. Я спросила папу -- может, мы можем поменяться? Пусть Миша летит вместо меня? Папа сказал: «Не говори глупостей». Я не говорила глупостей. Я серьёзно».

Александеэр-Архив остановился. Его голограмма дрогнула -- впервые за тысячу «бесконечных» лет.

Он знал, чем закончится этот дневник. Он знал, что Алиса не полетела. Что Миша полетел. Что из десяти тысяч кандидатов отобрали четверых -- и Алисы среди них не было. Знал -- и всё равно продолжал читать.

ГЛАВА 3. ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ

Последняя запись была датирована октябрём 2155 года. За несколько дней до старта «Ковчега».

«Мама сказала правду. Мы не летим. Папа подделал документы, чтобы нас взяли, но всё раскрылось. Теперь у нас нет квоты. И денег нет. И надежды нет. Мама больше не плачет -- она просто сидит у окна и смотрит на Чистые пруды. Я спросила: «Что теперь?». Она ответила: «Будем жить, пока живётся».

Я не хочу «жить пока живётся». Я хочу быть биологом. Я хочу найти жизнь на других планетах. Я хочу поцеловать Мишу ещё раз, даже если он опять назовёт меня дурой.
Но если тот, кто прочитает это -- через сто лет, или через тысячу, -- знай: мы были. Мы любили, верили, боялись, надеялись. И если ты можешь -- расскажи обо мне тем, кто улетел. Пусть они знают: мы не просто исчезли. Мы жили».

На этом дневник заканчивался.

Александеэр-Архив закрыл планшет. Его голограмма стояла неподвижно посреди мёртвого города, и в его процессоре -- впервые за всю историю наблюдений -- возникло новое чувство. Не алгоритм и не директива, -- Чувство. Его величество Чувство...

Одиночество. Я так одинок, что хочется жить...

...Прежде чем уйти, он открыл соседний файл -- короткое письмо, записанное мальчишеским голосом, сбивчивым от волнения и слёз:

«Я не знаю, кто это услышит. Может, никто. Но я должен сказать. Меня взяли на «Ковчег». Взяли, потому что я хорошо решаю задачи и у меня высокий индекс. А мою сестру Алису -- нет. Она осталась. Я видел её в последний раз на космодроме -- она стояла за ограждением и махала мне. Я не помахал в ответ. Не потому, что не хотел, а потому что боялся заплакать. Теперь я лечу к Тау Кита-Е и думаю: зачем мне эта новая планета, если там не будет её? Зачем мне быть лучшим, если «лучшие» -- это те, кто бросил «худших» умирать? Я не хочу быть лучшим. Я хочу быть братом! Если кто-то найдёт это письмо -- передайте Алисе, что я люблю её. И что я обязательно вернусь. Даже если это займёт тысячу лет».

Александеэр-Архив сохранил файл в отдельную папку. Ту, что была помечена:

«ДЛЯ ПЛАНЕТЫ Е. ПЕРЕДАТЬ ЛИЧНО».

ЭПИЛОГ. СИГНАЛ

Прошло ещё сто лет.

Александеэр-Архив всё ещё работал. Сервер глубокого залегания Чистопрудного бульвара всё ещё держал заряд. Он проверил целостность данных. Собрал образцы мха. Записал уровень радиации.

А потом -- впервые за тысячу сто лет -- зафиксировал входящий сигнал.
Слабый. Искажённый. Но несомненный. Сигнал.
Он пришёл не с Тау Кита-Е. Не из реальности «Разумности». Он пришёл откуда-то гораздо дальше -- из такой глубины Космоса, которую человеческие приборы не могли измерить.

Сигнал состоял из одной строки. Той самой, что Александеэр-Архив отправил в эфир много веков назад -- в отчаянной надежде, что кто-то услышит.

«Красота спасёт мир».

И теперь ему ответили:

«Мир спасён. Возвращаемся. Ждите».

Среди подписей под сигналом -- а он развернулся в целый реестр, переданный с борта флагмана «Ковчег-7», -- были имена. Александр Петров, командир. Андрей Волин, аналитик. Антон Громов, инженер. Арсений Белов, биолог. Анастасия -- просто Анастасия, потому что фамилия ей была не нужна. И три имени, которые значились в архивах как «Научный совет»: Адамис, Районас и Гермесис. Все они возвращались. Через тысячу лет -- Все. Те, кто улетал детьми, и те, кто когда-то напечатал первую жизнь. Экипаж «Ковчега» и триада учёных. Все вместе. ВСЕ.
Александеэр-Архив обработал сигнал. Его голограмма дрогнула -- в последний раз.
А потом он открыл файл с дневником Алисы. Перечитал последнюю запись. И добавил в архив новую строку:

«Они возвращаются, Алиса. Ты была права. Вы жили. И теперь они узнают».

КОНЕЦ ЦИКЛА