Наличка

Кот: Этот двуногий абсолютно дефективное в плане эволюции существо, лишённое подшёрстка, с тупыми плоскими когтями и атрофированным обонянием. Сегодня ради нашего общего блага я совершил настоящее тактическое проникновение, спустился в сырую, пахнущую плесенью и старой побелкой темноту подвала. Полчаса неподвижно, до затекания лап, высиживал у пробитой теплотрассы, и взял штурмом лучшую самку серой крысы в этом секторе, жирную, тяжёлую, с лоснящимся плотным мехом и ещё тёплым брюшком, настоящий трофей высшей категории. Тащить её по лестнице вверх было тяжело челюсти сводило от веса, а жёсткие усы жертвы неприятно щекотали мне нос и пахли подвальной сыростью, но я терпеля я нёс этот дар. В комнату я вошёл беззвучно, мягко переставляя подушечки лап по паркету, человек сидел спиной ко мне, сгорбившись в кресле, и тупо гипнотизировал светящийся монитор. В комнате пахло его остывшим кофе и химической свежестью стирального порошка, запрыгнув на стол с глухим, едва слышным стуком когтей, я аккуратно, стараясь не размазать кровь, выронил добычу прямо на его тканевый коврик для мыши. Аккурат между клавиатурой и кружкой. Хвост мой победно заходил из стороны в сторону, отбивая по столешнице рваный ритм, это был знак высшего, монаршего расположения, моя личная инвестиция в наш прайд. И какова же была реакция этой вершины пищевой цепочки? Человек скосил глаза, уставился на притихающую тушку, и его лицо мгновенно побледнело. Он резко отпрянул вместе с креслом, едва не опрокинув кружку, в его расширенных зрачках читался первобытный, глупый ужас. Вместо того чтобы заурчать от восторга и вонзить зубы в парное мясо, он брезгливо вздрогнул, несмело протянул дрожащую ладонь, коснулся моей макушки и выдавил сиплым голосом: О боже... Вася... Спасибо, конечно, но зачем на коврик?! «Спасибо»? Серьёзно? Что мне делать с этим сомнительным набором фонем? Положить его в миску вместо ужина? Инвестировать в лоток? Этот примат совершенно не понимает базовых законов термодинамики и экономики. Любая затраченная энергия в замкнутой экосистеме квартиры должна компенсироваться, дар требует эквивалентного материального ответа. Если я делюсь с тобой дефицитным белком, то из белой поющей коробки на кухне должна незамедлительно явиться та сочная, пахнущая морем слабосолёная форель, которую он так жадно поглощал вчера в одиночку. Ну или хотя бы двойная порция влажного паштета из кролика с крошечным янтарным слоем желе по краям. Но вербальные методы воспитания на него не действуют, двуногие понимают только язык прямых убытков. Я демонстративно отворачиваюсь от него, спрыгиваю на пол и неспешным, покачивающимся шагом направляюсь к комоду, вскарабкиваюсь по обивке кресла, затем на полированную полку. Здесь, на самом краю, стоит его гордость тонкостенная фарфоровая ваза, привезённая из какой-то глупой поездки, она пахнет пылью и сухими цветами. Я сажусь рядом, замираю, поворачиваю голову и в упор, не мигая, смотрю человеку прямо в глаза. Моя правая передняя лапа медленно, с хирургической точностью, приподнимается. Подушечка касается холодного фарфора, начинается деликатное, сантиметр за сантиметром, смещение объекта к краю бездны. В комнате повисает звенящая тишина, слышно только, как натужно гудит кулер его компьютера. Мои усы чуть подаются вперёд, если дверца холодильника не хлопнет в течение следующих десяти секунд, законы свободного рынка вступят в свою силу с ускорением свободного падения...

Хозяин: У меня дёргатся правый глаз, на часах первый час ночи, дедлайн по проекту сгорает через три часа, а на моём коврике для мыши лежит… это. Я до сих пор чувствую этот запах смесь сырого подвала, мокрой шерсти и чего-то откровенно металлического. Вася сидел на краю стола, гордо распушив хвост, и смотрел на меня как генеральный директор на нерадивого стажёра. На коврике, прямо между левой частью клавиатуры и остывающим американо, распласталась огромная, жирная подвальная крыса, уже неживая, но всё ещё хранящая тошнотворное тепло. Я попытался быть дипломатом, сглотнув липкий ком, я заставил себя протянуть руку, погладить эту рыжую бестию по ушам и выдавить: «О боже... Вася... Спасибо, конечно, но зачем на коврик?!». Реакция кота была пугающей, он не замурчал, он просто перестал двигать хвостом. Его янтарные глаза сузились в две тонкие щели, в которых отчётливо читалось: «Ты дебил?». Он посмотрел на меня с таким глубоким, искренним разочарованием, будто я только что плюнул на его фамильный герб.
Затем начался террор, Вася демонстративно отвернулся, спрыгнул на пол и своей фирменной походкой криминального авторитета направился к комоду. Я сразу понял: добром это не кончится, этот шерстяной шантажист целенаправленно запрыгнул на верхнюю полку и сел ровно в двух сантиметрах от оригинальной фарфоровой вазы эпохи Мин (ладно, не Мин, но везти её из антикварного в Пекине было адски тяжело). Сейчас мы играем в гляделки,  время замедлилось, слышно только, как бешено молотит кулер моего ноутбука. Вася медленно, с садистским изяществом, поднимает лапу, его розовая подушечка упирается в холодный фарфор, с лёгким скрипом ваза сдвигается на полсантиметра к краю. Кот не мигает. Его усы направлены вперёд, локаторы ушей развёрнуты в мою сторону. Вася, фу! Не смей! мой голос срывается на фальцет. Кот делает микродвижение лапой, ещё полсантиметра, он буквально взвешивает мою ментальную стабильность на весах своей кошачьей жестокости. Что ему нужно?! Я же убрал крысу! Я завернул её в три пакета и вынес в мусоропровод, попутно вымыв коврик тремя видами антисептика. Я сказал «спасибо»! Я погладил его! Чего этот пушистый психопат от меня хочет? Ему мало сухого корма премиум-класса, который стоит как крыло от самолёта? И тут меня осеняет, вчера я готовил пасту и втихаря, пока он спал на подоконнике, съел половину упаковки слабосолёной форели. Я открывал холодильник максимально бесшумно, я не шуршал плёнкой, но похоже, от этих тварей невозможно ничего скрыть. Взгляд Васи косится в сторону кухни, а затем снова возвращается к вазе, лапа делает ещё один едва заметный толчок. Дно вазы уже наполовину висит над паркетом, это не просто каприз, это чистой воды рэкет, «Эквивалентный обмен», чтоб его. Он принёс мне своё самое дорогое сокровище из подвала свежее мясо, а я ответил ему пустым сотрясением воздуха. Настоящая мафия не принимает «спасибо» в качестве валюты, ей нужно золото, точнее, красная рыба. Ладно! Ладно, сдаюсь! я резко вскидываю руки вверх и встаю из-за стола, задние ножки кресла с грохотом режут тишину комнаты. Ваза опасно покачивается, но лапа Васи замирает в миллиметре от финального удара, кот медленно поворачивает голову в сторону кухни, убирает когти и издаёт короткое, требовательное: «Мяу». Мол, «Быстрее, двуногий, у тебя мало времени». Я плетусь к холодильнику, понимая, что в этой квартире у меня больше нет права голоса, моей жизнью управляет пушистый рыжий экономист с криминальными наклонностями...