Разорение Диканьки

В подвалах Витебска, в темнице,
Василий Кочубей томится.
Коханке перстень подарив,
Мазепа-гетман сожалеет.
Порывы страсти укротив,
Теперь в тиши ночной стареет.

К Матрёне гетман охладел.
Забрать обратно захотел.
И перстень-ключ, свой талисман,
Что хитрой деве был отдан.

Давно измену замышляя,
К себе наперсника призвал, —
И, карты шведские скрывая,
Ему он порученье дал.

Он шепчет Орлику на ухо:
«Кольцо с рубином и печать,
Изъять в Диканьке должен тайно,
Найти ты должен, мне отдать.

Уже в дороге пыль клубится,
Казаки мчатся сквозь туман,
Летит отряд, как злая птица,
Сметая все, как ураган.

В Диканьку гетманские слуги
Ворвались бурею ночной.
Кружили кони в диком круге,
Как злые бесы под луной.

Мазепы грозная орава
Крушила сундуки, столы.
Для них закон — разбоя право,
Летят иконы на полы!

Сам Орлик, гетманский наперсник,
Налет разбойный возглавлял,
Искал добычу, как кудесник, —
Печать и перстня не сыскал.

Пред ним, бледна как призрак белый,
Жена честная предстаёт.
Стоит горда, держалась смело,
Но Орлик спуску не даёт!

«Где перстень, баба? Где печать?» —
Кричал шакал, сорвав покров, —
«Жизнь дочерей коль не мила!»
Грозил клинками сердюков.

Огнем и саблей угрожал,
Лишить ее грозился чести,
Он злобой бешеной дышал,
В угаре страшном жуткой мести.