Песнь сирены фрагмент

Пролог.

Медленно вставало солнце. Небо, девственно розовое, всё больше окрашивалось в лазоревый. Воздух прогревался медленно, и от воды вверх поднимался густой туман. Рыбаки бросали сети на ощупь, вытягивали и снова бросали, не удостоившись добычи. Прибрежное течение сносило их всё дальше к северу вдоль побережья, и они в страхе переглядывались.

— Ты видишь что-нибудь? — шептал один, другому сидящему на носу приятелю.
 
— Нет, не вижу, туман всё крепче стелет…

— Боязно, вдруг нас уже к замку снесло, — говорил первый, крестясь и вглядываясь в туман с прищуром. Сети вдруг отяжелели и стали тянуть, дёргать, раскачивая лодку.

— Что это?.. Что это?.. — онемевшими губами забубнил носовой.

— Косяк… или что покрупнее по-п-палось, — нервно сглатывая слюну, ответил ему первый и медленно потащил на себя сеть. Носовой кинулся к нему и тоже вцепился в снасти, помогая втянуть в лодку добычу. Несколько минут они бились с сетью, лодка норовила перевернуться, но они крепко держали улов, пока что-то большое не появилось прямо перед глазами, поднимаясь из воды. Чудовище обдало брызгами и завизжало. Рыбаки моментально разжали руки, падая на самое дно лодки. Сети змеёй утекли в море, и вода вокруг закипела. Удар в днище, ещё один удар и лодка переворачивается вверх дном, ломаясь в щепки, словно какая-то неистовая сила крушила то, что невовремя попалось на её пути.


Глава персая. Усадьба в Быковке

Когда карета, наконец, въехала в широкие ворота усадьбы, Андрей выдохнул. Три часа от Москвы! Три! И Быковка — село далеко не маленькое, они полчаса вдыхали навоз, минуя его напрямки. Крестьяне бросали лопаты, бабы стряпню, все отрывались от своих дел и глазели на нового барина, что это он никто не сомневался — дорога вела к усадьбе, больше никуда по ней не проедешь. Ребятишки бежали вслед, мычали коровы своим трубным гласом возвещая об этом событии, как о чём-то из ряда вон выходящем. Не хватало только фейерверков.

Удальцов мечтал попасть в усадьбу тихо, без помпы, но как получилось, так получилось… Пришлось открыть окно кареты и показаться любопытной деревенской публике. Приподнять треуголку, кинуть ребятишкам горсть мелких монет на леденцы.
Когда они проезжали мимо кирпичного дома управляющего, невольно попросил извозчика притормозить. Управляющий побежал следом за каретой, что-то крича Удальцову вслед, и было неудобно его игнорировать.

— Тпррр! Тпррр! — окликнул извозчик коней, придерживая поводья. К карете, запыхавшись, подбежал пожилой грузный мужчина лет сорока с коротко стриженной бородкой.

— Андрей Романович? Удальцов, будете-с? — запыхавшись спросил он. — Милостивый государь, что же вы, мимо-то?

— Доброго дня, — сказал Удальцов и, вынув из-за пазухи бумагу, протянул её мужчине, подтверждая своё право называться так, а не иначе.

— Ну вот видите! Вот видите-с! Как чувствовал-с! Не изволите ли чаю? — он низко наклонился, выстилая руками путь к своему дому. — Я Загородов Константин Львович, управляющий усадьбой. Отчёт-с, отчёт-с получить, хотите-с?.. — всё ещё немного задыхаясь спросил он.

— Нет-нет! Пока не беспокойтесь. Усадьбу я осмотрю и сегодня же отбуду. Отчёт подготовьте и пусть дожидается… Всё остальное с дворецким. Но попрошу вас — не отказывайте ему в просьбах. В усадьбе будет жить мой большой друг… женщина. Инкогнито. Понимаете? Она иностранка, предпочла бы тишину и одиночество.

— Понял-с. Докучать не будем-с. Здравия вам, — сказал он чуть громче и приподнял картуз, потому что карета уже тронулась. — Здравия-с…
 
Дома в селе при первом мельком взгляде ничем не отличались от прочих: где-то получше, где-то похуже, как и люди. Но на каждом подворье был хлев, вдоль дороги паслись стреноженные кони, и дворы выглядели ухоженными. Значит, крестьяне жили хорошо, не бедствовали. Удальцов понял это сразу — подарок императора богат! Богат, что ни говори.

По документам значилось около тысячи крепостных крестьян, больше трёх тысяч домовладений. Вспаханные поля, лесные угодья, огромное озеро, которое растянулось на полкилометра, по словам дворецкого, изобиловало форелью и чем-то там ещё
— Удальцов не потрудился запомнить. Судя по тому, какой холмистой, была местность, озеро, видимо, тоже достаточно глубокое — немаловажная деталь — если бы не озеро, Удальцов заинтересовался бы усадьбой не так рьяно… Удивительно, что император решил преподнести усадьбу именно ему, а не какой-то более влиятельной особе. Но, с другой стороны, Удальцов представитель древнего рода. И дед, и отец, и брат его верно служили России и императорам. Однозначно и сам Андрей был достоин этой милости. Тайная канцелярия работала безукоризненно. Время неспокойное, шпионы, предатели, перевороты… Три сорванных, благодаря ему, покушения… Он был глазами, ушами, верной рукой правящего ныне дома.
В качестве особо значимого подарка Удальцов получил в жёны двоюродную сестру царя. Якобы засиделся в холостяках, пора и честь знать. Вариант не самый лучший, но отказать императору он не мог.

Куда только не приходилось выезжать по долгу службы. В Сухум он тоже ездил неспроста… Политика — дело тонкое! Но эта поездка перевернула всю его жизнь с ног на голову: опасные приключения, интриги, изворотливость местного князя… Любовь. Она накрыла Удальцова, как опьяняющий аромат южной ночи — сладкий и терпкий, как морская волна во время шторма. Захватила, одурманила, увлекла за собой. Он разрывался между честью и бесчестностью, между необходимостью вернуться к нелюбимой жене, которая уже была на сносях, и желанием остаться с возлюбленной… Андрей привёз её в Москву, но здесь ей было совсем не место. И тут он, к слову, вспомнил о подаренной ему усадьбе. Как это было, кстати!

Из Москвы выехали ближе к ночи, на первой же почтовой станции Андрей оставил коня и пересел в экипаж, где его дожидалась та самая возлюбленная. Ехали в две кареты, везли много вещей, часть из которых прикупили в Москве, часть позже, уже по дороге на ярмарке в Семёновском. После всех треволнений и тайных сборов, поездка в усадьбу его изрядно утомила — бездорожье, ухабы, распутица — вечная российская проблема! Неделю лили дожди, — неудивительно. Саквояжи, тюки, шляпные коробки… стесняли Андрея всю дорогу, но он старался не замечать этого: напротив дремала, подложив под голову маленькую атласную подушечку, его золотоволосая богиня. Нежная, как цветок, пахнущая морем и солнцем абхазская княгиня Кастельяну.
Удальцов решил воспользоваться подарком императора по-своему. Жене об этом знать было не обязательно. Дворец разрушен, требовал ремонта, и ремонт будет длиться столько, сколько Андрей того пожелает.

Выйдя на воздух, он потянулся. Руки, сложенные в замок, устремились вперёд. Развёл плечи и повернулся, чтобы помочь выйти своей прекрасной спутнице. Под руку, осматриваясь и щурясь на солнце, они неторопливо подошли к конечной точке своего путешествия, поднялись по невысокой лестнице во дворец.
Дама придерживала подол длинной юбки малахитового цвета из переливчатой тафты. Жакет с набивным узором по кайме и юбка с узкими фижмами для путешествий, были одного цвета, как и стомак. Только на v-образном вороте и по краю рукавов порхали белым облаком ажурные рюши в три яруса, придающие наряду особенную воздушность. Золотистые локоны были кропотливо уложены в римский пучок на затылке. Лишь несколько прядей, выпущенные из неё, обрамляли нежное веснушчатое лицо с большими ярко-зелёными печальными глазами и маленькими полными губами. Навскидку, спутнице Андрея Удальцова было лет двадцать пять — тридцать, не более. Головку прикрывала миниатюрная шляпка с вуалью и, видимо, служила роль чисто символическую, выступая скорее аксессуаром, как и клатч. И то и другое почти в тон платью украшали мелкие камни. Изумруды? Алмазы? Хрусталь? Вполне вероятно. Дама была не из бедного сословия. Наверное, даже чуть выше среднего. В любом случае выглядела она достойной тому дворцу, в котором ей предстояло поселиться.

Удальцов смотрелся рядом с ней гармонично: черноволосый, элегантный, в коричневом костюме, где камзол был чуть темнее, ближе к вишнёвому, и тоже богато расшит серебряными нитями. Белые гольфы и пелерина выдавали в нём человека, приближённого ко двору.
 
Усадьба порядком пострадала от француза, но выглядела всё так же помпезно. Двери были открыты нараспашку, везде царило запустение, пыль кружилась в полосах солнечного света, но чувствовалось, что комнаты пытались привести в порядок совсем недавно — груды штукатурки и битого кирпича жались по тёмным углам в коридорах первого этажа, в людской была свалена сломанная мебель, рваные портьеры, гнутые канделябры и много другого хлама.

Андрей и его спутница шли осторожно ступая, кое-где поблёскивало битое стекло, рейки с гвоздями — нужно быть настороже — осмотрели первый этаж и поднялись по мраморной винтовой лестнице на второй. С потолка, украшенного ажурной лепниной, на них, смотрели сирены, гибкие фигурки которых, наполовину скрытые в морской пене, словно кружились в хороводе. Спутница Андрея улыбнулась, заглядевшись на них, глаза её заиграли дьявольским огоньком — дворец был прекрасен.

Всё оказалось не так плохо, как они себе представляли ранее — дворец с чудесным античным портиком и балюстрадами пострадал во время военных действий не сильно. Правое крыло с башней очень неплохо сохранились, дворецкий Серж не солгал. Всё в интерьере выглядело так, словно комнаты только недавно покинула их чопорная хозяйка и её многочисленная челядь. Недоставало мебели, прислуга вынесла хлам, бельё и портьеры, но стены, окрашенные в розовые и бирюзовые тона, расписанные картинами деревенской пасторали, паркет, особенно в комнатах, отделанных целиком деревом, — создавали камерность и уют.
 
Дворецкий обещался быть через неделю, выпросился на похороны родственника в Сергиев Посад, и Андрей вынужден был его отпустить. Но он знал своё дело и предусмотрительно отправил в усадьбу вновь нанятого эконома и двух горничных, из местных, чтобы те привели в порядок жилой этаж. Мебель частично была утрачена, но, если собрать все оставшиеся во дворце предметы интерьера, можно прекрасно обустроить быт в правом крыле дворцового ансамбля. С мужской силой должен был помочь егерь, — он следил за порядком в усадьбе и был здесь неотлучно — это чувствовалось — усадьба выглядела ухоженной. Люди насколько успели, привели дом в терпимый вид. Осталось вынести строительный мусор из помещений, окончательно удалить пыль и заняться интерьером.
 
Златовласая красавица прижалась к Андрею, благодаря за эту роскошь. Она вспомнила свой замок на скалистом берегу в Мегрелии и сердце охватила тоска. Вспомнились дни, когда жизнь их текла так же безмятежно, как у пастушек с пасторалей.
Андрей наклонился и припал губами к её милой голове. Его спутница приняла этот жест, довольно улыбнулась и, прижимаясь всем телом к его левому плечу, приподнялась и поцеловала Андрея в щёку. Они замерли в молчаливом согласии, охваченные мечтами в предвкушении будущих встреч здесь. Где-то их мечты пересекались, сплетались в нежных объятиях и снова отдалялись…

Под потолком в лестничном проёме показались ангелочки, сразу их заметить не удалось, каждый держал в руках розовый венок. Казалось, они выглядывают из листвы и подсматривают за обнажёнными сиренами, играющими в морской пене. Ещё немножко и крылышки ангелочков затрепещут, они выпорхнут из своих укрытий, спустятся, коронуя влюблённую пару.

— Как часто ты будешь приезжать сюда?

— Как будет позволять служба. Но если сердце позовёт и не в силах будет терпеть разлуку, я примчусь к тебе даже ночью.

Вокруг полыхал яблоневым цветом и свежей весенней зеленью сад, уже набухли плотные гроздья сирени, островки незабудок благоухали, набирал силу лес. Они вышли на лоджию и посмотрели вокруг. Голова закружилась от запаха свежескошенной травы огромного газона, озеро сверкало в лучах полуденного солнца нестерпимо. Ямщики торопливо стаскивали к дворцу тюки, коробки, саквояжи и чемоданы, небрежно бросая их в кучу. Одна из карет уже почти опустела и высоко приподнялась на рессорах. Из второй, больше похожей на крытый дилижанс, начали выносить обёрнутую в ткань скульптуру.

— Очень осторожно, осторожно!.. Поставьте вон там, — вертикально, — крикнул Андрей, и, метнув взгляд на балкон, ямщики стали двигаться медленнее, старательнее выполняя свою работу.

Пара вдыхала ароматы весны, и свободы с неистовством, грудь уже переполнилась, вдыхать, казалось, уже было невозможно, но остановиться и выдохнуть было ещё труднее.

Через пару минут на дворцовой террасе уже высилась груда вещей, чуть поодаль — две мраморные кариатиды, завёрнутые в плотную ткань. Именно столько статуй не хватало на портике, подпирающем лоджию, на которой сейчас стояли двое влюблённых. Андрей подтянул свою спутницу к себе за талию и испытал острое желание близости. Мурашки поползли по коже, в груди загорелся пожар страсти и нежности. Ему ничто не могло помешать, но его спутница прогнулась в талии, чуть отворачиваясь в его объятьях и закрывая лицо маленькими руками, одетыми в чёрные сетчатые перчатки.
— Эта неустроенность… мешает нашей любви. Как было прекрасно на яхте, — сказал Андрей с негодованием и поцеловал её шею и открытую грудь, путаясь в кружевах пышного воротника, вдыхая аромат тела, ничем не уступающий весеннему запаху цветущих трав, ощущая, как бьётся жилка на шее — часто-часто, а значит, и она, его прекрасная фея, всем сердцем желала ответить ему взаимностью.

— Ещё немножко потерпеть, и этот дом станет для нас уютным гнёздышком, любовь моя…

— Господин?.. Господин Удальцов… — отрезвляя, спуская с небес на землю, послышалось где-то внизу. Перед входом во дворец ждали расчёта два извозчика и появившиеся откуда ни возьмись горничные в компании эконома, видимо, были в домике для прислуги. Андрей видел звонок в фойе, но намеренно не позвонил в него. Хитрым образом, шнурок пронизывал весь первый этаж и оказывался в домике для прислуги, но Андрей хотел немножко осмотреться, побыть наедине с любимой женщиной. За последние два месяца она заполнила его сердце до краёв.

— Проводите госпожу Кастельяну в комнаты и помогите разобрать вещи. Она будет вашей хозяйкой, пока я не дам другие распоряжения. Мы осмотрели мебель, оставшуюся в целости, госпожа даст вам по этому поводу все нужные указания. Арфу! Внесите в дом арфу, — распорядился Андрей, отсчитывая банкноты. Отпустил ямщиков и последовал было за прислугой, но остановился.

Во дворе появился егерь, который подгонял ружьём истопника или дворника ли — в руках у того была лопата.

— Господин Удальцов, простите, ради всего святого, не сразу заметил момент вашего приезда. Это истопник Прокопий, кроме того, он может выполнять функции дворника, столяра… выполнять разную неквалифицированную работу. Я егерь, зовите меня Егорыч, по-простецки. Как давно вы здесь? Нет мне прощения, обещался же встретить вас, а сам задремал, старый дурак. Слышу я неважно… если бы слышал, то всенепременно… — щурясь, при взгляде на Андрея, роптал старый егерь. Андрей подумал, что он не только слышит, но и видит неважно. Слишком уж щурится. Впрочем…

Истопник пошёл проверять задвижки, трубы и камины, а Удальцов неожиданно для себя захотел спуститься к озеру и осмотреться там. Вдалеке на небольшом островке виднелась чудесная ротонда, к которой вёл изогнутый белый мостик. Пологий спуск лестницы с балюстрадой, на площадках был украшен вазонами, такими же, как на дворцовой террасе, — с пожухлыми бурыми останками цветов.

Не замолкая, рядом шёл егерь, довольно сумбурно рассказывая историю усадьбы, о прошлом владельце, о бедной его вдовушке, и даже о предшественнике его предшественника, но Андрей его почти не слушал…

— Озеро просто отличное, барин. Глубокое, чистое. Другое дело, деревенские повадились ловить здесь рыбу. Пока не объявился всему этому хозяин, я сопротивления не оказывал. Запретить, шельмецам? Прежний-то владелец разводил здесь форель. В озере водится и другая хорошая рыба, и её здесь богато. И налим, и чир, и голец…— сам порой не прочь порыбачить.

Андрей вдруг услышал вновь весь этот рыбный ассортимент, и у него возникло ощущение дежавю.

— У меня здесь дом неподалёку, — продолжал тем временем егерь. — и я всё это время присматривал за хозяйством и за дворцом, как сторож… за озером… Да-с, в меру своих сил, — расписывал егерь, семеня за Удальцовым и явно надеясь на премиальные. — Опять же косули, бобры, лиса, выдра… И жёнка моя — кухарка у графа, Аграфена — тоже здесь. Всё запрятала, прибрала: подсвечники бронзовые, графский фарфор, столовое серебро и другую посуду… чтобы не дай бог, не растащили, — продолжал отчитываться Егорыч. На деньги у него была особая чуйка. Он видел азарт в глазах молодого господина, а значит, дело пойдёт на лад.
— Отлично, Егорыч, отлично. Я твои заслуги не забуду. Вот тебе за труды… и аванец, — Удальцов отсчитал несколько банкнот и подал егерю, пожав при этом его крупную мясистую руку своими двумя. — А крестьяне пусть рыбачат. Я в убытке не останусь поди. Они платят налог с продажи, так? Пятьдесят процентов или больше? — спрашивал Андрей, но егерь мялся, медлил с ответом. — Или на рынок рыбу не свозят? Пусть управляющий возьмёт под контроль. И сегодня вынужден буду уехать. За хозяйку останется госпожа Кастельяну. Она моя гостья — относитесь к ней с пиететом. Барыня княжеских кровей. Прибыла к нам из Сухума и любезно приняла предложение пожить здесь. И ещё, Егорыч, постарайтесь не тревожить госпожу лишний раз. Она привыкла жить уединённо. Если возникнут вопросы, она сама к вам обратится, — сказал он и улыбнулся, кланяясь своей златовласой богине, идущей прямо к ним по узкой аллейке.

У озера, в лесу, аллеи превращались в тропинки, мощёные сосновой корой. Именно по такой, она и шла, изящная словно лань. Подол её платья ходил из стороны в сторону при каждом шаге, словно то был богатый павлиний хвост, переливающийся всеми цветами радуги в лучах полуденного солнца, полосами, пересекающими тропку. Чудо-зверь! Химера. Чаровница.

Ткань на платье купили в Москве. Удальцов выбирал её сам и пока делал распоряжения, отчитывался о поездке, работал, — за две недели, были пошиты платья, куплены шляпки и сумочки и ещё многое другое...

— Здесь очень уютно. Нам нравится это место, — сказала княгиня и улыбнулась Андрею, играя глазами.

— Нам? — переспросил, выглядывая из-за Удальцова, Егорыч. Похоже, княгиня его не заметила и теперь думала, как выпутаться.

— Нам с князем, — пояснила госпожа Кастельяну обворожительно улыбаясь.
С одной стороны, выглядела княгиня как независимая умная женщина, с другой, могла быть игривой, чувственной и непосредственной. Дерзкой! Но наивной — никогда. В глазах скрывалась какая-то вселенская печаль, связанная с былым горьким опытом. Тайна! И егерь, знаток человеческих душ, уловил эту её особенность очень быстро.
 
Удальцов пробыл в усадьбе до вечера. Две спальни, гостиную и столовую привели в порядок быстро. Затопили печи, чтобы прогреть дом, обломками разбитой в хлам мебели и собранными по всему дому обрывками бумаг, — ночи были ещё достаточно холодные.

Обнаружив среди бумаг, кое-что ценное, Андрей даже присвистнул. «Государственным бумагам здесь не место! Их стоило бы показать царю», — в сердцах чуть не воскликнул он. Нашёлся и архитектурный проект здания. Андрей уже поговорил с управляющим московской строительной артелью по поводу ремонта и реконструкции дворца, теперь и основа основ — проект, был на руках.

Егерь с парой тройкой сельских мужиков закончили носить мебель и отправились в Быковку за дровами и продуктами. Их не было около двух часов. Хорошо, что Андрей и его спутница купили хлеб и голову сыра. Нашлась даже бутылочка вина. Ветчинную колбаску, огурчики, солёную рыбку также купили по пути в Семёновском на ярмарке. Аграфена, кухарка, служившая ещё прежним хозяевам, растопила самовар, заварила Иван-чай с липовым цветом в синем фарфоровом чайнике, искусно нарезала сыр и ветчинную колбаску. Глаша и Стеша накрыли на стол и пригласили господ в столовую отобедать. Аграфена преподнесла небольшой сюрприз в виде домашней кулебяки с радужной форелью, и сама присутствовала при её дегустации.

— Пальчики оближешь. Вы мастерица, Аграфена. Думаю, княгиня будет вами довольна.

— Да, Аграфена, пирог чудесный. Тесто тонкое, а рыбка нежная — всё как я люблю. Рыбу нужно готовить деликатно, не передержать, иначе она теряет свои вкусовые качества. У вас получилось. Люблю готовить сама. Я научу вас парочке, рецептам. Наверняка для вас они будут в новинку.

— Аграфена, княгиня иностранка. Будет у вас много новых рецептов в загашнике, — уплетая кулебяку с тонкими ломтиками сыра вприкуску, расхваливал Андрей то одну, то другую даму, а горничные, стоя за портьерами, смущённо прыскали в белые воротнички, любуясь молодым господином.
 
Обед удался. Андрей думал, что испытает неловкость, из-за бедности стола, но всё сложилось как нельзя лучше. К тому времени, как обед закончился, вернулся егерь с сотоварищами и доложил, что управляющий прислал телегу дров и дрожки со снедью. В дрожках оказалась бутыль молока, корзины с куриными тушками, гусятина, яйца, говяжья и свиная вырезка, переложенная льдом и соломой малосолёная рыбка, бастурма, свежая зелень, прошлогодняя картошка, морковь, свёкла, репа, квашеная капуста — полбочонка, греча, мука ржаная да пшеничная, да ещё толокно — всё, что было в закромах управляющего и тех зажиточных крестьян, видимо, которые по обыкновению снабжали продуктами усадьбу.

Княгиня с интересом изучила снедь. С подозрением принюхалась к квашеной капусте и, прищурившись, подняла пальчик вверх:

— Что-то подобное делают у нас из виноградных листьев, заворачивают в них мясной фарш и готовят долму.

Кухарка молча поддакнула ей, улыбнувшись, или в самом деле знала что-то о долме, или слишком была занята мыслями о сортировке продуктов, чтобы дать какой-то ответ. Мясо она сразу снесла в ледник, как раз и лёд появился, туда же снесла овощи и, кажется, осталась довольна. Шмат найденной ею гусиной печёнки сразу взяла на кухню — готовить паштет к ужину.

Дрожки опустели, но Андрей попросил оставить их. К вечеру ему нужно было во что бы то ни стало вернуться в Москву.

Послеобеденное время располагало к неге.

— Пойдём, осмотрим комнаты. Как там теперь? Создала для нас уютное гнёздышко?.. — спросил Андрей заговорщицки, увлекая княгиню в спальню, одновременно плотно закрывая за собой высокие двухстворчатые двери и задёргивая пологи.
Княгиня скользила вдоль стены, призывно глядя на возлюбленного. Прямая спина прижата, грудь вздымается, ладони жадно впиваются в прохладную штукатурку, словно говорит: вот она я — открыта и беззащитна — вся в твоей власти.

Андрей приблизился, шумно дыша, медленно стянул с княгини жакет, откинул его в сторону, обнаружив под ним жёсткий корсет. Глаза любовника бегали, наслаждаясь шеей и грудью своей госпожи, алкали в нетерпении. Губы были приоткрыты и чувственны. Резким движением он подтянул её к себе за талию, прижимая её грудь к своей, стал выдёргивать шнурки — раз, два и три… расслабляя шнуровку. Любимая фыркала, как дикая кошечка, вращая плечиками, страстно покусывала губы и всем телом помогала Андрею высвободить себя из корсета. Их лица встретились, глаза цвета морской волны сверкнули, и княжна обхватила его нижнюю губу своими мягкими губками. Чуть потянула, отпустила. Повернулась к нему спиной, опираясь о спинку кровати, прогнулась, и он расстегнул юбку, бросил, аккуратно взял на руки и уложил любовницу на ложе, переворачивая её на спину.

Томные глаза его возлюбленной медленно открывались и закрывались. В тонкой белоснежной сорочке, с растрёпанными волосами она была к нему так близко, что он чувствовал её дрожь, по телу пробежала волна жара, и он, находясь сверху, впился в её губки, словно голодный кот в нежную форель. И пробовал, пробовал их, прикусывая, облизывая, исследуя языком рот, шею, её тело — сходя с ума, уносясь куда-то на волнах тёплого моря. От неё и пахло морем, солнцем, золотым песком черноморских пляжей. И грудь, и подмышечные впадины — волшебные ракушки, и живот, и то, что он целовал ниже — её розовый цветок — напоминало о море, его нежности, кораллах, глубине, силе, с которой он входил в её мягкий грот, теряя над собой контроль. Да он каждый раз терял себя, находя потом в ласковых любящих объятьях. Поэтому не представлял — как ему жить. Как ему жить без неё!
 
Андрей выехал из усадьбы, когда уже вовсю полыхали сумерки. Усаживаясь в дрожки, он взглянул на портик, который поддерживали четыре прекрасные кариатиды. На лоджии, провожая его, стояла, кутаясь в шаль, его золотоволосая княжна.

— Я скоро вернусь. Очень скоро, — крикнул Андрей негромко, в надежде, что его слова долетят до ушей его возлюбленной, касаясь их словно нежные крылья бабочек. Она подняла руку и помахала ему вслед.

— Буду ждать тебя.

Если вас заинтересовал фрагмент, приходите читать его на Литнет.  https://litnet.com/ru/book/pesn-sireny-b628738
Теги: #мистика#любовный_роман#альтернативная_история

Роман выкладывается в рамках конкурса бесплатно. Мне как никогда нужна ваша поддержка. Я буду рада вашим лайкам и коментариям.