Кирилл Владимирович Воспоминания 004-53-55

В.Кн.Кирилл Владимирович Воспоминание - Париж - Назначение на "Пересвет"  в Порт-Артур - Отпуск в Каннах - по Ривьере на лимузине - приглашение Государя - на яхте "Полярная звезда" - Ошибки Адмиралтейства - Кузина из Вольфсгартена - Майнц - встреча с Кайзером - отплытие "Пересвета" - осень 1901 -

Глава 4 Возвращение в Россию с.53-55
Воспоминания 004-53-55

***
-53-
Елена уговорила кузину Викторию поехать вместе с нами в Париж, куда мы заранее планировали съездить.

 Это была превосходная мысль, так как мы весело и беззаботно наслаждались обществом друг друга.

Затем они вернулись в Германию, а я ненадолго заехал в Канны.

По возвращении в Санкт-Петербург, я был назначен на „Пересвет", который в то время все еще строился.

 По решению Адмиралтейства этот корабль должен был совершить свое первое плавание в Порт-Артур, что лично для меня означало - отсутствие в течение, по меньшей мере, двух лет.

Государь предоставил мне отпуск, - и я опять вернулся в Канны, где застал тетю Марию с ее тремя дочерьми - Марией, крон-принцессой Румынии, кузиной Викторией и будущей инфантой Беатрисой. Кузину Марию сопровождали ее муж и дети.

Мы с Борисом катали своих кузин на нашем лимузине, или „автомобиле", как тогда назывались машины, и изъездили Французскую Ривьеру вдоль и поперек. Лимузины тогда были в новинку, и мы принадлежали к небольшой группе автомобильных пионеров.

Наш „Пангард-Лавассьер" обладал мощностью в целых двенадцать лошадиных сил. Его двигатель заводился, как примус, он фырчал, содрогался и издавал ужасающий шум. Тормоза были небезопасны, а передние колеса - меньше задних, потому забираться в машину приходилось сзади.

Тем не менее этот первенец автомобилестроения успешно справлялся со всеми крутыми подъемами гористой местности, и зарекомендовал себя как вполне надежное и эффективное средство передвижения...

„Пересвет" стоял в Кронштадте. Инженеры и рабочие продолжали находиться на борту, наводя последний глянец.

Оттуда неслись привычная какофония звуков пневматических дрелей, стук и грохот. Отделка помещений для личного состава еще не была завершена, и Государь разрешил мне на время обосноваться на его яхте „Полярная звезда".

Каждый день я являлся на „Пересвет", где, кроме всего прочего, должен был следить за работой электрических снарядных элеваторов, которые зачастую выходили из строя.

„Пересвет" был странным судном, не менее странным, чем его судьба и судьба всех тех, кто служил офицерами на его борту.

Этот корабль был спроектирован как нечто среднее между крейсером и линкором, и преуспел лишь в том, что лишился преимуществ и того и другого: он оказался слишком тяжелым и неповоротливым для крейсера и слишком маломощным для линейного корабля.

Следует отметить, что вина за некоторые неудачи в кораблестроении лежала не на проектировщиках, - а на самом Адмиралтействе, которое прежде всего стремилось выпускать новые типы кораблей со всевозможными новшествами, не имея при этом четкого представления об их целевом назначении.

Конструкторы же у нас были превосходные, - и когда им предоставляли свободу действий, они неизменно добивались успеха.

Они были вполне способны создавать такие корабли, как „Россия", - которая поразила мир и, если говорить о судах дальнего плавания, в известной степени явилась началом революции в кораблестроении.

Судьба „Пересвета" сложилась неудачно. После капитуляции Порт-Артура, японцы подняли его на поверхность и включили в состав своего флота.

В начале Первой мировой войны Россия выкупила его у Японии, после чего он подорвался на мине и затонул в Средиземном море. В Порт-Саиде была установлена мемориальная доска в память о погибших на „Пересвете".

Однотипное судно „Победа" затонуло в битве при Цусиме.

-54-
Офицеры, прикомандированные к „Пересвету", в большинстве своем были безнадежными недоучками.

По-видимому, Адмиралтейство абсолютно ничем не руководствовалось в своих назначениях, - и выбрало их наугад.

Так, например, абсолютно некомпетентный командир корабля, которого перевели из Черноморской эскадры, - был вынужден обучаться навигации во время плавания.

Вполне возможно, что его назначение явилось чистой случайностью, поскольку говорили, что раньше он командовал „легким судном"!

Вероятно, в одном из департаментов Адмиралтейства произошла какая-то путаница - канцелярская ошибка или случайная перестановка имен, - так как остальные офицеры „Пересвета" ничуть не уступали в неопытности своему командиру.

Все это находилось в явном противоречии с устоявшейся практикой - назначения на новые корабли первоклассных офицеров и моряков.

Командир корабля был настолько беспомощным и невежественным, -  что его пришлось обучать пользованию телеграфом.

Абсолютно все легло на плечи капитана первого ранга, - который вместе с небольшой группой настоящих специалистов, стал нашим спасением.

Только благодаря ему нам удалось дойти до Дальнего Востока.

Без него, лейтенанта Кубе, артиллерийского офицера Дмитриева и офицера-навигатора Дурново,- мы бы никогда не справились с аварией, которая произошла вскоре после выхода из Кронштадта.

Атмосфера беспомощности, царившая на борту, непрестанный шум и множество других малоприятных вещей не вселяли особого оптимизма на будущее.

Такое плавание было чревато как неожиданными, так и постоянно сопутствующими опасностями. Могло случиться все что угодно, - и речь идет не о привычных морских опасностях, с которыми любой моряк знает, как бороться, - а о гораздо более серьезных опасностях, порождаемых непредсказуемой человеческой глупостью.

Повсюду царил дух дилетантизма и профессиональной несостоятельности. Двигатели, как и все остальное на борту, работали плохо.

Я не питал никаких иллюзий по поводу этого плавания,- и за три недели до того, как отправиться в эту восточно-азиатскую одиссею в несколько тысяч миль, причем в столь "приятной компании", - взял отпуск, и вместе с Ильей Татищевым поехал в Вольфсгартен.

Как всегда, мой визит оказался весьма удачным. Здесь всем восхитительно заправляла кузина Виктория; и замок, и прилежащие угодья и даже конюшни - все находилось в идеальном состоянии.

Кстати, Виктория была самой умелой, грациозной и отважной наездницей из всех, которых я когда-либо видел.

Среди гостей присутствовали принцесса Елена Шлезвиг-Гольштейнская с дочерью Торой, и принц Артур Коннаутский со своим конюшим, капитаном Уиндхемом - тоже прекрасным наездником.

Мы играли в теннис, ездили верхом, а вечерами катались в экипажах по живописным сосновым рощам, танцевали и участвовали в любительских спектаклях, и всевозможных забавных играх.

Перед отъездом из Германии мы отправились в Майнц, где проводились маневры немецкой армии.

Если мне не изменяет память, моя вторая встреча с кайзером состоялась не в этот раз, а в один из прошлых визитов в Вольфсгартен или Дармштадт.

Кайзер имел обыкновение во время ленча или обеда выделять одного из гостей и обращаться исключительно к этой персоне, вынуждая остальных присутствующих смиренно слушать.

На том памятном ленче выбор кайзера пал на меня, - и так как я отнюдь не свободно владел немецким, то чувствовал себя ужасно скованно.

-55-

Кайзер оказался экспертом в морских делах, и изложил мне тонкости перемещения кораблей при перестройке эскадры из обычного положения в боевую линию.

 Он говорил не в общих чертах, а вдавался во все подробности. Иногда мне удавалось выпалить что-то в ответ на своем немецком, который оставлял желать лучшего. Ситуация была нелепой до крайности.

Как-то меня пригласили к императрице Виктории, вдове императора Фридриха. Она была выдающейсяличностью, и в свое время играла немаловажную политическую роль.

Характер свой она, вероятно, унаследовала от отца, принца-консорта[42], и своим замком близ Франкфурта, со всеми его обитателями и гостями, управляла с почти военной строгостью.

Она не терпела ничего из того, что значилось в ее черном и весьма внушительном списке табу. Она не переносила курения, - и горе тому, кто осмеливался бросить окурок на безупречно чистые садовые дорожки.

Мои кузены рассказывали, что, когда им хотелось курить, они залезали в огромные камины, чтобы дым от их сигарет уносился тягой в дымоход.

Родственники, случайные посетители и домашние - все испытывали перед ней благоговейный ужас.

Вернувшись в Россию, я присоединился к тем, кто завершал работы на „Пересвете". Нам предстояло многое сделать за то короткое время, которое оставалось до отплытия корабля в начале осени 1901 года.

Строители по-домашнему оборудовали мою каюту. Металлические стены были обтянуты ситцем, скрепленным деревянными кронштейнами.

В течение всего плавания, следуя семейной традиции, начатой еще моим прадедушкой Николаем I, я спал на походной кровати.

Она оказалась гораздо более приспособленной к кренам корабля, чем обычная судовая койка. Когда „Пересвет" раскачивало в бурном море, я нико-гда не падал с кровати, как остальные.

Наконец все было готово к отплытию. Со смешанным чувством ожидания предстоящих испытаний и тревоги за любимого мною человека, я попрощался с родителями и друзьями,- и взошел на корабль.

Глава 4 Возвращение в Россию с.53-55
-55-

***
#ДомРомановых #КириллВладимирович #Воспоминания
#НазначениеНаПересвет  #вПортАртур  #ОтпусквКаннах #поРивьереНаЛимузине #ПриглашениеГосударя #наЯхтеПолярнаяЗвезда #ОшибкиАдмиралтейства #КузинаИзВольфсгартена #Майнц #встречасКайзером #отплытиеПересвета #осень1901