Семья

Отец Ромы был настолько занятым человеком, что предпочёл оставить сына на воспитание своему отцу. Дедушка, закалённый жизнью на Чукотке оленевод, обрадовался новоиспечённому помощнику. Тело у него уже изрядно поизносилось, а работы с каждым годом становилось всё больше, да и лишняя пара ушей не помешала бы — стольким интересным можно теперь поделиться.

Рома такой подставы от папы явно не ожидал. Тот обычно грозил в армию отдать, но к деду на сожительство — это перебор. Мальчик всем своим поведением давал понять, что ему тут не место, но поделать ничего не мог, ибо в тундре далеко не уйдёшь, особенно зимой.

Шли дни. Каждое утро дед проводил свой маленький ритуал — обходил по часовой стрелке вокруг очага, делал глубокий вдох и запевал старую чукотскую песню, от которой медведь бы средь зимней спячки пробудился. Рома постепенно привыкал к такому режиму. Подъём до рассвета, гимнастика, закалка, приготовление завтрака, пока дед вовсю занимался стадом. После завтрака — чтение, затем обсуждение прочитанного и, если есть возможность, закрепление на практике.

Дед рассказывал Ромке множество жизненных историй, легенд и всяких премудростей. Некоторые фразы накрепко вмёрзли в юную память: «Спит крепко тот, у кого на душе лето» или «В тундре нельзя обманывать, так как далеко не уйдёшь» и «Чем суровее жизнь, тем соседи добрее». «Откуда столько мудрости у деда? Он ведь простой оленевод!» — удивлялся мальчишка. С каждым днём ему всё больше нравилось жить со стариком.

Однажды в ярангу заглянул отец. Дед отсутствовал, олени требовали внимания. Со словами о том, что воспитание окончено, пора отправляться в Питер на учёбу, а потом заниматься семейным бизнесом, отец забрал Ромку с собой, не дав ему напоследок повидаться с дедом. У отца явно была зима на душе, о чём свидетельствовали огромные мешки под глазами.

Пять лет спустя, когда на носу неожиданно выскочила защита диплома, а впереди замаячили экзамены в аспирантуру, Роман приуныл. Парень не желал уходить в науку, но ещё меньше он хотел идти в армию. «Дед бы не понял», — подумал он и закрыл глаза, под которыми к пятому курсу уже выросли небольшие мешочки. Той ночью ему приснился дед.

— Внук, мне предложили бросить оленеводство, переехать в Ленинград и вплотную заняться маркетингом. За год-два поставлю бизнес на ноги.

— Но как же твои олени? Без тебя им не выжить! Ты сам говорил, это твой долг.

— Пойми, Ром, деньги решают, а олени пропадают.

Парень проснулся в холодном поту и решил послать всё к чёрту.

Прошло ещё три года. Тот порыв всё бросить давно угас. Роман готовился к защите диссертации, параллельно осваивая семейный бизнес. Отец пристрастился к джину без тоника. Как же его всё достало, и как же Ромка не хотел повторять его путь. Первый партнёр, первое кидалово, первое разочарование в людях. Дед учил, что в тундре далеко не уйдёшь, а в Питере легко скрыться, прихватив общие деньги. Здесь работал другой закон — решали связи. Роман снова плохо спал. Однажды ему приснился странный сон: Кремль. Он сидит на Железном троне из любимой книги. Его фамилия — Путин. Справа на стене багровеют два больших портрета: отца — Брежнева и деда — Ленина. Вдруг Ленин оживает и говорит: «Ну что, товарищ, хватает ли тебе связей для счастья?» Парень проснулся в мокрой от пота постели и понял, что хочет повидать деда.

Три года кануло в неизвестность за один незаметный миг. Он так и не съездил на родную Чукотку. Среди отмазок мелькали: «дорого», «нет времени» и «дед, скорее всего, обиделся». Почему обиделся? Они же тогда с ним не попрощались, а это, наверное, больно. Отец на всё забил, продал долю в бизнесе и уехал в неизвестность. По квартире бегал маленький Иван Романович. Хотел ли Рома детей? Возможно, но этот сын был внеплановым. Бизнес давал деньги, но не в них, как оказалось, счастье. «Жизнь определённо свернула не туда», — заключил Роман. Той ночью его потряс настоящий кошмар.

Лето. Ромка стоит на вершине сопки и смотрит на родную долину. В ушах — вой гуляющего ветра; речушка, что нежно огибает посёлок, безуспешно старается его перепеть. Знакомая яранга рядом со стадом оленей. Парень устремляется к ней. В небе возникает самолёт с горящими двигателями и тоже устремляется к яранге, будто у него там важная встреча. Рома пытается ускориться, но какая-то неведомая сила сдерживает его, как тёмная материя сдерживает нашу Вселенную от бесконечно быстрого расширения. «Дед!» — кричит внук, но никто его не слышит из-за усилившегося ветра. Гонка подходит к концу, самолёт побеждает.

Взрыв. Горящие олени в панике разбегаются по долине. Резкий запах тлеющей шерсти ударяет в нос, ужас охватывает парня. Среди обломков и дыма он замечает деда. Древний, весь покрытый мхом и паутиной, он спокойно сидит у костра и еле слышно поёт старую чукотскую песню. Внук, шокированный стойкостью родственника, радостно подходит к нему и пытается обнять, но старик произносит свои последние слова: «Ты меня бросил, ты мне больше не внук!» — и его тело растворяется в дыму. Парень видит кровь на руках, и в этот момент поднимается страшная пурга, стирая поселение с нежного лица тундры. Вокруг лишь въедающаяся в глаза снежная белизна. Роман проснулся, вскочил с кровати и без раздумий начал собирать вещи.

Концовка 1. Вечная зима.

Парень вбегает в знакомую, но пустующую ярангу. Деда, судя по углям в костре и слою пыли на шкурах, здесь давно нет. Говорят, старик ушёл достойно, сохранив честь и всё стадо. К сожалению, перед уходом ему пришлось похоронить сына, но Рома об этом так и не узнает. Он обходит очаг по часовой стрелке, делает глубокий вдох и запевает старую чукотскую песню. Взгляд пробегает по внутреннему убранству и падает на его детскую фотографию, висящую над спальным местом в пологе деда. Слёзы наполняют глаза, под которыми красуются огромные отцовские мешки. Теперь у него на душе вечная зима.

Концовка 2. Долгожданная весна.

Парень входит в родную ярангу, за ним вбегает сынишка, и замыкает парад улыбающаяся жена. Перед очагом сидит отец. Деда не видно.

— Привет, пап! Я не успел? Он умер, да?

— Да, сын, ты опоздал всего на три дня. Но, знаешь, я должен тебе кое в чём признаться. Это был не твой дед! Ты же в курсе: у меня с отцом отношения не сложились, и мы с ним давно не виделись, вот я и попутал, а этот мужичок взял и подыграл. Да как хорошо! Настоящий дед!

— Что? Не мой дед? Бред!

— Подожди, это не всё. Ты не мой родной сын. Мы тебя взяли из детдома. Вот такая у нас семья.

— Что? Ты с ума сошёл?

Роман слышит дверной звонок. «В яранге? Не может быть!» Звонок повторяется, и парень открывает глаза. Он дома, в своей кровати. «Сон во сне — невероятно!» Такого с ним ещё не происходило. Снова звонок. Он бежит к двери, открывает её, и слёзы наполняют глаза. Перед ним стоят его самые близкие люди — похорошевший отец и широко улыбающийся во все двадцать два зуба дед. Снег, что так долго холодил душу, начинает медленно таять.

Концовка 3. Литературное лето.

Парень входит в ярангу и видит отца.

— Не успел? А я так хотел познакомить его с правнуком!

— Кого познакомить? — чья-то рука ложится ему на плечо. Рома разворачивается и видит перед собой улыбающегося во все двадцать два зуба деда. Он выходил попрощаться с оленями, потому что теперь ими будет заниматься его сын. Ведь это и есть настоящее семейное дело.

Маленький Ромка перелистывает страницу, но там лишь «Оглавление». Он только что дочитал книгу. Малоизвестную, но крепкую историю о настоящих семейных ценностях, в которую он нырнул с головой и не заметил, как осилил целых двести страниц. В комнату входит дедушка, Ромка прыгает ему на руки и начинает пересказывать отныне своё любимое произведение.