Камень тигра

В буддийском монастыре, что расположился на отвесных горных кручах чуть ниже облаков, царило необычайное, благоговейное волнение.

С самого рассвета воздух был пропитан ароматом можжевеловых благовоний, а монахи суетливо выметали и без того чистые дворы. Сегодня в обитель должен был прибыть Высокий Лама, держащий путь из самой Лхасы — священного сердца веры.

Для затерянного в горах монастыря этот визит был величайшим благословением за многие годы.

Молодому послушнику Кайлану выпала честь – нести большую фарфоровую чашу, наполненную чистой водой и лепестками лотоса, которую настоятель должен подать высокому гостю для омовения после дальней дороги.

Кайлан шёл на шаг позади настоятеля. В какой-то момент он, подобострастно глядя на Ламу и вместе с тем стараясь выглядеть достойно, совершенно забыл о ступеньке, в самом низу крыльца.

Поскользнувшись, юноша с грохотом упал, и чаша разбилась вдребезги на глазах у всех присутствующих.

Оглушённый стыдом, он долго не вставал с колен, уткнувшись лицом в каменные плиты. Но даже не поднимая глаз, он знал, что к нему уже спешит Шегю — главный инспектор монастыря по дисциплине.

В буддийских обителях это самый грозный человек, который отвечает за железный порядок и протокол. Его неизменным атрибутом был огромный резной деревянный посох, которым он без колебаний лупил провинившихся.

На такой церемонии разбитый дар был публичным позором, и Кайлан понимал, что легко ему не отделаться.

Но вдруг тишину нарушил переполох. Монахи, стоявшие вдоль стен, испуганно закричали, заметив на фоне лесной чащи, ниже по склону, силуэт огромного тигра.

Даже суровый Шегю замер, отвлекшись от нарушителя.

Пользуясь суматохой, Кайлан вскочил и бросился в свою келью.
Мысли о пережитом позоре путались со страхом наказания, пока не слились в одну – он недостоин быть монахом и надо бежать.

Вечером дверь его кельи тихо скрипнула. Юноша сжался, ожидая увидеть инспектора Шегю, но в келью вошёл сам Высокий Лама.

На его лице не было ни капли гнева. Он сел на потрёпанную циновку и долго слушал шелест бамбукового леса за стеной, прежде чем заговорить:

— Однажды, когда мне было столько же лет, сколько и тебе, я возвращался в монастырь и тоже повстречал тигра. Мне довелось увидеть, как он охотился. Тигр припал к земле, затаился, а потом мощным прыжком бросился на косулю. Но не поймал – его задняя лапа попала на мокрый камень, скрытый травой. Он поскользнулся и упал, не допрыгнув…

Лама посмотрел на послушника добрыми, проницательными глазами и через паузу продолжил:

— А дальше произошло вот что: он медленно поднялся, лениво слизнул с лапы капли росы и неспешно, с непоколебимым достоинством, пошёл дальше вдоль склона.

Кайлан впервые за время разговора поднял глаза и посмотрел на Высокого Ламу взглядом, молящим о продолжении истории.

Тот еле заметно кивнул:
— Тигр, даже если промахнулся, не перестаёт быть тигром… А голод… Голод только заставит его в следующий раз действовать осторожнее.

Лама поднялся, направляясь к выходу, и, обернувшись, добавил:

— Луна одинаково светит и на спину сытого хищника, и на хвост голодного. Но пока тигр зализывает раны, он пропускает шорох новой добычи в кустах.

И если, поскользнувшись на камне, ты не идёшь дальше, значит, камень победил тебя. Хотя ты можешь его разбить или сдвинуть, а он тебя – нет…