Том 9. Глава 4. Письмо из прошлого

# Том 9. Глава 4. Письмо из прошлого

На листе стояла дата.

1981 год.

Я перечитал её несколько раз, надеясь, что цифры изменятся.

Не изменились.

Из-за двери снова донёсся смех.

Знакомый до боли. Не громкий, не злой, а такой, каким смеются люди, знающие о тебе что-то, чего ты сам уже не помнишь.

— Кто там? — спросил я.

— Входи, Серёжа. Только не забудь закрыть дверь. Сквозняк.

Я повернул ручку.

За дверью оказался длинный коридор.

Пахло мокрыми пальто, мелом и столярным клеем.

На стене висело расписание занятий.

Ниже стояла дата: сентябрь 1981 года.

Я узнал место раньше, чем успел прочитать вывеску.

Челябинский механико-технологический техникум.

Мальчик, сопровождавший меня из библиотеки, остановился на пороге.

— Вы здесь учились?

— Да.

— Давно?

— Настолько, что сам иногда не верю.

Он оглядел коридор.

— А почему здесь все такие молодые?

Навстречу нам прошла группа студентов.

Они громко спорили о предстоящем зачёте. Один нёс свёрнутый ватман, другой — огромную металлическую линейку.

Никто не обратил на нас внимания.

Я взглянул на собственные руки.

Они оставались руками шестидесятилетнего человека.

— Потому что мы попали не просто в прошлое, — сказал я. — Мы попали в воспоминание.

— А какая разница?

— В прошлом всё уже произошло. А воспоминание может оказаться неточным.

Мальчик задумался.

— Значит, человек может всю жизнь помнить то, чего на самом деле не было?

— Может.

— А как тогда узнать правду?

Хороший вопрос.

Особенно для того, кто собирался написать девятый том романа, основанного на реальных событиях.

---

В конце коридора находился кабинет.

Дверь была открыта.

За преподавательским столом сидел пожилой мужчина.

Перед ним лежали листы бумаги, исписанные мелким почерком.

— Наконец-то, — сказал он. — А я уже думал, что ты не придёшь.

— Простите, мы знакомы?

— Когда-то ты задавал мне тот же вопрос. Правда, в несколько другой форме.

Он снял очки.

— Садись.

Я сел.

Мальчик устроился рядом.

— Вы преподаватель? — спросил я.

— Сегодня да.

— А вчера?

— Вчера был персонажем твоей первой книги.

— Какой?

— Той, которую ты ещё не написал.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Опять загадки?

— Никаких загадок. Перед тобой обычная тетрадь.

Он придвинул ко мне школьную тетрадь в клетку.

На обложке было написано:

«Сергей Бухдрукер».

Я открыл её.

Первые страницы занимали расчёты, чертежи и записи по учебным предметам.

А потом обнаружился небольшой текст.

Назывался он «Человек, который опоздал».

Я начал читать.

История была незамысловатой.

Человек опоздал на поезд. Расстроился, рассердился на себя, на кассира, на часы.

А затем узнал, что поезд попал в аварию.

Он решил, что судьба спасла его.

Но вечером выяснилось, что из-за его отсутствия другой человек не получил вовремя важные документы и потерял работу.

Герой снова задумался.

Что считать удачей?

Собственное спасение?

Или благополучие других людей?

Рассказ обрывался на вопросе:

«Если я остался жить, что теперь должен сделать для тех, кому повезло меньше?»

Я поднял голову.

— Не помню, чтобы писал это.

— Потому и пришёл.

— Это мой настоящий текст?

Преподаватель долго смотрел на меня.

— Я не могу этого подтвердить.

— Тогда зачем вы мне его показываете?

— Чтобы ты понял разницу между найденной рукописью и доказательством её происхождения.

Он перевернул тетрадь.

На последней странице стояла красная печать:

«ПРОИСХОЖДЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО».

Я почувствовал досаду.

— Значит, всё это можно было придумать?

— Конечно.

— И вы хотите, чтобы я включил историю в роман?

— Я хочу, чтобы ты решил, как её включить, не обманывая читателя.

Мальчик заглянул в тетрадь.

— А разве в романе нельзя ничего придумывать?

Преподаватель улыбнулся.

— Можно. И нужно. Но не следует уверять людей, что вымышленное письмо действительно лежало в семейном архиве.

**Художественный вымысел создаёт историю. Ложное свидетельство подменяет действительность.**

Я закрыл тетрадь.

Впервые за всё время путешествия мне показалось, что неизвестный человек не пытается испытать меня.

Он действительно хочет кое-чему научить.

---

— А почему именно 1981 год? — спросил я.

Преподаватель подошёл к окну.

Во дворе техникума несколько студентов несли длинную деревянную раму.

— Потому что тогда ты начал учиться профессии.

— Технолога.

— Да.

— И при чём здесь литература?

Он повернулся.

— Скажи, что делает технолог?

— Изучает процесс изготовления изделия. Определяет последовательность операций, материалы, оборудование, требования к качеству.

— А писатель?

Я задумался.

— Создаёт произведение.

— Из чего?

— Из слов, событий, характеров, человеческого опыта.

— А последовательность?

— Композиция.

— А качество?

— Язык, логика, правдоподобие, художественная выразительность.

Преподаватель улыбнулся.

— Видишь, сколько общего?

— Вы хотите сказать, что я начал учиться писательству, когда поступил в техникум?

— Нет. Я хочу сказать, что человек не обязан заранее знать, где ему пригодятся полученные знания.

Он взял со стола металлическую линейку.

— Посмотри.

Линейка превратилась в узкую дорогу.

По ней двигались маленькие фигурки.

Одни шли быстро.

Другие останавливались.

Третьи сталкивались друг с другом.

— Это технологический процесс? — спросил мальчик.

— Это сюжет, — ответил преподаватель. — Если убрать последовательность, события перестанут быть связаны. Если убрать причины, поступки превратятся в случайности. Если убрать людей, останется схема.

Он провёл пальцем по дороге.

Одна фигурка остановилась у развилки.

— А вот здесь начинается настоящее творчество. Герой должен выбрать дорогу, которую автор не может пройти за него без последствий для истории.

— Но автор сам решает, куда пойдёт герой!

— Может решить. Только тогда обязан показать, почему тот пошёл именно туда.

Фигурка повернула налево.

В тот же миг дорога справа исчезла.

Мальчик ахнул.

— А что было бы, если бы он пошёл направо?

— Другая история.

— Можно посмотреть?

— Можно. Но для этого придётся отказаться от первой.

Мальчик посмотрел на меня.

— Сергей Моисеевич, а Вы можете написать обе?

— Могу.

— Тогда почему не пишете?

Я рассмеялся.

— Потому что читателю когда-нибудь нужно добраться до конца книги.

Преподаватель кивнул.

— Именно.

**Не каждая возможная история должна быть написана. Иногда мастерство заключается в умении выбрать одну.**

---

В коридоре раздался звонок.

Преподаватель взглянул на часы.

— Наше занятие окончено.

— Подождите, — сказал я. — А письмо?

— Какое?

— То, которое привело меня сюда.

Я достал лист:

«Ты начал писать гораздо раньше, чем думаешь».

Преподаватель прочитал.

— Интересная мысль.

— Вы его написали?

— Нет.

— Тогда кто?

Он посмотрел на мальчика.

— Пусть спросит тот, кому письмо действительно предназначено.

Я опешил.

— Но здесь написано моё имя!

— Верно.

— Значит, письмо мне.

— А разве в книге имя на обложке всегда совпадает с именем того, кому она больше всего нужна?

Я посмотрел на мальчика.

Тот молчал.

— Ты что-нибудь знаешь об этом письме? — спросил я.

Он медленно кивнул.

— Я видел похожее.

— Где?

— У дедушки.

У меня перехватило дыхание.

— Он его читал?

— Нет. Писал.

— Кому?

Мальчик сжал кулаки.

— Не помню.

На стене вдруг погас свет.

Из коридора донёсся голос:

— Письмо нельзя вручить дважды.

Преподаватель резко захлопнул журнал.

— Уходите!

— Что случилось?

— Вас нашли.

— Кто?

— Те, кто собирает ненаписанные воспоминания.

Он открыл шкаф и вынул два тёмных пальто.

— Наденьте.

— Зачем?

— Чтобы вас не узнали.

— Но мальчик и так никому здесь не знаком!

— Именно поэтому его легче всего стереть.

---

Мы выбежали в коридор.

Теперь он был пуст.

Расписание исчезло.

Вместо учебных кабинетов тянулись одинаковые двери без номеров.

Из-за дальней доносился шорох.

Похожий на звук карандаша, которым зачёркивают написанную строку.

— Быстрее! — крикнул преподаватель.

Мы побежали.

За спиной хлопнула дверь.

Я оглянулся.

По коридору двигался высокий человек в длинном сером плаще.

Вместо лица у него была белая страница.

На ней время от времени появлялись слова.

«НЕ БЫЛО».

«НЕ ПРОИСХОДИЛО».

«НЕ СУЩЕСТВУЕТ».

С каждым словом одна из дверей исчезала.

— Кто это? — закричал мальчик.

— Собиратель пустот! — ответил преподаватель.

— Что ему нужно?

— История без подтверждённого происхождения!

Я крепче схватил мальчика за руку.

— Значит, он охотится за тетрадью?

— Нет! За тем, кто считает её своей!

Меня словно ударили.

Я ведь только что прочитал чужой или неизвестно чей текст и уже успел мысленно связать его с собственной юностью.

Как легко оказалось присвоить воспоминание, если оно подходило к красивой истории!

Преподаватель распахнул последнюю дверь.

— Сюда!

За ней находилась лестница.

Мы начали спускаться.

С каждым пролётом менялся год.

1982. \

1983. \

1984. \

1985. \

1986. \

1987. \


Цифры мелькали на стенах.

А потом лестница закончилась.

Перед нами стоял огромный металлический сейф.

На нём висела табличка:

«ПРОВЕРЕННЫЕ СОБЫТИЯ».

Преподаватель достал ключ.

— Здесь он вас не достанет.

— Почему?

— Потому что невозможно стереть то, что действительно произошло, одной только правкой текста.

Он открыл сейф.

Внутри лежало несколько предметов.

Фотография техникума.

Документ об окончании обучения.

Старый календарь.

И маленькая записная книжка.

На её обложке было написано:

«ВОПРОСЫ».

— Вот, — сказал преподаватель. — Это может пригодиться.

Я взял книжку.

Она была почти пустой.

На первой странице находился вопрос:

«Почему люди поступают именно так?»

На второй:

«Что было бы, если бы они поступили иначе?»

На третьей:

«Кто может рассказать об этом лучше меня?»

Я улыбнулся.

— Три вопроса писателя.

— Три вопроса любого человека, который хочет понять другого, — поправил преподаватель.

Мальчик заглянул через плечо.

— А где четвёртый?

На последней странице обнаружилась ещё одна запись:

«Что я могу сделать с тем, что узнал?»

Я долго смотрел на неё.

И вдруг понял, чего не хватало моим прежним литературным путешествиям.

Я много читал.

Много спрашивал.

Много связывал между собой.

Но далеко не всегда задумывался, какую пользу приносит человеку наше знакомство.

**Знакомство становится событием не тогда, когда люди обменялись именами, а тогда, когда после встречи что-то изменилось.**

---

Снаружи раздался удар.

Сейф содрогнулся.

Преподаватель побледнел.

— Он нашёл вход.

На металлической двери появилась тонкая белая трещина.

Потом вторая.

Из них посыпались буквы.

«НЕИЗВЕСТНО».

«НЕ ДОКАЗАНО».

«НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО».

Я посмотрел на преподавателя.

— Но это же разумные слова! Почему они опасны?

— Сами по себе не опасны. Опасно, когда отсутствие доказательств превращают в доказательство отсутствия.

Он шагнул к двери.

— Сергей, быстро! Назовите три события, которые действительно произошли с вами.

Я растерялся.

— Сейчас?

— Немедленно!

— Я поступил в техникум в 1981 году!

Трещина перестала расти.

— Ещё!

— Я писал рецензии авторам Проза.ру и получал ответы!

Белые буквы начали осыпаться.

— Последнее!

Я посмотрел на мальчика.

Он ждал.

И я вдруг понял, что не могу сказать: «Я встретил этого мальчика в реальной жизни».

Потому что это было бы неправдой.

Он существовал внутри нашего художественного путешествия.

Но это не делало его ненужным.

— Я написал роман, в котором люди и произведения помогают мне искать ответы на настоящие вопросы!

Сейф осветился.

На двери появилась новая надпись:

«ФАКТ И ВЫМЫСЕЛ МОГУТ СОСУЩЕСТВОВАТЬ, ЕСЛИ ИХ НЕ ПОДМЕНЯЮТ ДРУГ ДРУГОМ».

Снаружи что-то тяжело упало.

Шорох прекратился.

Преподаватель перевёл дыхание.

— Успели.

— Он ушёл?

— Пока да.

Я прислонился к стене.

— А вы кто всё-таки такой?

Преподаватель улыбнулся.

— Вы непременно хотите знать имя?

— Желательно.

— Тогда придумайте его.

— Почему?

— Потому что меня не было в вашей биографии. Я появился здесь, чтобы вы кое-что поняли.

— Значит, вы вымышленный персонаж?

— Конечно.

— И весь этот техникум?

— Место настоящее. Встреча — вымышленная. Разве это мешает вам рассказать историю?

Я рассмеялся.

— Нет.

— Вот и прекрасно.

Он протянул мне руку.

— Тогда до свидания, писатель.

---

Сейф исчез.

Мы снова стояли в саду памятников.

Но теперь дорожки изменились.

Там, где раньше находился пустой пьедестал, росло молодое дерево.

На нём висела маленькая табличка:

«ПАМЯТЬ НЕ ХРАНИТСЯ САМА. ЕЁ СОХРАНЯЮТ ЛЮДИ».

Мальчик обошёл дерево.

— Сергей Моисеевич, смотрите!

На стволе кто-то вырезал две буквы.

«С» и «М».

Я коснулся их пальцами.

— Может быть, это мои инициалы.

Мальчик покачал головой.

— Нет. Дедушку тоже так звали.

Я посмотрел на него.

— Как?

Он нахмурился.

Потом медленно произнёс:

— Сергей...

И замолчал.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— Сергей кто?

— Не помню.

Он опустил глаза.

На мгновение мне показалось, что передо мной снова маленький мальчик, который впервые испугался возможности потерять близкого человека.

Я присел рядом.

— Ничего. Вспомним.

— Обещаете?

Я помедлил.

В первой главе уже понял, как опасно обещать то, чего не умеешь выполнить.

— Обещаю искать, — ответил я.

Мальчик протянул руку.

Я пожал её.

И в этот момент на дереве появился новый лист.

Совершенно белый.

На нём медленно проступили слова:

«ПИСЬМО ДОСТАВЛЕНО НЕ ПОЛНОСТЬЮ».

Ниже возник адрес.

Проза.ру.

Затем имя автора.

Владимир Иванович Визгалов.

А под ним название:

«Куда уходит человек?»

Я узнал произведение сразу.

И понял, куда поведёт следующая дорога.

Но прежде чем мы сделали шаг, мальчик спросил:

— Сергей Моисеевич, а если мой дедушка тоже писал книги?

— Тогда попробуем найти их.

— А если никто их не читал?

— Прочитаем мы.

Он улыбнулся.

— А если книги потерялись?

Я посмотрел на пустые дорожки сада.

— Тогда найдём хотя бы человека, который их помнит.

Мальчик крепче сжал мою руку.

За деревьями раздался звонок.

На этот раз не тревожный.

Простой, школьный.

Словно где-то начинался новый урок.

Я открыл записную книжку и на чистой странице написал:

«Не всякое прошлое можно вернуть. Но каждому человеку можно помочь сохранить то, что ещё не потеряно».

Мы пошли по дорожке.

Впереди стояла дверь.

На ней висела табличка:

«ОТДЕЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПАМЯТИ».

А под ней мелкими буквами было добавлено:

«Вход свободный. Выход — только с ответом».

Мальчик посмотрел на меня.

— Ну что, пойдём?

— Пойдём.

Я открыл дверь.

И услышал голос:

— Сергей Моисеевич, а что важнее оставить после себя — добрую память или полезные дела?

Я узнал этот вопрос.

Потому что когда-то сам его задал.

Теперь пришло время отвечать.

Продолжение: Том 9. Глава 5. Что остаётся после нас