Глава 2. Неужели Христос разделился?

1. Один Христос — разные христиане

После разговоров о разделениях хочется задать простой вопрос: почему мы называемся христианами? Потому что веруем в Иисуса Христа, признаём Его Господом и Спасителем и стремимся следовать за Ним.

Но рядом с этим общим именем существуют и другие: православные, католики, лютеране, баптисты, старообрядцы, старокатолики. Каждое имеет свою историю и помогает людям выразить церковную принадлежность. Это не пустые слова и не случайные ярлыки. И всё же прежде этих названий для нас есть имя Христово: мы — Христовы.

Конечно, найдутся люди, которые возразят: «Если кто-то не принадлежит к истинной Церкви, разве можно назвать его христианином?» Мне приходилось слышать такие слова. И я считаю, что произносить их следует с большой осторожностью.

За годы изучения христианства и благовестия мне довелось бывать в разных христианских церквях. Где-то я приходил гостем, где-то сам участвовал в церковной жизни. Я видел людей во время богослужений и за их пределами: как они молятся, переживают горести, помогают ближним, стараются справляться со своими грехами. Разумеется, я не способен заглянуть в чужое сердце и не могу говорить за всех.

Но у меня не повернётся язык сказать человеку, искренне верующему во Христа и старающемуся жить по Его учению, что он вообще не христианин только потому, что принадлежит к другой конфессии.

Я могу не принимать его богословие и оставаться твёрдо убеждённым в истинности своей Церкви. Но это не даёт мне знания о каждом движении его души. Окончательный суд о человеке принадлежит Богу.

У представителей традиционных христианских конфессий есть общее исповедание основополагающих евангельских событий. Мы вспоминаем Благовещение, когда Дева Мария ответила ангелу: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1:38). Читаем о рождении Христа, Его Крещении, призвании апостолов, чудесах и Нагорной проповеди. Вспоминаем Тайную вечерю, на которой Он преподал ученикам хлеб и чашу. Мы веруем в Его крестную смерть и Воскресение. При этом понимание Евхаристии, искупления и действия благодати может существенно различаться — скрывать этого не нужно.

Но когда мы открываем Евангелие, перед нами предстаёт Иисус Христос, Которому стремимся следовать. Это не отменяет разногласий — зато напоминает, с Чьим именем мы связываем собственную жизнь.

2. Благая Весть, которая нас объединяет

Христианские традиции по-разному расставляют акценты. В одних больше внимания уделяется богослужению и таинствам, в других — личному чтению Писания, проповеди или общинной жизни. Но убрать из христианства Благую Весть невозможно, не лишив его самого основания.

В чём же она заключается?

Бог не оставил человека один на один с грехом и смертью. По любви к миру Сын Божий стал человеком. Иисус Христос принял страдания и крестную смерть ради нашего спасения, искупил наши грехи и воскрес, победив смерть. В Нём человеку открыт путь примирения с Богом и надежда вечной жизни.

Христианство начинается не с того, что человек должен сделать для Бога, а с того, что Бог совершил для человека.

Это не означает, что вера ограничивается одним признанием евангельских событий. Христианин призван молиться, бороться с грехом, обращаться к покаянию, участвовать в церковной жизни, совершать добрые дела. Но все эти усилия не должны заслонять Христа, ради Которого мы их предпринимаем.

Мы стремимся уже в земной жизни жить в общении с Богом. В разных традициях этот путь раскрывается с помощью различных богословских понятий. В православии особое место занимает обожение — приобщение к Божественной жизни по благодати. Католическое богословие также говорит об участии в жизни Бога и освящающей благодати. В лютеранской и баптистской традициях важны учения об оправдании, освящении и обновлении человека действием Святого Духа.

Было бы неправильно объявлять все эти учения тождественными. Но во всех них духовная жизнь христианина неотделима от Христа и Божией благодати.

Можно строго соблюдать религиозные правила, знать множество молитв и хорошо разбираться в истории Церкви, но постепенно забыть, ради чего всё это совершается. Евангелие напоминает нам не только о наших обязанностях, но прежде всего о Божией любви, о прощении и надежде.

Поэтому Благая Весть нужна не только людям, впервые услышавшим о Христе. Мы сами нуждаемся в ней снова и снова. И когда беседуем с христианином иной традиции, мы можем делиться не только различиями в богословии, но и тем, как живём этой Вестью: как Господь укрепляет нас, помогает преодолевать трудности и ведёт к покаянию.

Евангелие дано нам не для соревнования в красноречии. Оно дано для жизни со Христом.

3. Разные традиции — общее наследие

Размышляя об истории христианства, я заметил интересную особенность: иногда люди словно останавливаются в определённом столетии и смотрят на всё остальное через его призму. Для одних важнейший период — первые века, для других — эпоха Вселенских соборов, для третьих — Реформация.

У каждой традиции есть события, определившие её историческую память. Это естественно. Опасность начинается там, где одна эпоха становится единственным ключом ко всей истории Церкви.

Мы открываем древних авторов и заранее ищем у них подтверждение своего вероучения. Но, может быть, полезнее сначала попытаться понять, что они сами хотели сказать? В каких обстоятельствах жили, с какими вопросами сталкивались, как объясняли Писание?

История христианства — не только склад аргументов для современных споров. Это история людей, которые веровали во Христа задолго до нас.

Наше общее наследие огромно. В древней Церкви возникали и развивались формы богослужения, церковной молитвы и общинной жизни. Христиане переписывали и переводили Священное Писание, писали толкования, защищали веру во время гонений, спорили о сложных богословских вопросах. Многое из этого наследия — пусть и в изменившемся виде — присутствует в жизни сегодняшних Церквей.

После крупнейших разделений история христианства не остановилась. В разных церковных традициях продолжали появляться богословы, проповедники, духовные писатели и люди, посвятившие жизнь служению ближним. Изучать их наследие не значит автоматически соглашаться с их учением. Но для меня это напоминание о том, что Бог может обратить во благо даже последствия расколов, не делая сами расколы благом.

Чем глубже мы знакомимся с историей, тем лучше понимаем сложность церковного пути, причины наших разногласий и собственную традицию. Возможно, такое изучение укрепит нас в прежних убеждениях. Но оно точно не требует превращать всё прошлое в поле битвы между современными конфессиями.

Наше историческое наследие — богатство, которое следует изучать бережно и честно.

4. Единство без стирания границ

У каждой христианской конфессии есть своя духовная и культурная красота. Православие хранит богатство иконописи, церковного пения и подвижнической литературы. Католическая традиция — выдающееся церковное искусство, мистическую письменность и примеры деятельного милосердия. Лютеранство известно общинными гимнами и музыкальным наследием Иоганна Себастьяна Баха. В баптистских общинах заметно внимание к изучению Библии, личному свидетельству и взаимной поддержке.

Разумеется, эти качества не принадлежат исключительно одной конфессии. Но знакомство с разными традициями может духовно и культурно обогатить человека, даже если он не принимает чужих богословских убеждений.

Если у нас столько общего и прекрасного, почему бы просто не объединиться? На первый взгляд мысль привлекательна. Однако каждая Церковь живёт внутри целостного вероучения, и далеко не все его положения совместимы с другими. Искусственно собранная из «лучших частей» общая традиция не обязательно станет чем-то лучшим; можно утратить внутреннюю связь того, что формировалось веками.

Но отказ от искусственного объединения не означает отказа от взаимопомощи. История даёт этому немало примеров.

Во время Второй мировой войны христиане разных традиций помогали преследуемым. Например, во французском Ле-Шамбон-сюр-Линьоне и окрестностях протестанты, среди которых был пастор Андре Трокме, вместе с католиками, квакерами и другими помощниками укрывали евреев, спасавшихся от преследования. Их разногласия не исчезли, но перед лицом беды на первый план вышла забота о человеческой жизни.

Другой пример — Соловецкий лагерь особого назначения. В 1920–1930-е годы там находились и православные, и католические священнослужители, в том числе экзарх русских католиков Леонид Фёдоров. По сохранившимся свидетельствам, общая судьба заключённых могла смягчать прежнюю напряжённость между представителями двух Церквей. Это не отменяло их вероучительных различий, но опыт людей, переживших общую беду, заставляет задуматься.

Почему для проявления братской поддержки нам иногда требуется трагедия? Если люди находили возможность помогать друг другу в войну и заключении, разве мирная жизнь оставляет нам меньше возможностей?

Христос сказал: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35). Я хочу, чтобы эти слова говорили о нашем отношении друг к другу не только во времена испытаний, но и в обычный день.

Читать далее: http://proza.ru/2026/10/20/614