Б. А. Вульфовичу 97!

Дорогой Борис Аркадьевич Вульфович! Вам исполняется 97 лет!
Нам, 60-летней молодёжи, Вашим ученикам и воспитанникам, это кажется недосягаемой высотой, к которой хотелось бы стремиться. Хотелось бы, чтобы все мы дошли и шли дальше за Вами, вспоминая былое — наши весёлые курсантские годы.
До сих пор не отпускают нас, а вызывают трепет щемящие душу Ваши экспромты.
«Товарищ курсант!!! Где ваш конспект и машшшинка?» (обязательно с тремя «ш» для грозности).
Или (приняв гордую осанку танцовщика): «Вы так же похожи на математиков, как я похож на балерину!»
«Слышите звук этого поезда? Это ваш поезд, и он ушёл. А вы остаётесь здесь, пересдавать математику!»
«…изящно и восхитительно, параметрическое уравнение кривой второго порядка, эллипса! И, кстати, вы знаете, кто вас любит больше всего? — (в аудитории гробовая тишина и удивленные глаза на профессора) — Это ваши бабушки и дедушки». Да, да, да, многие из нас уже сами, как говорит Вульфович, «прабабадеды»; они-то убедились в истинности данной теоремы!
Тёплую улыбку вызывают ныне воспоминания о преподавателе математики — строгом, кричащем, мечущемся у доски и неожиданно бегом врывающемся в спящее царство задних рядов…
Именно он, один из многих блестящих преподавателей, прививал нам кроме учебного материала ещё и жизнелюбие, способность к выживанию. Возможно, сам того не сознавая, проповедовал философию стоиков: «Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее!»
А мы, уж точно, осознавали это только с возрастом. Хотя нет! Ведь это в крови курсанта, на бессознательном уровне! Твою зачётку выкинули в форточку. Обозвали врагом всех преподавателей. Ничего страшного! Надо просто поспать на конспекте отличника и опять идти, и дожимать своей беспардонной самоуверенностью.
Достигать, искать всевозможные варианты преодолеть очередное испытание: зачёт ли, экзамен или иную напасть…
Что мы знали про этих людей, наших преподавателей? А ведь они в каждом из нас воспитывали чувство собственного достоинства через те самые экзамены.
— Вы никогда мне не сдадите!!!
— Спасибо… Тогда извините, а когда можно прийти на пересдачу?
— Вон отсюда! НИ-КОГ-ДА!!!
— Спасибо, я понял, спрошу в деканате.
Они нервничали и переживали за всех нас — те самые преподаватели, у которых за спиной были очень тяжелые времена: войны, послевоенная разруха, культ вождей…

Сегодня, Борис Аркадьевич, мы все ждём, когда очередная Ваша книга попадёт в руки людей, кому нужны Ваши знания и опыт. В ряд к Вашим мемуарам с весёлыми и грустными историями, со стихами, посвящёнными кругу близких (и даже нам, кого Вы учили), теперь вышел учебник. Учебник «Мореходной астрономии», который пригодится всем путникам океанов.
Своей любовью к жизни во всех её проявлениях Вы зарядили нас верой в будущее.
Вы научили нас ни при каких неурядицах никогда не опускать руки.
Ваш завет идти по жизни вместе (теми же пацанами, которые стали постарше) для нас свят. До сих пор мы собираемся, встречаемся и вспоминаем то, что уже было рассказано не раз, и то, что вспомнилось только-только.
После подобной мурманской встречи на Ваше 95-летие родилось стихотворение у Вашего выпускника, судоводителя Владимира Загоровского (однофамильца и тёзки нашего однокурсника).

Я был у Вас на Юбилее,
Узнал про лавочку в аллее,
Узнал рецепт чудесной каши,
И за столом все были наши.

Мы говорили и смеялись,
И Юбиляром восхищались,
Искусный отмечая слог,
Шептались: «Он хотел и смог!».

Мы вспоминали, кем мы были,
Мы обсуждали, кем мы стали,
Кого любили, с кем дружили,
О чём курсантами мечтали.

Мы полысели, потолстели,
Но быть людьми всегда старались,
Возможно, что-то не успели,
Но мы курсантами остались!!!

Мы хором рифму поддержали,
«А Мурманск — лучше!» мы кричали,
Был город в дождь в тот день одет…
Дай Бог нам жить до Ваших лет!

Эти светлые стихи побудили продолжить поэтическую эстафету.

От СВФ-89 Вульфовичу Б.А.

И Вам дай Боже жить и жить, и жить!
Связь поколений, сберегая нить.
Нас, как и прежде, уму-разуму учить.
Не только лекцией, но в жизненном примере.
Хоть той же лавочкою в Театральном сквере!

Однако, по порядку, соблюдая лет ранжир.
Проклятою войной разбит Ваш хрупкий детства мир.
Вам натворила Ленинградская блокада
Потерю мамы, явила горький вкус чужого рафинада.
Под Ельней пал солдат Розанов, Ваш отец.
Казалось, не осталось рядышком родных сердец.
Вы голодали с Ленинградом на двоих.
Здесь, вероятно, мог бы и закончиться мой стих.
Но… Спецприёмник в Лавре — медучреждение.
Дорога Жизни, Ладога, колонна грузовых машин
— движение…
Бомбёжки с неба, рядом грузовик осел под лёд.
Движение к Большой Земле — спасенье для сирот!
Там — Кострома, больница, и детдом
С любовью принял выживших ребят. Шалом!
И нет здесь Вашей никакой вины,
Что многих Ваших сверстников не стало вследствие войны.
Но навсегда, словно ножом по коже
Рефрен Твардовского: «но всё же, всё же, всё же…»

Досталось жить, и значит — двигаться вперёд.
Настал победный сорок пятый год.
Фанерный чемодан, вокзал — встречает Ленинград. Уже Вы не инфант,
Примерив форму мореходца, — арктический курсант!
Волнительный экзамен и ошибка в “перес-троиться”…
Зато Вульф, Гена-Чьобра, Зиг Липовка — неразлучна троица.
Гидрографы, курсанты ВАМУ на пять лет.
Быть верным братству в Охте вами дан обет.
Семестр за семестром, между ними практики — знакомый нам уклад.
Счастливую порой признает Ваш ретроспективный взгляд.

Затем отказ в аспирантуре, и Певек зовёт!
Распределеньице… А лучше было б, если всё наоборот?
Чтоб без «женюсь, какие там игрушки»?
И Солнечный удар любви не испытать? — Нет, дудки и ватрушки!
Вдвоём по жизни
В Чокурдах, в Колымские Кресты, в Чаунскую губу!
Чукотка, здравствуй! Твои история и география — табу.
Здесь чукчей мало, сотни тысяч ЗК — твои аборигены.
И счастие в семье в лице сынули Гены!
Секстан в руках. Промеры дна, ледовые промеры…
И комнатка 6 метров, стены из фанеры.
«Вор» БЗК кончает «ссученного» БЗК.
Или «Южак» задует — местная экзотика.
Певек вас принимал… Но на четвёртом годе
Пора и честь уж знать, как говорят в народе.

В аспирантуру, в Ленинград опять!
И пусть они (а кто они?) попробуют Вас только не принять!
Эксперимент, научный поиск… Всем бытовым заботам вопреки!
Итогом диссертация «…в широтах малых высоты Солнца велики».
«Вы горд, Вы рад, Вы — кандидат,
Вы самый, самый в мире!
Восторгом светится Ваш взгляд,
И плечи будто стали шире».
И снова пополнение в семье: к сынуле — дочь.
Вся в маму Алю, ну точь-в-точь!

Реформа денег. В космосе Гагарин!
Чем славен был ещё тот давний год?
Решением своим! Вульфович был неординарен.
Вы мурманчанин с той поры, и Мурманска Вы патриот!
Ваш лозунг «Мурманск — лучше!» с давних пор,
Как средство на застольях всех сдружить!
Недурно было бы в Нью-Йорке жить!
Отлично в Тель-Авиве жить!
Прелестно бы в Париже жить,
Ну а в МурмАнске — лучше!

Вам было 32, и жизнь на перепутье.
И временным казался вариант.
Не Чацкий, чтоб кричать «Кто судьи?» —
Ваш победил педагогический талант!
Преподавать, учить, воспитывать, готовить кадры флоту
Вам в жизни уготовила судьба.
Спасибо ей большое за заботу.
Спасибо ей… но всё же больше Вам.
За долг, за цельность, верность, справедливость…
Отдельно и за строгость тоже! Мы Вас хотим благодарить.
И в Ваши 97! желаем Вам, чтоб сил хватило
Накопленные знания и мудрость в прекрасных книгах человечеству дарить!

21 октября 2026 г.