Град обречённый Братья Стругацкие Подробный разбор

"Град обречённый", братья Стругацкие. Подробный разбор произведения.

"Ничего человек не может и не умеет. Одно он может и умеет — жить для себя."

Продолжаю знакомиться с творчеством братьев Стругацких, и наконец руки дошли до спорного "Града обреченного".
Начну с содержания:  непонятно где (на иной планете, в загробном мире?) находится узкий участок суши, зажатый между огромной жёлтой стеной и обрывом. Солнце в нем искусственное и включается и выключается как лампочка, мгновенно. На этом участке суши расположен современный город, в нем живут люди из двадцатого века, но присланные сюда из разных стран и разных лет, при этом они говорят на одном языке и понимают друг друга. Они участвуют в Эксперименте, который курируют Наставники. В городе заведен особый порядок: каждый год путем жеребьевки жители города назначаются на разные участки работы, в независимости от склонности, опыта и желания. Астроном год батрачит мусорщиком, потом он становится заместителем прокурора, к примеру, и тд.

В таких условиях город не очень благоденствует,  скорее прозябает. На его окраинах уже творится хаос: там орудуют опасные дикие банды, и живут не менее дикие фермеры, которые кстати не меняют работу каждый год. Они фермеры пожизненно и обязаны снабжать город едой. За пределами города и его окрестностей начинается полуизведанная земля, остатки старого города, полуразрушенные жилые застройки. Оттуда ушла вода, и люди покинули кварталы. Дальше начинается пустыня, абсолютно одичавшие остатки местного населения. Цивилизация между стеной и обрывом находится в состоянии или упадка, или окончательного разложения.

"Град обречённый" Стругацкие писали в стол. Написали в трёх рукописных копиях,  прочитали только самым близким людям и отложили в ящик до лучших времён. Его напечатали только в конце восьмидесятых, во времена объявленной гласности. Отсюда возникает вопрос: а что же такого крамольного содержалось в нем, что понадобились подобные меры предосторожности?

Критика коммунизма и СССР

Ответ содержится в самом принципе изображённого в "Граде" общественного устройства. Мы видим город, в котором никто по сути не счастлив, но который был создан во многом по коммунистическим канонам: город принадлежит всем и одновременно никому по отдельности. Частной собственности в нем, судя по всему, не существует, все даётся вновь прибывшим в готовом виде.  Все жители трудятся на общественное благо. Раз в год путем случайной жеребьевки каждому жителю присуждается новый участок работы, без учёта квалификации, опыта и склонностей.

Это демотивирует трудиться. Нормальную карьеру сделать невозможно, самореализоваться как профессионал невозможно. Труд в этом сообществе – инструмент для достижения всеобщего блага, а не способ выделиться и самоутвердиться. Насколько это реалистичный подход Стругацкие прекрасно показывают описанием самого города - грязного, заваленного бытовыми отходами, обшарпанного с заброшенными кварталами. Люди выполняют работу по принципу "на, ....отстань!", как попало, без личного вклада.

Как бы это не выглядело парадоксально, но в городе  процветает самый жёсткий индивидуализм.  Наверное потому что человеческая природа не терпит подавления индивидуальности, и если эта индивидуальность подавляется государством,  она будет проявляться там, где внешний контроль даст трещину. Если человеку не дают самоутверждаться в труде, он начнет буянить на большой дороге, или уйдет в частную жизнь где развернется  как сможет.

Город кишит приспособленцами и преступниками. В нем процветают блат, тайная торговля оружием, проституция. Многие в обход закона содержат лавки или другой мелкий бизнес и не участвуют в жеребьевке, и на это все смотрят сквозь пальцы, потому что услуги нужны всем, вкусные продукты, которые не достанешь на складе, нужны всем, особенно временному начальству.

Жёсткий экзистенциализм.

Ироничное отношение к коммунистическому сообществу как нежизнеспособной утопии
не является на мой взгляд центральным пунктом романа, его "фишкой". Основной его конфликт носит экзистенциальный характер, и сейчас я попытаюсь объяснить его.

Представьте себе картину, что вас, хоть и с вашего согласия, забрасывают, допустим, в большой небоскреб. Все ставни на нем опущены, и вы не знаете, что находится за его пределами. Раз в сутки в нем включается искусственное освещение, затем снова отключается, имитируя ночь, и так день за днём, год за годом.

Вам говорят, что ваше пребывание в этом небоскрёбе - часть Эксперимента, но вам больше не говорят НИЧЕГО.

И вы живёте в нем, год за годом, до самой своей смерти. Ни цели, ни смысла, ни понимания - ничего вам не дают. Зачем эксперимент? Что в нем экспериментируется? Какой Высший разум его контролирует? Это инопланетяне? Бог? Рептилоиды?

Вам навязали правила, дали одежду, орудия производства, даже какие-то задачи на год, вас курируют человекообразные сущности, так называемые Наставники, но никто ничего вам не объясняет. Вы живёте в этом здании без ОБЪЯСНЕНИЯ.

Нет объяснения - нет смысла. Нет смысла - нет и веры. Нет веры - нет и надежды. Нет надежды - нет мотивации. И в этом мире надо продолжать ЖИТЬ. Существовать, работать, плодиться, передавать знания.

Сами Стругацкие описывали роман как драму экзистенциального характера. Как будут себя вести люди без внешнего смыла? Если никто им его не сообщает? Ну нет никого, кто бы им рассказал ради чего они там живут. Никого, кто бы им дал ответы на фундаментальные вопросы. Это что-то на подобии смысловой пустыни, куда их как слепых котят кто-то зашвырнул. Как бессмысленность искажает мышление людей и  как она влияет на развитие, или, скорее, на упадок самой цивилизации? Вот это, на мой скромный взгляд пожалуй и есть центральная тема романа.

Согласно законам экзистенциализма внешний материальный мир сам себя не объясняет. Он объективно существует и на этом ВСЕ.

Но человек не может просто так объективно существовать. Люди - не камни, у них есть сознание. Человек стремится жить в среде, где всему есть свое объяснение, он упорядочивает окружающий мир сначала в своем сознании, а потом уже преобразует его под свои же концепции этого мира.

Возьмем, к примеру, любую религию. Религиозный сакральный текст по сути инструкция с объяснениями. Что к чему, кто с кем, кто против кого, как себя надо вести, как не надо, что грех, что не грех. Что ждёт за пределами жизни и кто миром управляет.

Возьмем философские трактаты. По сути тоже самое: объяснения, толкования и инструкции, только для светских.

Без них, этих толкований и инструкций, жить неуютно. Нет боженьки, нет инопланетян, нет высших разумов - есть только ты и кусочек тверди. Тоскливо? Тоскливо. Ради чего существовать? Ради самого существования? Скучно и серо. А жить как-то надо. Жить, функционировать. Кто не проваливался в экзистенциональную яму, тот наверное с трудом поймет. А кто проваливался - тот знает что это такое.

Из нее можно самого себя вытащить, как барон Мюнхгаузен себя из болота - за шкирку -, или там навсегда и остаться.

Жители города по-разному относятся к смысловому вакууму, в зависимости от культурно-исторического контекста, из которого они попали в этот странный мир. Например, китаец Ван практикует суровый стоицизм, старается, несмотря на жеребьевки, оставаться дворником и ни на что не влиять. Фриц Гейгер цепляется за старую, прожитую на земле жизнь и пытается воссоздать порядки третьего Рейха, американец Дональд стреляется, русский фермер Юра, будучи человеком незатейливым, находит удовлетворение в простых радостях и семейной жизни. Таких там много, простых. Они работают, плодятся, читают газеты и стараются не задумываться. Жители  не делают цивилизацию Эксперимента жизнеспособной. Она продолжает потихоньку разваливаться, и этот распад становится ещё одной ключевой темой романа.

Цивилизация в условиях бессмысленности.

Есть такое модное словечко - бездуховность. Обычно под бездуховностью подразумевается отсутствие веры в высшие идеалы: бога, справедливость, патриотизм и тд. Я бы пожалуй применила это слово и к жителям города, хотя на мой взгляд оно до конца не объясняет их состояние. Бездуховность часто трактуется как отсутствие религиозности, а здесь мы имеет дело с вынужденным отсутствием любого смысла. В романе город выглядит так, как будто отсутствие смысла является базовым условием самого Эксперимента. Можно также предположить, что первоначальный смысл всё-таки был, но был со временем утерян. Людям даётся жилье, работа и городская инфраструктура, но больше ничего не даётся.

Жители начинают прозябать в бездуховном потреблении и заниматься по сути выживанием без всякого энтузиазма, а это довольно плохие предпосылки для любого развития. Если общество не развивается, оно начинает деградировать. Какое-то время оно попытается себя поддержать на прежнем уровне, но дальше неизбежно пойдет спад, не только общественный, но и технологический. Потому что нет импульса к развитию - нет толкающей вперёд идеи. Нет Смысла. Вот именно этот процесс и мы и можем наблюдать в романе.

Ведь что создаёт и поддерживает цивилизацию? Если мы посмотрим в исторической перспективе на древние цивилизации, то мы увидим, что создавались они вокруг развитых религий. Религия создавала культ правителя, главного (главных ) в обществе, и социальную иерархию, а тот в свою очередь старался поддерживать культ. Создавался храм, строился дворец. Вокруг них вырастал город, город подминал под себя села вокруг, города объединялись дорогами, строился порт, развивалась торговля, появлялась армия, развивались науки и тд.
И все это создавалось потому, что первоначально в цивилизацию был заложен смысл или идея. Когда же смысл перестает обслуживать власть и владеть умами граждан, начинается обратный развитию процесс. Нет ради чего вкалывать на гигантских стройках, поворачивать вспять реки Азии, строить БАМ и тд.

Мы не знаем какими идеями создавалась и укреплялась эта описанная в романе городская цивилизация, но мы точно знаем что на момент повествования их не было вообще. В начале мы видим попытки удержать общество на каком-то стабильном уровне. Руководство города все ещё стремится контролировать уровень преступности, ремонтировать технику, следить за порядком и чистотой, распределять ресурсы по справедливости. Но мы уже видим насколько хрупок этот порядок: достаточно нашествия обезьян чтобы убедится в том, что реального контроля над средой у жителей города нет. Они оказываются неспособными прогнать обезьян и просто издают распоряжение считать этих павианов домашними животными и брать их к себе домой. Изящно, но нежизнеспособно.

Мы также видим, что в городе нарушены процессы передачи знаний, в том числе и технологических. Кажется, они могут только ремонтировать старую технику, как попало, но они явно не строят новую. Это видно по диалогам в духе "сколько тракторов у нас ещё на ходу?" и по описанию мусоровозов - старых, ржавых и многократно ремонтируемых. Нарушенные механизмы передачи знаний - очень плохой знак. Если нет нормальных школ, институтов, конструкторских бюро, не поощряется научно-ислледовательская деятельность, то даже поддержание цивилизации становится со временем невыполнимой задачей.

А как эти знания в городе передавать, если советского астронома год заставляют работать мусорщиком, а затем редактором газеты? Никак. Только если бывшего инженера снять с работы дворником, погнать на ремонт трактора и вернуть обратно на участок дворника. Именно этим они там и занимаются. Мы видим, что в основном люди свою квалификацию получают в своей прежней жизни, откуда они были присланы в город. Никто здесь не становится астрофизиком или инженером, город в целом использует заранее накопленные знания, потребляет компетенции, полученные в другим местах. Своебразный паразитизм, приправленный темным фатализмом. Град обречённый он и есть.
В тексте также есть указания на то, что раньше знания в городе накапливались и успешно передавались. Кто-то создавал архивы и исторические, и технологические, кто-то создавал саму технику. В целом, можно было бы пользоваться наработками предыдущих поколений, но
кажется единственный человек в городе, кто действительно интересуется этими архивами - Изя Кацман, бывший советский диссидент, прибывший в город из шестидесятых. Это он, забросив свою семью, забывая о личной гигиене, рыщет по заброшенным окраинам города в поисках ответов на вопросы и роется в городских архивах. Кажется, больше никого высший смысл и не интересует. Информация как источник тоже никого не интересует. Мы видим, что деградация в городе происходит в первую очередь на информационном уровне, затем на технологическом, хотя социальные институты ещё держаться. Но долго так длиться не может, и действительно устоявшаяся система общественных отношений ломается.

Путч Гейгера.

 Бывший унтер-офицер Вермахта Фриц Гейгер и приятель главного героя Андрея Воронина организует военизированный переворот и устанавливает в городе диктатуру с культом своей личности.

Делает он это, кажется, из благих побуждений и по образцам, которые он вынес из своей прежней жизни - Третьего Рейха. Гейгер отменяет Эксперимент, и отменяет ротацию. Все теперь трудятся на своих местах. Жёсткими методами вплоть до расстрелов он наводит порядок в городе: убирает преступные банды и налаживает поставки еды. Несмотря на самовозвышение в виде эдакого нового фюрера, культ личности и жесткость, Гейгер даже становится популярным и почитаемым гражданами города. Потому что стабильность, хоть и  вместе с тоталитарными примесями, это все же стабильность и порядок.

Но если всмотреться в этот новый порядок, то можно заметить, что он нестабилен и легко может рассыпаться, потому что в его основе находятся все те же старые системные пороки этой искусственной цивилизации.

Инстинктивно Гейгер понимает, что нужно людям дать какую-то глобальную цель, и он создаёт проект Великой Стройки, на которой попеременно трудятся ВСЕ, отрабатывая час в день в рабочее время. Он берет под контроль все СМИ, где фактически обожествляет себя и становится горожанам чем-то вроде помеси божества и дедушки Ильича.

Гейгер устанавливает жёсткую социальную сегрегацию. Для себя и своих приспешников он строит хороший жилой комплекс (строить здания в городе не разучились), "убивая" на интенсивных работах много ценнейшей техники. Остальным он даёт стабильную занятость и полный внешний контроль, который худо-бедно замещает внутреннюю мотивацию к труду. Он создаёт спецотдел, который контролирует и приспешников, чтобы не расслаблялись. Но, несмотря на все атрибуты устойчивой власти, она все же не даёт горожанам ОБЬЯСНЕНИЯ. Гейгер не может объяснить людям что это за Эксперимент. Кто руководил Экспериментом и с какой целью? Есть ли ещё разумные существа на этом клочке суши? В длину-то он огромный, тысяча км и больше...

Изя Кацман предполагает, что в городе может подняться бунт, именно потому что люди не видят смысла. И не потому что они сытые, одетые и Гейгер вкусно их накормил, дам им жилье, безопасность и стабильность в своей микродиктатуре.

А именно потому что они не знают ради чего им всем еще нужно здесь жить. Эксперимент-то отменен. Или может Гейгер и его путч - это всё ещё часть Эксперимента, просто его новая часть?

Экзистенциальный кризис Андрея Воронина: от слепого энтузиазма до "понимания".

Главный герой романа советский астроном Андрей Воронин попадает в город из 1951 года. Ему 23 года, он молодой и восприимчивый к красивым идеям. Мы видим человека очень внушаемого и готового ради идеи терпеть и даже страдать и наказывающего и другим терпеть и страдать. Ради Эксперимента, ради светлого будущего. Что это за будущее и в чем смысл Эксперимента – этими вопросами Андрей не задается, не положено. Он принимает полностью странные порядки в городе и почти даже с мазохистическим наслаждением работает мусорщиком.

Таким мы видим его в первой части романа. Во второй части его направляют на другой участок работы, и он становится следователем полиции. Он все ещё верен Эксперименту и готов ради него делать все что потребуется. Например, оказалось что он способен отдать приказ "физически воздействовать" на подозреваемого в подвале полицейского участка ради информации. Он отдает задержанного Изю в руки Гейгера и его мрачного компаньона, чтобы те его вынудили рассказать куда он спрятал письма. Мы также узнаем, что Воронин сошёлся с бывшей шведской проституткой Сельмой и они по-своему любят друг друга и даже пытаются вести совместный быт.
В третьей части Андрей работает помощником главного редактора местной газеты. Он все ещё верит в Эксперимент и хочет служить городу, хочет донести правду до жителей. Он хочет не врать, жить праведно и по совести, но в нем накапливается усталость от недостатка информации. Нельзя долго служить Эксперименту, не понимая направления его развития. К тому же юношеский максимализм уходит, наступает зрелость. Воронин замечает все несостыковки в жизни города - дефициты товаров, блат, разбой, халтурно выполняемую работу, старую технику. Он пытается это все объяснить условиями Эксперимента, но у него это плохо получается. В третьей части он становится свидетелем путча Гейгера и опасается гонений от своего бывшего друга, потому что он на посту редактора восхвалял Эксперимент, а Гейгер против Эксперимента. В этой части романа происходит слом старого мировоззрения в Воронине. Он выбирает не служение высшей идее (Эксперименту), а спасение своей шкуры. Он сжигает потенциально опасные архивы и примыкает к победившему Гейгеру и его штурмовикам.

В четвертой части Воронин становится правой рукой Гейгера, уважаемым Советником и получает реальную власть в городе.

Вместе со своей женой Сельмой он выбирает ковер к себе в кабинет, обсуждает кого пригласить на семейный званый ужин, коллекционирует старое оружие. Он может замолвить словечко за кого-то перед диктатором, к нему в поисках протекции выстраивается очередь.

Ему нравится эта роль, он чувствует себя человеком значимым. У него есть теперь и новый Смысл - благоденствие горожан и сохранение порядка.

Складывается ощущение, что Воронин, и такие как Воронин, будут полезными винтиками в любой системе, исполнительными, не задающими лишних вопросов.  Начальство сказало что так надо, значит так надо, точка.

Он легко отказывается от служения Эксперименту и переходит к обслуживанию диктатуры, потому что Эксперимент - далекая абстракция, а диктатура вполне реальная и осязаемая. Она и накормить может, и дать по голове, если начнёшь противиться, а с инстинктами самосохранения у Андрея Воронина, вроде, все в порядке.

В пятой главе Воронин управляет экспедицией. Гейгер отсылает его и вверенных ему людей на край цивилизации чтобы, во-первых, узнать что там, во-вторых чтобы найти образ врага для Города. А вдруг за пределами известной им цивилизации есть ещё одна, враждебная им? Так называемый Антигород? Тогда можно было бы наконец дать людям цель, смысл, можно их мобилизовать вокруг власти, раздать им задачи. Образ врага - это мотивация, это хорошо. А так получается, что они одни в этом мирке, нехорошо.

Голодный, немытый, ободранный и мучавшийся постоянной расстройством желудка от дрянной пищи, пешим ходом отшагавший тысячу километров и не понимающий ради чего он дожен дальше идти, Воронин приходит к пониманию того, что его действия в целом бессмысленны.

Единственное, что, кажется, ещё имеет смысл - чистое выживание, особенно в условиях намечающегося бунта среди рядовых участников экспедиции, набранных из всякого сброда с криминальными наклонностями.

Воронин искренне восхищается любознательностью Изи, его стойкостью и последовательностью в поиске новой информации, сам же он все ещё идёт вперёд только из честолюбивого желания не опростоволоситься перед Гейгером.

Шагая в стертых ботинках и с ранами на ногах по раскаленной пустыне, без воды, Воронин сталкивается с испытанием веры. Достаточно ли он стоек чтобы служить общему благу? Достойно ли силен, чтобы преодолеть препятствия и выполнить миссию? Или ну его к черту, все бросить и вернуться домой, потому что впереди безлюдная земля, воды и еды нет, а жить хочется?

Воронин испытание не проходит, он сдается. Внутренне отказывается от миссии, хотя внешне он этого и не показывает. Он продолжает продвигаться вреред на чистом упрямстве и ради того, чтобы показать себя начальником перед другими членами экспедиции.

К нему приходит наконец ПОНИМАНИЕ, что личной миссии никакой у него нет, и смысла во всем что он делает тоже никакого нет. И смысла в Эксперименте тоже нет. Вообще ничего нет. Есть только он и пустыня, по которой он шагает. Его экзистенциальный конфликт с внешней средой описывает дугу и наконец приходит к своему закономерному финалу

Он говорит на эту тему с Изей и задаёт сокровенный вопрос: а жить - как? Как жить в этой пустоте? Как шагать по этой пустыне в НИКУДА?
Изя дает ему в качестве ответа развернутую концепцию существования, но проблема в том, что Воронину она не подходит. Он - не Изя,у него нет самоотверженного желания рыться в тоннах разрозненной информации и искать в ней смысл. Он к этому не готов и кажется на это не годится. Его жизненное призвание - служить готовому внешнему Смыслу, а не искать смысл самому.

Попав во временную аномалию, Воронин и Изя задерживаются и возвращаются в лагерь, чтобы увидеть перебитых офицеров и учёных и понять, что они теперь - вдвоем.

В конце романа измученные жаждой, они приходят на "нулевой километр" своей микровселенной и сталкиваются со своими зеркальными отражениями. Воронин стреляет в своего двойника и просыпается мальчиком в послевоенном Ленинграде, то есть возвращается в свое детство.  Его конфликт подходит к финалу, за которым ему предстоит очищение и второй поход в реальность, где он, возможно, наполнится новыми идеями и наконец обретёт смысл.

Изя – интеллигент-внесистемщик.

Особого внимания в романе заслуживает фигура диссидента из шестидесятых Изи Кацмана.

Если быть точнее, то он не диссидент, а скорее резонер-наблбдатель. Изя не протестует и не выступает против какой бы то ни было системы, нет, бессмысленный одиночный протест не входит в него планы. Изя принимает условия Эксперимента, хоть и считает их нежизнеспособными, он принимает и диктатуру Гейгера. Он принимает и самого Гейгера, несмотря на то, что во второй главе Гейгер его избил. Изя всеяден.

Он проживает стоически любые исторические изменения и рассматривает происходящее как неизбежное зло или закономерный итог определенных действий и комментирует их с позиции постороннего резонера.

Он помогает Гейгеру управлять человеческими массами и за дружеским ужином объясняет ему логику поведения толпы. И он же отправляется в экспедицию с Воронином на край цивилизации.

Изя - единственный персонаж в романе, кто заинтересован в сборе сведений о городе. Он уходит в одиночные экспедиции на заброшенные окраины города и он же роется в городских архивах. Он ищет сведения о самом  эксперименте, пытается понять первопричины. Он же делает прогнозы что будет дальше. Изя нашел свидетельства того, что после смерти в городе его жители возвращаются в прежнюю жизнь, откуда их забрали.

Изя не служит людям, ему на них по большому счету наплевать. Ему неинтересны их желания, амбиции, их мелкая социальная возня. Именно поэтому он принимает диктатуру Гейгера и не отказывается от самого Гейгера как от приятеля. То, что Гейгер его избил и многих жителей города расстрелял, Изя меряет точно такой же масштабной сеткой как и то, что Гейгер раздобыл кусок колбасы или Гейгер с ним поужинал. Для Изи все события имеют равную ценность, он не проживает их, а как бы наблюдает за ними со стороны. Он- вне любой системы человеческих взаимоотношений.

Представьте себе двухмерный плоский мир и трехмерного наблюдателя, который смотрит за этой плоской двухмерной возней сверху, не вмешивается, а только комментирует? Вот это Изя Кацман,

фигура внесистемного наблюдателя и толкователя событий.
У Изи есть цель, ради которой он забрасывает свою семью и забывает о личной гигиене: Изя служит Храму. Что это за Храм, он подробно объясняет разуверившемуся Воронину в конце романа, когда тот сваливается в экзистенциальную яму.

В изиных глазах человечество часто совершает неприглядные поступки, так что чему удивляться. Таковы люди. Люди по своей сути потребители с сильно развитым животным началом и цели у них приземлённые, и это в порядке вещей. Нечему удивляться, что рядовые члены экспедиции окончательно морально разложились, они объективно склонны к разложению.

Но есть среди всех этих полуживотных удивительные творцы и устроители, писатели, учёные, философы, художники. Они создают храм человеческой мысли. Они толкают историю вперёд и создают СМЫСЛ своим творением. Они в какой-то степени боги по отношению к остальным, и все же одновременно они люди со своими пороками.

Дальше Кацман в беседе с Ворониным излагает свою концепцию человечества. Люди делятся на три категории. Первые - это творцы.Они строят храм, наполняют его идеями и делают его прекрасным. Благодаря им человечество имеет источник Смысла. Вторые - жрецы, и к ним Изя причисляет самого себя. У них нет творческой искры и они не боги творчества, но они готовы беззаветно служить Храму. Они хранят идеи и передают их в поколениях, берегут тексты и артефакты и следят, чтобы храм человеческой мысли не разрушился. Все остальные - потребители, как, например, Воронин и другие жители города. Это толпа, ничего не создающая кроме социального хаоса.

Когда отчаявшийся Воронин спрашивает: а как же жить тогда? Чему служить если смысла нет?! Изя ему отвечает: служить Храму. Других смыслов у человечества нет, кроме тех, которое оно само для себя создаёт. Не какой-то Наставник извне или Бог дают смысл людям, а они сами, вернее лучшая их часть.

И к этой лучшей части и нужно обратиться всем своим естеством, тогда и сам ты станешь возвышенным, а не потребленцем с набитым брюхом.

Изя искренне верит в лучшую часть человечества и свою веру он укрепляет вечным поиском и сбором знаний.
Это очень самоотверженная жизнь. Не каждый может неделями уходить в экспедиции чтобы найти несколько свитков, или торчать в архивах. Мы можем увидеть разницу в поведении Изи-жреца и Воронина-потребителя когда они заходят в старый заброшенный город. Изя сразу бросается на поиски знаний в городскую библиотеку, а Воронину становится скучно и неинтересно.

Думаю, что в фигуре Кацмана Стругацкие изобразили свои личные взгляды на истинную советскую интеллигенцию, показали каким должен быть настоящий интеллектуал, а не карьерист - бюрократ от искусства.

Они показали, что внутри настоящего интеллигента находятся неистощаемая жажда знаний, полная самоотдача и способность жертвовать своими личными интересами в пользу Храма.

Я подхожу к концу своего подробного разбора романа, несмотря на то, что в нем есть ещё несколько очень ярких образов и фигур, достойных анализа. Например, образ Красного дома (метафора человеческой души), фигура польского пособника нацистам, утверждающего, что город на самом деле не эксперимент, а круг ада и все жители давно уже мертвы.

Читать роман иногда тяжело с технической точки зрения, потому что Стругацкие вводят новые сведения в роман без предварительного объяснения, переставляют местами тему и рему, называют имена и лишь несколько абзацев или страниц спустя читатель узнает что это за фигуры и чем они примечательны. Такой у братьев авторских стиль.
Роман убедительно рекомендую к чтению, особенно тем кто интересуется социальной фантастикой.