Научный подвал

        В подвале огромного здания, в котором раньше размещался институт академии наук СССР, пахло сыростью, плесенью и гнилью. По всему периметру стояли коробки, наваленные одна на другую.
       Кое-где с труб капала вода. Коробки разбухли от влаги и содержимое некоторых уже вывалилось на пол.
       Виталий Никифорович стоял посреди этого подвала и смотрел. Ему было больно…
       - А когда-то в этом здании трудились ученые с мировыми именами. Они развивали не только Советскую, но мировую науку, - подумал он и его рука невольно сжала медаль Нобелевского лауреата, которую он получил, но уже за рубежом.
       Присев на корточки, он начал перебирать содержимое первой попавшейся коробки. В основном это была деловая переписка института с различными организациями, а также диссертации и научные статьи сотрудников института.
       Неожиданно в руки попала какая-то тетрадь с рукописями и Виталий узнал почерк своего учителя и наставника, который покинул не только институт, но и мир в девяносто первом году.
       - Это его рука, его почерк, которым он правил мою диссертацию и первые научные статьи, - удивился Виталий Никифорович.
       Как хорошо, что наставник не дожил до этого краха… А тетрадь я на досуге изучу, возможно в ней есть что-то интересное и важное? – и он положил ее во внутренний карман рядом с медалью.
       В девяносто первом году, еще до развала Советского Союза, когда государство свернуло финансирование института, Виталий Никифорович получил приглашение на работу в Великобританию и вместе с семьей покинул Союз.
       Перед отъездом, когда контракт с Лондоном был уже подписан и Виталий собирал свой чемодан, к нему подошел пятилетний сын и спросил:
       - Папа, а ты вернешься?
       Виталий едва не расплакался от этого вопроса. Он прижал сына к себе и успокоил:
       - Конечно, мой дорогой, я вернусь, но потом мы все вместе, и ты, и мама поедем в Великобританию.
       В Великобритании он продолжил свои научные исследования и через десять лет получил Нобелевскую премию за научное открытие, которое было сделано им еще в Советском Союзе, но опубликованное уже на Западе.
       Несколько раз его приглашали вернуться в Россию, но жена и дети, адаптировавшиеся к новым условиям, отказались возвращаться, а бросить семью он не мог.
        В начале двухтысячных поступило предложение посетить институт по случаю юбилея, а также прочитать несколько лекций и встретиться с молодыми российскими учеными. Он принял это приглашение.
       Конечно, страна и жизнь в ней за эти годы существенно изменилась. Инициатива граждан и частная собственность просматривалась во всем, особенно в витринах первых этажей, пестревших объявлениями об аренде.
       Что поразило больше всего, в здании самого научного института разместились многочисленные магазины и фирмы, а сам институт занимал лишь небольшую часть этого огромного здания.
       Неожиданно в помещение вошел молодой человек. Увидев незнакомца, он поинтересовался:
       - Вы кто и с какой целью посетили подвал?
       - Я бывший сотрудник этого института, но в девяностых переехал в Великобританию, а сюда зашел… даже не знаю зачем. Когда-то, в молодости я заходил сюда покурить… Мы вели здесь даже научные дискуссии.
       Виталий Никифорович, - он протянул молодому человеку руку. – Приехал по приглашению на юбилей института.
       - Федор Полетаев, аспирант института. Так Вы тот Нобелевский лауреат, о котором нам говорили?
       - Да. А что Вы делаете в подвале?
       - У меня рядом с этим помещением небольшая лаборатория, в которую я перенес то, что было за ненадобностью выброшено во двор. Если интересно, можете заглянуть ко мне…
       Федор занимал небольшую каморку без окон, с бетонным полом и тяжелым воздухом. Чувствовалось, что вентиляция здесь отсутствует.
       На грубо сколоченных столах стояли всевозможные приборы и аппаратура. Старенький компьютер не выделялся на их фоне.
       - Да, - подумал Виталий Никифорович, - это не моя лондонская лаборатория со штатом лаборантов…
       Федор, как бы уловив мысли гостя, произнес:
       - Что поделаешь? Страна переживает сложный период, но это временное явление, я надеюсь, что скоро все наладится.
       - А большая ли у Вас стипендия?
       Этот вопрос несколько смутил аспиранта и он посетовал, что стипендия маленькая и ему приходится по субботам и воскресеньям подрабатывать грузчиком на железной дороге.
       Виталий Никифорович молча посмотрел на него, после чего поинтересовался:
       - А над какой темой Вы работаете?
       Этот вопрос воодушевил Федора и он назвал тему своей диссертации и научного поиска.
       - Как интересно, - оживился Виталий Никифорович. – И я, и мой покойный профессор тоже работали в этом направлении.   
         Да. Не идет сегодня молодежь в науку, - подумал он. Стипендии копеечные, а перспективы научной карьеры весьма туманны…
        Желаю успехов.
х х х
       Торжественные мероприятия проходили в актовом зале института. Гостей было много, но Виталий обратил внимание на то, что молодежи было мало, большинству присутствующих было далеко за шестьдесят и даже семьдесят.
       По стенам были развешаны портреты выдающихся советских и российских ученых.
       В президиуме сидели профессора, доктора наук, академики. С некоторыми Виталий Никифорович был ранее знаком по работе в институте, а также чиновники министерств, с которыми институт сотрудничал многие десятилетия.
      Директор института в своей речи говорил о высокой миссии российской науки, ее вкладе в мировую науку, но, как обратил внимание Виталий, успехи, упомянутые им и достижения, были в прошлом. За последние десять-пятнадцать лет институт не сделал ни одного серьезного открытия.
       - Перед нами, российскими учеными, - воодушевленно и с пафосом вещал директор института, - стоит высокая миссия развития не только российской, но и мировой науки. Наши ученые являются признанными лидерами во многих отраслях знаний…   
       Когда докладчик коснулся вопроса сегодняшнего дня, то упомянул имя Виталия Никифоровича и с большой гордостью подчеркнул, что ныне профессор Воронов является лауреатом Нобелевской премии и почетным академиком нескольких зарубежных университетов.
       Раздались аплодисменты и директор института пригласил Виталия Никифоровича в президиум собрания. На сцену Виталий поднимался под бурные аплодисменты.
       Последующие выступавшие тоже делали упор на достижениях прошлых десятилетий и скромно обходили вопрос дня сегодняшнего. Затем слово предоставили Виталию Никифоровичу. На трибуну он шел под аплодисменты.
       Во время выступления Виталий неожиданно поймал себя на мысли, что говорит не о том, что хотели бы услышать в президиуме, а о проблемах, стоящих перед институтом и наукой, при этом он смотрел на Федора, стоящего у стены с папкой и, как бы, обращал свою речь к нему.
       - К сожалению, - произнес Виталий Никифорович, - позиции российской науки в мире на сегодняшний день ослаблены, а само здание института превратилось в большой супермаркет…
       Эта фраза внесла некоторую нотку горечи в общий пафосный настрой, но она затерялась среди дифирамбов в адрес института.
       Вечером, придя в гостиницу, Виталий достал тетрадь своего покойного учителя, начал ее внимательно изучать и был немало удивлен тем, что некоторые открытия, за которые Виталий получил Нобелевскую премию, были в ней довольно подробно описаны.
       - Если бы мой учитель и наставник прожил еще пять-семь лет, то вполне вероятно, что это он получил бы Нобелевскую премию.
  Были в этих записях и другие актуальные вопросы, над которыми безуспешно работали несколько видных ученых.
       - Это же бесценный материал, который требует внимательного изучения. Эти идеи и выводы позволят расширить границы знаний. Завтра же встречусь с Федором и ознакомлю его с этими записями. Это поможет ему в работе над диссертацией. 
       На следующий день, после встречи с коллективом института и студентами, к Виталию Никифоровичу подошел солидный мужчина в фирменном костюме, модном галстуке и предложил встретиться для обсуждения насущных вопросов науки и будущего института.
       В руке у него была дорогая кожаная папка с золотым тиснением: Правительство Москвы.
       - У нас есть интересное предложение для Вас. Хотелось бы обсудить его…
       Разговор состоялся в каком-то солидном офисе на третьем этаже института.
       - Меня зовут Ираклий Борисович Штейнман, - представился он уже в офисе. – Я менеджер по науке при правительстве Москвы. Мы предлагаем Вам сотрудничество. Не просто разовые консультации с хорошим гонораром, но открытие центра Вашего имени, с хорошим финансированием под конкретный проект. Вам выделят квартиру, достойную зарплату…
       Штейнман взял со стола фотографию в красивой рамке, на которой была изображена молодая, красивая женщина с ребенком, протер невидимую пыль носовым платком и снова поставил на место.
       - Как Вы понимаете, наука – это политика. Государство нуждается в таких ученых как Вы.
        Вы же патриот… и, мы надеемся, не бросите страну в такое сложное время… Кстати, сегодня стоит вопрос о закрытии лаборатории Полетаева, а Вы могли бы помочь и ему. Он талантливый и перспективный ученый…
       Такое предложение заставило Виталия Никифоровича задуматься…
       Он достал свой телефон, хотел куда-то позвонить, но потом убрал его в нерешительности.
       - Вы же понимаете, что наука — она не здесь, - Штейнман показал руками на стены института. - Наука — она там, где деньги. Мы можем дать Вам деньги, а Вы можете дать нам Ваше имя. Всё честно.
       Виталий Никифорович подумал о Фёдоре, о тетради… О том, что если он согласится, то лабораторию не закроют, а если откажется — закроют. И тогда он понял, что выбор уже сделан, только он ещё не знал, какой.
х х х
       Вечером Виталий сидел в гостинице, за окном шел дождь, который монотонно барабанил по оконному отливу. Решение пришло неожиданно. Он надел плащ, взял тетрадь учителя и направился в подвал института.
       Войдя в каморку Федора, он застал его за сбором и упаковкой вещей. Увидев Виталия, он коротко и с горечью произнес:
       - Мне сказали, что если Вы согласитесь, то лабораторию оставят, а если нет — закроют. Я не знал, что с Вами уже состоялся разговор.
       -  Федор, это тетрадь моего учителя. Здесь то, за что я впоследствии получил Нобеля, а также то, что он не успел завершить.
       - И что Вы хотите?
       - Я предлагаю опубликовать работу учителя, вместе, под его и под Вашим именем. Не через институт, а в интернете, - и Виталий протянул ему тетрадь.
       Это предложение застало Федора врасплох. Он не был готов к такому варианту развития событий.
       Взяв тетрадь, он полистал ее, посмотрел на Виталия:
       - Я не умею публиковать, я только умею считать…
       - Всю работу мы сделаем вдвоем.
       Всю ночь Виталий Никифорович с Федором сидели за ноутбуком и готовили материал к печати, после чего Виталий начал диктовать, а Федор печатать. Иногда между ними возникал спор о формулировках и точности расчетов.
       В одной из формул Федор указал на неточность расчетов и внес правку.
       - Это не ошибка в расчете, такое видение было у учителя, - поправил его Виталий.
       - Нет, это ошибка, я настаиваю…
       - Какой умный и перспективный парень, - подумал Виталий, – и как он уверен в своих силах. Учитель был, конечно, гений, но и он мог ошибаться. Это замечательно, значит его дело живет.
       Когда статья была готова, Виталий Никифорович отправился к Штейнману.
       - Я не могу принять Ваше предложение. Извините…
       - Почему?
       - Потому, что наука не там, где деньги, она там, где кто-то еще считает.
       Штейнман устало улыбнулся.
       - Вы понимаете, что лабораторию закроют?
       - Понимаю…
       - Своим выбором Вы ничего не измените…
       - Не изменю, но и не продамся.
       Штейнман закрыл папку с золотистым тиснением, взял фотографию жены с ребенком, посмотрел на нее и убрал в ящик стола:
       - Когда-то я тоже был молодым и тоже умел считать, потом перестал…
       Через неделю, вернувшись в Лондон, Виталий сидел у компьютера и готовил к публикации научную статью под названием «Из архива профессора В. В. Игнатова. Публикация подготовлена В. Вороновым и Ф. Полетаевым», а затем нажал «Enter».
       Через несколько минут счетчик показал начавшиеся скачивания.
       - Есть… - обрадовался Виталий, - три… пять, одиннадцать скачиваний, - и позвонил Федору.
       - Есть скачивания.
       - Я вижу, - ответил Федор. - Одно из Германии.
       - Значит, мы не напрасно проделали эту работу.
       - Да, спасибо, Виталий Никифорович.
       - Не за что. Это ты считал…. - Он закрыл ноутбук.
       За окном шел обычный лондонский дождь, а где-то в России молодой аспирант проверял расчеты в тетради умершего профессора.
        Он положил перед собой на стол тяжелую нобелевскую медаль.
Октябрь 2026 года.