Доносы. 1707-08 годы

На гетмана супруги Кочубей
Обид немало в сердце накопили.
В Диканьке тихой, средь ночей и дней,
Удары мести как кинжал точили.

К семье примкнул полковник Искра,
Обиду горькую носил.
Казак полтавский, старый воин,
Что саблей ворогов рубил.

Распутник-гетман тайной страстью
К его жене в ночи сгорал,
Своей бесстыдною он властью
Покой семейный донимал.

Теперь два мужа мстить готовы
За честь семей, подняв клинок,
Не зная, что конец суровый
Кует им лютый, грозный рок...

Уж целый год, как с гетманом раздор,
В Москву монах отправлен, Никанор.
Царю он слово должен говорить:
«Мазепа-гетман хочет изменить!»

Но доказательств в том доносе нет,
Не верит царь, сказав: «Тут лишь навет!»
И дабы дело тайно прояснить,
Велел за гетманом надзор установить.

Так в ожидании месяцы текли,
А дни за ними следом пролетали...
Тогда следов измены не нашли,
А может, просто плохо их искали.

Казак Яценко мчит во весь опор,
Везёт письмо в суме своей дорожной.
Чтоб с гетманом решился этот спор,
Шлёт Кочубей второй донос тревожный.

«Коль царь Батурин лично посетит,
Гласит пергамент, сургучом укрытый,
Он вероломно, посреди торжеств
И пира праздного да будет там убитый!»

Царю Мазепа тут же отписал:
«Судья казачий дерзко клеветал!
Хоть плотский грех я с девой совершил,
Тебе я, царь, душой не изменил!

И в подтвержденье преданности слов
Отдать тебе, мой государь, готов,
Все, что писала мне княгиня Дольская,
Змея ехидная и интриганка польская.»

Был государь наш к донесеньям глухим,
Но круг собрался на Диканьке судьбоносный.
Повёз Святайло-поп путём лихим
Царю Петру письмо дорогой слёзной.

Везёт священник тайные бумаги,
Сквозь темный бор, и реки, и овраги.
Полковник Осипов, Ахтырского полка,
Заветный свиток взял, и вздрогнула рука.
Бумагу спрятав, оседлав коней —
Он мчится в Киев через марево теней.

А там Голицын-князь, властитель и судья, —
Измены гетмана вскрывает тайный след.
Печатью царскою, всей правды не тая,
Скрепляет свиток. Но царь речёт: «Навет!»

Хотел царь сжечь донос в огне,
Сказал: «Мазепа верен мне!
Я строго накажу клеветников,
За ложь, обман, я их лишу голов!»

Петр думал, прочтя Кочубея донос,
Что личный судья свой решает вопрос.
Пишет доносы из чувства лишь мести,
Распутнику старому мстя за бесчестие.

Мазепе отвечает царь письмом:
«Суди злодеев ты своим судом.
Тот, кто, поднял сей подлый крик,
Наказан будет, гнусный клеветник»

Пётр указал: «Лжецов сиих сковать!
Велю Мазепе «головою» их отдать!».

Решенье царское для них
Предстало смертным приговором
И для российского царя
Навек останется укором…