Разъяснила ли наука духовный опыт? Худиев С. Л

Сергей Львович Худиев
Разъяснила ли наука духовный опыт?

(Фрагменты)

От осторожности к категоричности
Существует такой хорошо известный психологический эффект, как «склонность к подтверждению своей точки зрения». Люди (как верующие, так и атеисты) склонны подхватывать данные, подтверждающие, как они полагают, их уже сложившиеся убеждения – и игнорировать те, которые грозят их поколебать.
Если вы в чем-то заранее глубоко убеждены, вы будете интерпретировать все входящие данные в рамках вашей теории. На это обратил внимание известный философ науки Карл Поппер: фрейдисты повсюду видят комплексы, марксисты – классовые интересы, а астрологи – влияние светил.
По-человечески понятно, почему адепты строгой научности и критического мышления совершенно некритично отнеслись к чудо-шлему. Он идеально укладывался в их картину мира.
Есть и другой психологический механизм, который срабатывает при переходе от научных статей к популярным. Наука предполагает принцип пробабилизма – вероятно исследователи не допустили методологических ошибок при получении этих данных, и мы можем на них полагаться; вероятно такие-то гипотезы этим данным соответствуют. Вероятно данная теория – это лучшее, что у нас есть на текущий момент. Не исключено, что новые факты всё это опровергнут.
Этот научный принцип исходит из мудрого и смиренного признания того, что наши знания ограниченны, методы несовершенны, и сами мы – люди, склонные ошибаться, проявлять пристрастность или находиться в плену у ошибочных концепций.
Но широкая публика этого не любит. Профессиональный ученый, который станет говорить: «На данный момент мы предполагаем, что... но, возможно, это не так», – вызовет раздражение – чего ты на кафедру-то залез, если сам толком не знаешь?
Увы, но самоуверенный, безапелляционный шарлатан способен произвести на публику гораздо более убедительное (и увлекательное) впечатление, чем академический ученый.
При переходе от «академического» к «популярному» жанру люди волей-неволей упрощают (это еще полбеды) и теряют осторожность и сомнения (а это полная беда). «Британские ученые предполагают...» превращается в «британские ученые доказали».
Предположения обретают статус непреложной истины, за которой стоит весь авторитет науки. Отвергнуть их – значит поставить саму веру в науку под удар.
Всем известна склонность медиа предлагать своим читателям сенсационные заголовки, и готовность пользователей Сети на эти заголовки кликать. Заголовки вида «Этот шлем позволяет узреть Бога!» публикуются (и читаются) гораздо охотнее, чем что-то вроде «Извините, ошибочка вышла. Шведские исследователи показали, что шлем не работает».
Из-за этого ссылки на «шлем Бога», который «еще раз доказал» что духовный опыт – иллюзия, порожденная мозгом, до сих пор бодро бегают по Сети. Как и другие похожие публикации.
Беда в том, что картина мира современных «научных атеистов» в большой степени строится на подобного рода сенсационных и ненадежных сообщениях.
Энтузиазм вокруг шлема – хороший пример явления, которое можно было бы назвать «разъяснительством».


Разъяснительство как идеологическая практика
Популярные статьи, рассказывающие, что «на самом деле» стоит за духовным опытом, пишутся в традиционном для атеизма жанре «разъяснения» – англоязычные новые атеисты, под сильным влиянием которых находятся наши, говорят «explane away», «устранить через объяснение».
Вот есть какие-то таинственные явления, которые, казалось бы, ставят под вопрос материализм и воздействуют на воображение темных масс. Вот являются герои-просветители, которые объясняют – «а на самом деле это не более чем...». Всё имеет свое, простое, разумное и чисто научное объяснение.
Всё, что кажется выходящим за рамки материализма, – «на самом деле» иллюзия, заблуждение, психиатрический симптом или сознательное надувательство.
У практики подобного «разъяснительства» есть ряд характерных особенностей.

Подразумеваемый материализм
Такая практика исходит из непреодолимой презумпции материализма. Материализм – это не вывод из данных, это – рамки, в которых интерпретируются любые данные. Любое объяснение, допускающее реальность сверхъестественного, отметается с порога.
Не «мы исследовали духовный опыт и нашли, что он сводится к сбоям в мозге», а «мы с самого начала исходим из того, что это могут быть только сбои в мозге – наша задача выдвинуть предположение о том, как они возникают».
В этом отношении «разъяснительство» и не пытается обосновывать материализм. Материализм просто провозглашается истиной, принимаемой без доказательств. Поскольку любой духовный опыт заранее считается иллюзорным, задача состоит в том, чтобы объяснить, как такая иллюзия возникает. При таком взгляде на вещи абсолютно любые данные «подтверждают» истину материализма, и никакие вообще свидетельства не могут поставить его под вопрос.
В самом деле, мы вполне можем вызвать зрительные или слуховые галлюцинации – при помощи наркотиков или еще как-нибудь, – но никому в голову не придет утверждать на этом основании, что зрительное и слуховое восприятие иллюзорны. Даже если бы мы могли вызвать «духовные галлюцинации» искусственно, это никак не опровергало бы реальности подлинного духовного опыта и не доказывало бы материализма.
«Разъяснительство» пытается решить совсем другую задачу – как в мире, лишенном духовного измерения, люди могут переживать духовный опыт.

Наивный сциентизм
«Разъяснительство» предполагает самую наивную форму сциентизма – то есть убеждения, что реальность исчерпывающим образом описывается на языке естественных наук. Духовный опыт – это не более чем продукт каких-то неполадок в мозгу, и мы даже можем сказать, каких.
...
Однако наш ментальный опыт – не только мистический, любой вообще, такой как опыт цвета, вкуса или принятия решений – в принципе не может быть описан на языке естественных наук.
Философ-атеист Томас Нагель в своей работе «Каково быть летучей мышью» приводит хороший пример. Летучие мыши ориентируются в пространстве при помощи ультразвукового сонара. У нас, людей, нет такого органа, и мы не можем себе представить опыт летучей мыши, то, как она воспринимает мир.
Причем никакое количество объективной информации о том, как работает мозг летучей мыши, не даст нам её опыта – узнав всё о том, как сигналы от её сонара поступают в мозг и там обрабатываются, мы не познаем «каково это – быть летучей мышью».
В сознательном опыте есть несводимый к физическим данным субъективный элемент, «каково оно». Он в принципе не может быть описан на языке естественных наук.


Самоотрицание материализма
Но у материалистических интерпретаций духовного опыта есть еще одна – и, возможно, главная проблема. Можно попробовать обесценить духовный опыт указаниями на то, что «это просто такие процессы в мозге, которые мы можем описать на языке науки».
Можно даже (допустим) предъявить определенные корреляты – «во время молитвы усиливается кровоснабжение таких-то областей мозга».
Но проблема в том, что материализм обесценивает не только духовный – но и вообще любой наш опыт.
В рамках материализма не только опыт молитвы и Богообщения, но и любые наши мысли, чувства или решения – это не больше чем набор электрохимических реакций в мозге.
Причем в такой картине мира ваш мозг никогда не был предназначен для поисков истины о мироздании – он сформировался в ходе эволюции, в которой выигрывают те, кто успешнее продвигает свои гены.
А репродуктивный успех не имеет отношения к истине – самым плодовитым человеком в истории был, по подсчетам генетиков, некий мужчина, живший в центральной Азии во времена Чингисхана – скорее всего, это и был Чингисхан. Да и сейчас плодовитость никак не соотносится с истинными представлениями о мироздании – так что эволюции явно нет дела до истины о Вселенной.
В материалистической картине мира вообще любые ваши убеждения сформированы процессами, которые определяются безличными, внеразумными и лишенными цели законами природы. Если это так, религиозный опыт лишен смысла – но не только. Любой ваш опыт лишен смысла.
Выдвигая аргументы, мы в этом случае пытаемся повлиять на природные процессы в мозгах друг друга. Но пытаться влиять на природные процессы аргументами бессмысленно – они целиком и полностью определяются законами природы.
Вы не можете переубедить природный процесс. В этом случае любая аргументация заранее лишена смысла – это всё равно что пытаться заклинать ветер или дождь. Эти явления развиваются согласно законам природы – и не могут развиваться иначе.
Если процессы, происходящие в моем мозговом веществе, сделали меня верующим, бессмысленно пытаться воздействовать на них аргументами. Точно так же, как и на ваши.
Наш спор – и наши поиски истины – возможны только в том случае, если мы обладаем свободой. Я могу решить прислушаться к вашим аргументам; я могу решить рассмотреть их. Я даже могу решить изменить мою позицию под их влиянием.
Для всего этого мне нужна свободная воля. А это значит, что мои сознательные решения не должны определяться поведением вещества в коре моего головного мозга – потому что ничего похожего на свободу у материи самой по себе не существует.
Если наука отменяет духовный опыт, она – по тем же причинам – отменяет и всякую осмысленную дискуссию и, таким образом, саму себя.
Это делает весь проект «разъяснительства» в отношении духовного опыта обреченным с самого начала.

Источник:
Худиев С.Л. Разъяснила ли наука духовный опыт? [Электронный ресурс] // Азбука веры. 14.02.2023.
Скопировано: https://azbyka.ru