Глава 20 Майнинг отчаяния

 (Криптовалютная преисподняя)
Лифт остановился на пятьдесят втором этаже с мягким, почти неслышным вздохом, который резко контрастировал с грохотом погони в подземном паркинге. Двери разъехались, открывая вид на их «гнездо» — единственное место во Вселенной, которое всё еще пахло домом, а не озоном и паленой проводкой.
Но уют продлился ровно три секунды.
Войдя в гостиную, Мастер первым делом споткнулся о что-то твердое, металлическое и очень горячее. Нагнувшись, он увидел серверную стойку, от которой шел такой жар, что обои над ней начали сворачиваться в трубочку коричневого цвета.
— Это что за алтарь техногенного сатанизма? — спросил писатель, вытирая пот со лба.
Из кухни, жуя бутерброд с колбасой задом наперед, вышел Иван Бездомный. В руках у него был планшет, по экрану которого бежали зеленые графики сложности сети.
— Братан, это ферма, — гордо заявил поэт, стряхивая крошки на пол. — Я тут подумал… зачем нам просить деньги у Мессира или продавать душу издательству? У нас же есть прямая линия с Нижним миром!
Он ткнул пальцем в сторону стены, где из-под плинтуса тянулся толстый черный кабель оптоволокна, мерно пульсирующий багровым светом.
— Я просто слегка распараллелил поток данных. Мы майним крипту через страдания грешников. Там внизу адский дата-центр работает круглосуточно, охлаждение бесплатное магматическое. КПД бешеный! За час намайнено два биткоина!
Бегемот, сидевший верхом на этой самой стойке, активно работал хвостом, пытаясь настроить вентилятор охлаждения.
— Пинг отличный, мессир! — мяукнул кот. — Но блокчейн Преисподней почему-то считает наши транзакции благотворительностью, и налоговая Рая уже прислала уведомление об освобождении от НДС. Странные ребята.
Воланд прошел мимо искрящейся стойки, даже не повернув головы. Он подошел к панорамному окну, всматриваясь в огни ночной Москвы так, словно пытался найти там ошибку в коде мироздания.
— Какая восхитительная пошлость, — наконец произнес мессир, и в его голосе прозвучало такое разочарование, что температура в комнате упала на десять градусов. — Продать электричество, украденное у пыток, чтобы купить… что? Ненужные цифры?
Маргарита вышла из спальни. На ней был старый халат Мастера, и выглядела она абсолютно спокойной, если не считать того, как она нервно теребила пояс.
— Ванечка, ты хоть понимаешь, сколько электричества жрет эта штука? — спросила она мягко. — У нас счетчик крутится быстрее, чем планета. Мосэнергосбыт пришлет такого коллектора, что Азазелло покажется тебе феей-крестной.
Азазелло, стоявший у двери с тесаком наперевес (он ждал возвращения спецназа), лишь хмыкнул:
— Если придут отключать свет, я им палец сломаю. Или экономику страны. Посмотрим, что быстрее заставит их включить рубильник обратно.
Воланд медленно отвернулся от окна. Его правый глаз снова начал разгораться тем самым желтым пламенем, но теперь в нем было больше усталости, чем ярости.
— Вы ничего не поняли, — тихо сказал мессир. Обвел взглядом компанию: довольного Ивана, гордого Бегемота, напряженную Маргариту. — Дело не в том, что придет Управляющая компания. И даже не в том, что Сатана обидится на пиратство трафика.
Мессир подошел вплотную к Ивану. Ростом Воланд был выше рэпера на голову, и сейчас он казался воплощением всей тяжести веков.
— Твоя ошибка, юный максималист, в линейности мышления. Ты думаешь, тюрьма — это четыре стены и баланда.
Воланд щелкнул пальцами. Прямо посреди гостиной воздух пошел рябью, формируя объемную проекцию.
Они увидели камеру. Белые кафельные стены. Стерильный свет LED-ламп, который никогда не выключается. Железная койка, привинченная к полу.
За столом сидел Мастер. Небритый, осунувшийся. Перед ним лежал лист бумаги и дешёвая шариковая ручка с логотипом СИЗО №4.
Писатель плакал. Крупные слезы капали на бумагу, размывая чернила.
— Что он пишет? — прошептала Маргарита, делая шаг вперед.
— То, чего боится каждый творец, — ответил Воланд. — Глупость. Бездарность. Когда тебя лишают права на метафору и заставляют заполнять протоколы обыска под копирку. Писать грустные истории в тюрьме легко, Николай Иванович. Попробуй написать хорошую, когда за стеной всю ночь орет сосед-наркоман, а единственная доступная бумага — это оборотная сторона обвинительного заключения.
Проекция сменилась. Они увидели книжный магазин. Полки ломились от книг. Роман Мастера стоял на самом видном месте. Обложка глянцевая, тираж миллион экземпляров.
Но ценник…
«Автор: Анонимный бот-призрак. Издательство „Цифровой Пророк“. Цена: 99 рублей».
Рядом стояла книга Ивана Бездомного «Как я стал альфой», написанная литературными неграми за три дня. Она стоила 1500 рублей и возглавляла топ продаж.
— Вас вычислят, — продолжил Воланд, развеивая видение. — Не ДВД. Алгоритм. Нейросеть налоговой службы сопоставит падение напряжения в районе Москва-Сити с ростом ваших криптокошельков. К вам придут не люди в форме. К вам придет письмо. Электронное. С требованием уплатить налог на прирост капитала.
Воланд усмехнулся, показав острые зубы.
— И вот тогда, Мастер, твои слова действительно станут тяжелыми. Потому что каждое напечатанное слово будет стоить тебе реальных денег. Страх перед чистым листом превратится в страх перед судебным приставом. Ты перестанешь быть Богом своего мира. Ты станешь должником. А должники пишут только объяснительные записки.
Мастер опустился в кресло. Кровь отхлынула от его лица. Идея свободы через взлом системы внезапно показалась ему детской и грязной.
— Я хотел доказать, что мы можем сами… без них, — пробормотал он.
— Самостоятельность переоценена, — отрезал Воланд. — Как и честный труд. Хотите жить красиво? Пишите книгу, которая взорвет реальность настолько, что издатели сами принесут вам золото в зубах, умоляя поставить подпись. Это элегантнее. Это… эстетичнее.
Иван почесал затылок, задумчиво глядя на раскаленную серверную стойку.
— То есть… ферму выкидываем? — уточнил он. — Жалко. Я только название для токена придумал: $GUILT (Вина).
— Ферму оставим, — неожиданно вступилась Маргарита. Она посмотрела на мужа, потом на мессира. — Но переведем её на легальное поле. Будем майнить эмпатию. Пусть алгоритмы думают, что мы обогреваем серверы детского хосписа. Налоги платить приятнее, когда они списываются с иллюзии святости.
Воланд приподнял бровь.
— Узнаю мою Королеву. Всегда найдет лазейку в морали.
— Нам нужны деньги на адвокатов, мессир, — твердо сказала Маргарита. — Тех белых парней с крыльями, которые чуть не испортили нам паркет сегодня. Адвокаты нынче берут оплату только в стабильных валютах. Желательно — наличными и в мелких купюрах.
— Делайте что хотите, — махнул рукой мессир, отворачиваясь к окну. — Главное, помните: настоящий грабеж совершается не в темноте с ломом, а днем, с улыбкой и авторучкой.
Он направился к выходу из гостиной.
— Куда вы? — крикнула Маргарита.
— Проверить нашего друга Понтия, — бросил через плечо Воланд. — Сидение на камне плохо влияет на суставы. Да и мне надоело слушать его жалобы на отсутствие нормального эспрессо в горах. Надо привезти ему кофемашину. Иначе он начнет писать мемуары сам, и конкуренция на рынке истины станет слишком высокой.
Дверь закрылась. В квартире наступила тишина, нарушаемая лишь гулом видеокарт и тяжелым дыханием Бегемота, который пытался вытащить застрявшую между кулерами рыбью голову.
Мастер подошел к Маргарите. Обнял её сзади, зарывшись лицом в волосы.
— Спасибо, — прошептал он. — Напомнила, кто я.
— Просто не хочу возвращаться в коммуналку, дорогой, — ответила она, накрывая его ладони своими. — Там тараканы крупнее, и они не умеют говорить по-латыни.
Гул серверов внезапно изменился. Из ровного шума кулеров он превратился в ритмичный бит. Экран монитора, подключенного к адскому кабелю, вспыхнул. Вместо графиков температуры процессора на нем появилось лицо Левиафана. Огромный золотой глаз заполнил весь дисплей.
[СИСТЕМА ОБНАРУЖИЛА НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ОТВОД ЭНЕРГИИ] — проревели динамики колонок голосом, от которого затряслись хрустальные бокалы. — [ПРОТОКОЛ ВОЗМЕЗДИЯ АКТИВИРОВАН]. [ЗАГРУЗКА СПАМ-БОТОВ… 100%].
Тысячи уведомлений одновременно всплыли на всех устройствах в квартире: смартфонах, ноутбуках, даже на умном чайнике.
[ВАШ КОМПРОМАТ ОПУБЛИКОВАН.] [ВАША РЕПУТАЦИЯ: -9999] [ПРИГЛАШЕНИЕ В СУД: ПОДТВЕРДИТЬ].
Все экраны мигнули красным. По стенам квартиры поползли строки программного кода, прожигая обои до бетона. Битва за финал романа перешла в киберпространство.