Тайный совет. Кочубей, Искра и Апостол

Был теплый, славный вечерок,
Сверчки за печкою трещали,
В светлице трое казаков,
За чаркой время коротали.

Судья Василий Кочубей
Друзьям речёт без лишних слов:
«Мазепа-гетман с виду чист,
Но в стане он теперь среди врагов.
Полтаву, Киев, весь наш край
Отдать Лещинскому готов».

Его Апостол молча слушал,
Рукой могучей подпирая скулы.
В нем страх измены разум рушил,
Что скажут в войске нам казачьи есаулы!

Встал Искра, чарку сжав рукой:

«Забудем, паны, про покой!
В глазах зажёгся лютый порох
Топор – судья в подобных спорах!»

Кочубей:
«Царю писать папиру надо!
Он нас услышит, он поймёт!»

Апостол:
«А коли царь папиру эту
Наветом, клеветой сочтёт?
Нас выдать гетману прикажет,
И всех на плаху приведёт!»

Искра:
«Так что ж сидеть и тихо ждать,
Пока нас всех зажмут в кулак?
Петра я пробовал призвать,
Но каждый шаг - как шаг в овраг!»

Кочубей:
«Пиши! А я подпишу листок, —
Свидетель — Искра, ты — судья!
Петлей нас обвивает рок,
Простите, братья-кумовья!»

Апостол:
«Я не судья... пред всеми чист, —
Живым кто выйдет, с тем и я!

Искра:
«Скажи, Данила, очередь твоя!
«Ты с ним иль против? Ради Бога!
Молчишь, Данила, отвечай же не тая,
Папира - к плахе близкая дорога!

Апостол:
«Я с краем, Искра. Край — не он.
Но коль в засаду попадётесь —
Не я у дыбы приму ваш стон
Коль под Мазепой растрясётесь!»

Судья кивнул:
«Не ты. Мы сами. Если враг почует, —
Падём мы ниц пред царскими очами,
Пойдём на плаху горькими шагами...
Пусть тайный знак твой шею застрахует!»

 В чьем доме был такой совет,
Предания нам не сохранили,
Но на Мазепу казаки
Донос под утро сочинили.