И да вспыхнет пламя!

Он горел. Горел, не видя вокруг себя ничего кроме разноцветных всполохов ярко-алого пламени и не ощущая ничего кроме сводящей с ума боли, накатывавшей на его измученный разум, словно волны бесконечного прилива которому не было видно ни конца ни края. От этой боли несчастный не помнил ни кто он, ни как его зовут, ни тем более, где он находился, а главное, за что он испытывал эти нескончаемые муки, длившие по его ощущениям целую вечность.

Лишь одно поддерживало в нем стремление жить, а не раствориться в этом огненном хаосе – ярость. Ярость что горела в его душе так ярко, что могла бы поспорить с окружавшим его огненным вихрем. Кто бы ни бросил его здесь он ненавидел их настолько, что временами его отчаянные крики сменялись громким полным гнева ревом.

Временами пленнику начинало казаться, что он не один в это полной боли бездне и за огненными вихрями то и дело возникал силуэт исполинского существа, корчившегося и извивавшегося в тех же самых муках.
 
Хватаясь за эту тонкую ненадежную соломинку его воспаленный от боли разум готов был поклялся, что иногда за оглушительным гулом пламени он мог расслышать более низкий и истошный вопль другого узника, но новая волна боли прогоняла все мысли и видения, оставляя лишь крик что вырывался из его собственного рта.

Сколько это продолжалось? Год? Два? Столетие? Пламя не гасло ни на секунду, лишая его возможность определить проведенное в бездне время.

В очередной раз, разглядев исполинский силуэт он, собрав свои последние силы, закричал настолько громко насколько смог, стараясь привлечь внимание еще одного пленника, словно от этого зависело его существование. Мгновения сменяли друг друга, и когда он уже отчаялся, в его голове раздался глубокий грудной голос, совершенно не похожий на крики обреченного на вечные муки существа.

- Я слышу тебя! – От силы голоса в его голове словно разрывались небольшие снаряды боли, но тем не менее пленник едва не сошел с ума от счастья.

- Кто ты? Где мы? Как я сюда попал… - вопросы сыпались, словно из прорванного мешка, но ответом на них прозвучал лишь вымученный смех гиганта на мгновение показавшегося за языками пламени.

- Я такой же узник, как и ты – в голове раздался вздох, после чего наступила небольшая пауза – что же до того, где мы боюсь, если я попробую объяснить, ты все равно ничего не поймешь.

Волна боли накатила вновь и буквально чувствуя, как его кости плавятся от нестерпимого жара, пленник закричал, вторя раздающимся из пламени воплям его собеседника.

В этот раз боль отступила быстрее, и голос существа вновь раздался в его голове.
- Ты хочешь выбраться отсюда малыш?

- Да! – На этот раз он был точно уверен, в том, что его крик донесся до исполина, даже сквозь бесконечный гул пламени.

- Хорошо – могло показаться, что существо даже вздохнуло с облегчением. – Я помогу, вот только и ты должен будешь помочь мне.

- Я согласен! Согласен! –  Надежда родившаяся в его душе от этих слов только усилила муки и, продолжая кричать пленник был готов пойти на что угодно лишь бы выбраться из этого огненного ада. – Что мне нужно будет сделать?

- Ты все узнаешь Уголёк – в голове вновь раздался вымученный смех – но помни, что если ты не справишься, то вернешься сюда и в это раз навсегда!

Стараясь подобрать слова для того чтобы убедить неведомого исполина в своей верности, пленник уже набрал побольше обжигающего воздуха в сжавшиеся от боли легкие, как неожиданно слепящий свет пламени сменился темнотой, а его бесконечный рев превратился в полную тишину, казавшуюся просто оглушительной и от того пугающей настолько, что опешившему узнику не оставалось ничего кроме как свернувшись в клубок ждать, дрейфуя в полной, кромешной тьме.

Бесконечный жар огненных вихрей ушел, оставив после себя лишь небольшой огонек, теплящийся глубоко в его душе, и хоть это пламя скорее походило на еда тлеющую лучину, он почему-то точно знал, что при желании из него можно будет раздуть всепожирающий пожар.

Постепенно бархатная темнота стала уступать одинокому лучу света, по началу робкому, но с каждым мигом становившемуся все более ярким пока, наконец, не заполнил собой весь его мир.

В ответ на это мир расширился, наполняясь звуками, ощущениями и запахами пока наконец, не лопнул, словно мыльный пузырь, отчего узник в панике ухватился за единственное, словно эхом отдающееся в его голове – Уголёк. Так его назвал гигант и только это своеобразное имя послужило спасительным якорем на пути всего того безумия что обычные люди привыкли называть повседневным миром.

Первым что увидели его постепенно привыкшие к свету глаза, стали разнообразные огоньки, превратившиеся во всевозможные надписи и витрины, в которых Уголёк разглядывал собственно отражение – высокий уже не молодой мужчина с серыми, кажущимися припорошенными пеплом волосами, и руками, на которых красовались ужасающие ожоги, словно он когда-то сунул их по меньшей мере в доменную печь.

Но не только его облик заставлял редких в такое позднее время прохожих оглядываться в недоумении. Дело в том, что он был абсолютно голым и совершено не представлял, где ему можно было бы раздобыть одежду. Некоторые люди уже начинали снимать его на странные прямоугольные  пластинки, в которых Уголёк с трудом распознал мобильные телефоны.

Желая поскорее избавиться от любопытных и осуждающих взглядов, мужчина нырнул в ближайшую подворотню, и только окунувшись в ее спасительный полумрак, почувствовал себя хоть немного в безопасности.

- Эй, псих ты чего голым-то разгуливаешь? – Слегка насмешливый неприятный голос заставил Уголька повернуться, чтобы увидеть одетого в поношенное кожаное пальто человека, направляющегося к нему развязной походкой. – Эй, я с тобой разговариваю, шизик! Ты что немой?!

Человек неожиданно толкнул Уголька плечом и это, казалось бы, такое простое действие разожгло ту самую ярость, что все еще тлела в груди бывшего узника бездны. Ярость что не давала ему сойти с ума вскипела и не сдержавшись Уголёк буквально прыгнул на обидчика и повалив прижал того к земле и сразу нанес сильный удар прямо в удивленное лицо.

От удара плоть человека съежившись потемнела после чего буквально рассыпалась мягкими серыми хлопьями пепла еще до того как он смог что-то сказать или даже крикнуть от неожиданности.

Вот только от потери обидчика ярость нисколько не утихла и прислонившись к стене здания Уголёк судорожно глотал ртом воздух, в изумлении глядя как на его обожженных ладонях появлялись первые языки пламени. Еще немного и он не сможет сдерживать его.

- Тише малыш! Успокойся! – Голос исполина возник в его голове так же неожиданно как отблески того самого огненного ада озарили темную до этого подворотню.

- Если ты будешь так кипятиться, то можешь просто-напросто сгореть и вернуться сюда. А мы ведь этого не хотим?

- Н-н-нет – от одной мысли о том, что он может вновь ощутить, как его тело медленно сгорает и плавится, ярость тут же потухла, сменившись льдом, от которого по ощущениям скрутило всего внутренности Уголька.

- Вот и славно – исполин в его голове судорожно вздохнул и продолжил – я рад, что у тебя получилось выбраться, вот только это ненадолго, если не сможешь найти…

- Что найти? – не заметив, как перебил своего спасителя, Уголёк мог думать только о том, что вскоре снова может вернуться в огненный ад, из которого только что вырвался.

- Если дашь мне закончить, я покажу – по тону было не понятно сердиться исполин или нет, и через мгновение в голову Уголька словно начали заливать теплый поток жидкости, в котором мелькали образы и воспоминания, которых точно не было в его прошлом.

Он видел круглый зал облицованный темным камнем и людей в черных мантиях собравшихся вокруг того что могло быть только алтарем на котором находился вытянутый предмет плохо видимый за спинами собравшихся.

- Нам нужен предмет с алтаря?

- Да – гигант усмехнулся –  ты все правильно понял, но не тешь себя надеждой, достать его будет непростой задачей. Тем более что у тебя не так уже много времени.

- Сколько… – он не смог закончить вопрос из-за дикого чувства отчаяния тисками сжавшего его горло.

- Если повезет, то у нас есть около трех дней – перед тем как дать ответ его собеседник на секунду задумался – думаю раньше тебя не хвататься. Но все равно тебе нужно спешить!

- Кто не хватиться? Кто!? – Неужели в том огненном аду мог находиться кто-то еще кроме них двоих? Но сколько бы он не «кричал» его вопрос остался без ответа. Издав вздох скорее похожий на всхлип боли гигант исчез, и подворотня вновь погрузилась во мрак.

Решив, что с него хватит пока неприятностей, Уголёк быстро надел на себя вещи сожженного человека и, отряхнув от пепла подол пальто, поднял воротник, выходя из подворотни на освещенные фонарями ночные улицы.

Ночной город всегда живет свой особенной жизнью, немного отличающейся от обычной дневной суеты. С наступлением темноты становиться больше свободы и гораздо меньше ответственности. Так что неожиданно для себя оказавшись в районе города, который вполне мог носить громкое имя «трущобы», Уголёк прекрасно замечал вокруг себя проявления и того и другого.

Проходя мимо пары дерущихся одетых вполне прилично алкашей, не поделивших последнюю бутылку, он обратил внимание на бритоголовых парней, наблюдавших за потасовкой с недобрыми усмешками.
Один из них словно поняв, что за ним наблюдают, грозно двинулся в его сторону, но был тут же остановлен остальными. Похоже, эта стая хищников уже нашла для себя жертв на сегодня.

- Привет красавчик! – Возникшая словно ниоткуда размалеванная девица буквально повисла у него на шее и, спрятав обожженные руки за спину, Уголёк удивленно на нее уставился.

- Ты чего такой скучный? Может, пошалим? Машина есть? Если нет, то можно и ко мне, но будет дороже! – Поняв, что именно она предлагает он лишь отрицательно покачало головой, после чего проститутка, недовольно фыркнув и обругав его, удалилась.

Смотря по сторонам, он понимал, что все это совершенно не было для него в новинку. И проститутка, и бритоголовые бандиты, которые наверняка уже разобрались с пьянчугами, лишив тех последних денег и даже пара наркоманов лежавшие в соседней подворотне, он все это уже видел и знал. Знал, чем ночной жил город и медленно бредя в сторону станции метро Уголёк, искал в себе ответы.

Может он тоже когда-то точно так же ходил по полупустым улицам, избегая неприятностей и жил самой обыкновенной жизнью? Или же наоборот он мог быть в числе тех самых парней поджидавших в подворотне очередную запоздалую жертву? Может быть, именно за это он оказался заперт в бездне?

Мысли, не давая ему покоя словно рой разозленных пчел носились вокруг, и от осознания собственной беспомощности Уголёк вновь начинал чувствовать злость.
Чистый белый лист его памяти раздражал его, принося лишь неуверенность и чувство растерянности, пока, наконец, бумага не стала желтеть, уступая напору вновь разожженного огня.

Упав на колени, он с силой впечатал кулак в ни в чем не повинный камень дорожки ухоженного сквера, через который шел. Удар! Еще один! Еще! Еще! Еще… Боль от разбитых в кровь костяшек только подстегивала его, принося некое извращённое удовольствие и только все больше и больше распаляя вихрь ярости, что жил в его груди.

Наконец, когда терпеть это не осталось уже сил, он запрокинул голову и закричал, хотя скорее это было похоже на дикий первобытный рев, за которым тут же пришел огонь.

Словно вторя его крику рев пламени, сменил ночную тишину и вокруг стоявшей на коленях фигуры разошлись алые волны, мгновенно осветившие собой ночь.
Жар пламени был настолько сильным, что плавил камень, а окрестные деревья занималась одно за другим, треща и почти мгновенно превращаясь в корявые черные силуэты готовые рассыпаться от любого неосторожного прикосновения.

Как ни странно, это помогло. Оглядываясь вокруг себя, Уголёк первое время с ужасом наблюдал за огненными всполохами, напоминавшими ему о бездне, вот только этот огонь был другим. Словно дикий хищник, выросший в неволе, он приносил тепло и ластился к ногам мужчины, признавая в нем своего хозяина, хотя в тоже время, намекая, что в любой момент может обжечь неожиданным укусом.

Из-за клубов черного дыма, пахнущего горячим камнем и пластиком, раздались «крики» пожарных сирен и, поняв, что, если останется здесь привлечет к себе только не нужное ему внимание, Уголёк серой тенью мелькнул через горящий сквер и слившись с толпой бегущих в панике людей поспешил ко входу под землю.

На станции метрополитена оказалось полно народу, так что на еще одного пахнущего дымом человека никто собственно и не обратил внимание. Слишком многие спасались от неожиданного пожара в пахнущей креозотом прохладе.

- Ты точно видел что произошло? – Один из подростков с перепачканной сажей лицом увлеченно рассказывал остальным.

- Там был мужик почти в центре пожара, я видел, как он упал и, похоже, сгорел, не удивлюсь, если это его рук дело! Точно псих какой-нибудь, или пьяный?

- Ага, конечно, какой-то пьяный мужик такой пожар вызвал – тряхнув длинными волосами, другой парень скорчил презрительную мину – это похоже на теракт или взрыв! Надой пойти посмотреть и выложить в сеть пока кто-то другой нас не опередил!

Подошедший вагон помешал Угольку дослушать и, протиснувшись сквозь толпу, он занял место и, ухватившись за поручень, смотрел, как мимо проносится расцвеченная редкими огоньками темнота.

Место, которое показал ему исполин, точно находилось за пределами города  на востоке и, прислушавшись к своим чувствам, Уголек задумчиво рассматривал карту метрополитена, после чего недовольно хмыкнул, поняв, что едет совершенно не в ту строну.

Прошел примерно час, прежде чем, выбравшись, наконец, из-под земли, мужчина, оказался на заполненной ровными рядами машин парковке.

- Пожалуй, это самый лучший выбор – голос Уголька постепенно переставал напоминать то воронье карканье, что вырывалось у него до этого. Еще немного и он, вполне возможно, сможет даже нормально разговаривать с людьми.

Одна из стоявших ближе к нему машин мигнула габаритными огнями и, увидев идущую к ней фигуру Уголёк быстрым шагом, пошел ей наперерез.

Мужчина, говоривший по телефону, совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг и лишь отчаянно зевал, видя перед собой лишь свою цель – зеленоватый «Volkswagen Jetta»  приветливо моргавший ему фарами.

Догнав свою цель практически у самой машины Уголёк без раздумий, схватил руку, которую мужчина уже протянул к дверце, и чуть дернув на себя, развернул опешившего человека к себе.

- Помогите! Грабят! Угонщик! Отпусти меня сволочь! – Вырываясь, мужчина отчаянно дергался и извивался, пытаясь вырваться из захвата. Будучи явно сильнее Уголёк держал его крепко, но постепенно этот кричащий тонким голосом мужчина начал его раздражать. Он даже не пытался ударить обидчика или как-то отбиться от нападения, а только истерично дергался и кричал, при этом совершенно не давая оттащить себя от машины. Гнев вспыхнул мгновенно и крики мужчины тут же перешли в поросячий визг, когда из-под удерживающей его мертвой хваткой руки повалил, удушливы пахнущий горелым мясом дым.

Сжав руку сильнее, Уголёк позволил пламени вырваться, и через мгновение наступила блаженная тишина, прерванная лишь тихим звоном ключей, упавших поверх припорошенной пеплом одежды.

Глядя на свой покрытые страшными шрамами руки, Уголёк старался найти в душе сожаление или стыд за то, что только что совершил. Но ничего, кроме того, что он стал на еще один шаг ближе к своей цели, его сейчас не волновало.

Однако последний крик сожженного владельца автомобиля все же смог привлечь к ним чье-то внимание и к парковке уже спешило несколько фигур, заметив которые Уголёк поспешил забраться в машину.

Есть что-то несоизмеримо приятное в том, чтобы гнать по практически пустой темной трассе, освещаемой лишь редкими кругами света от придорожных фонарей и просящимися мимо лобового стекла темными призраками деревьев и кустов. Вжимая педаль газа в пол, Уголёк расслабленно держал руки на чуть подрагивавшем от скорости руле. Машина слушалась превосходно и даже довольно сильные порывы бокового ветра, поднимаемые то и дело попадавшимися навстречу грузовиками, не могли сбить ее с курса.

В черепе засела похожая на теплую иглу боль, которая перемещались, стоило ему слегка повернуть голову, и после нескольких минут Уголёк решил, что это был своеобразный указатель, позволявший ему держать нужное направление.

- Ты молодец, малыш! – Голос исполина вновь неожиданно зазвучал в его голове и в зеркале заднего вида показались алые отблески, отбросившие карикатурные тени на потолок салона.

- Сколько у меня еще времени? – Это вопрос не давал ему покоя, заставляя гнать из-за всех сил, постоянно ощущая, будто бы он безнадежно опаздывал.

- Не знаю, но тебя еще не хватились и это дает мне надежду – гигант едва видимы за всполохами огня конвульсивно дернулся – но все же поспеши, от близкой возможности свободы эта пытка стала просто невыносимой!

- Я стараюсь – посмотрев на спидометр Уголёк, очень хотел, чтобы стрелка, наконец, пересекла этот раздражающий барьер в двести километров в час.

- Хорошо – великан вздохнул – перед тобой самый важный отрезок пути и, если попадешь в беду, позови меня, и я попробую тебе помочь! Ради нас обоих!

- Но я же не знаю, как тебя зовут! – Только сейчас Уголёк неожиданно понял, что так и не выяснил такой, казалось бы, важный для любого живого существа факт как имя.

- Лазарь – голос великана доносился уже откуда-то издалека, и только приложив усилие, Уголёк смог расслышать последнее слово.

Что ж теперь у его друга появилось имя – Лазарь. Хмыкнув про себя Уголёк, вдумался, почему он назвал метавшегося в огненном вихре гиганта другом? Хотя, пожалуй, в этом не было ничего удивительного, ведь именно он избавил Уголька от страданий, пускай и корыстными целями, да и к тому же дал ему имя. Похоже, что для него этот странный заключенный действительно был самым настоящим другом.

Машина дымилась и мигала всеми возможными лампочками, гневно намекая, что она не создана для такого потребительского и грубого обращения. Последние десять километров мотор надсадно кашлял и наконец, не выдержав с протяжным звенящим хлопком рвущегося метала, затих и отчаянно крутанув руль в сторону, Уголёк лишь чудом смог не сорваться в неконтролируемый занос.

Стоя у обочины и глядя на превратившуюся в неподвижную статую машину мужчина, досадливо пнул ее по колесу. Теперь до его цели будет добраться не так просто. Проклятая спешка! Все время он ощущал, словно чей-то недобрый взгляд буравил его спину, отчего и гнал, как сумасшедший в совершенно иррациональной попытке скрыться.

Услышав  низкий гул двигателя, Уголек повернулся и, сделав шаг навстречу приближавшимся огням, втянул руку с известным все автомобилистам жестом.

- Поломался – грузовик раздражено пыхтел исходя жаром, но лицо высунувшегося в окно воителя выглядело довольно приветливым.

- Да – Уголёк небрежно указал на заглохший «Volkswagen» – совсем сломался. Подкинете до ближайшего города?

- До города нет, а вот до села вполне могу. Тут недалеко – водитель указал рукой направление, и непонятно для чего произнес - там, в принципе и эвакуатор найти сможешь.

- Спасибо – забравшись в кабину Уголёк, отодвинул в сторону поношенную спортивную сумку – я тут немного…

- Да кидай назад – водитель протянул руку – Глеб.

- А я…Игорь – на секунду задумавшись он выбрал имя того самого первого сожженного им человека документы которого не так давно обнаружил во внутреннем кармане пальто.

После скоростной езды тяжелогруженый «КАМАЗ» плелся со скоростью улитки, мерно подрагивая, когда на дороге оказывалась особенно глубока выбоина, и впервые получив возможность немного отдохнуть Уголек немного откинулся в кресле, прислонившись головой к прохладному боковому стеклу.
Глеб оказался дальнобойщиком со стажем, способным болтать без умолку, и знавшим тысячи разнообразных историй и анекдотов, от которых у Уголька уже через полчаса слипались глаза.

- Что тоже давно в дороге? – Заметив состояние попутчика, Глеб понимающе улыбнулся – ладно спи, а то я могу днями напролет болтать, это у меня профессиональное.

Мужчина говорил что-то еще, но Уголёк уже не слушал его убаюканный мелькавшими за окном огнями и давно забытым состоянием покоя, от которого жесткое сиденье чувствовалось, словно самая мягкая кровать в мире.

Глеб разбудил его через примерно два часа, когда грузовик уже поворачивал на небольшую парковку перед одним из совершенно одинаковых магазинчиков, которые есть в каждом населенном пункте, служившим заодно еще и кафетерием с небольшим отелем для бесчисленных путешественников.

Попрощавшись с Глебом и напоследок сунув ему, несколько купюр разного наминала, которые он нашел в бумажнике, Уголёк потянул на себя слегка засаленную пластиковую дверь кафе оказавшись в заполненном табачным дымом многолюдном зале.

В предрассветный час, многие дальнобойщики собирались разъезжаться и, заказав себе большую кружку кофе и пару бутербродов Уголёк вполне вольготно устроился за стоящем в уголке столом.

Люди пили, тихо переговаривались, начиная материться вполголоса, когда очередной посетитель громко хлопал входной дверью, запуская в теплый зал прохладный уличный воздух

- Говорю тебе, я не спятил и не напился! – Голос раздался прямо за спиной у Уголька и, скосив глаза, мужчина увидел двух заспанных шоферов в застиранных и вытянутых майках.

- А как по мне, ты всё-таки допился до белой горячки – собеседник, смеясь отпил из кружки – по крайней мере звучит все именно так.

- Ага, щас! – Сделав неприличный жест, второй водитель повысил голос, чем вызвал новую волну брани из-за соседних столов.

- Тише давай, не у тебя одного похмелье! Ладно, давай ври дальше, уж больно скучное утро.

- Можешь мне не верить, но точно я видел старинный монастырь, полностью построенный из дерева! Видел его, точно так же, как вижу сейчас твою ехидную рожу! Он стоял прямо в лесу чуть в стороне от дороги – водитель сделал жест рукой и запомнив указанное направление Уголёк стал слушать даёшь.

- А какого черта скажи мне, ты делал в этом лесу ночью, если с утра нам в рейс? – Хитро улыбаясь, собеседник потрепал, перегнувшись второго мужчину по плечу.

- Ну, пил в поселке и по дороге в отель слегка заблудился – голос мужчины выдавал его недовольство. – Но я точно помню, что видел. Он там, огромный странный монастырь посреди леса я даже свет в одном из окон видел!

- И, конечно же, ты не решился зайти внутрь?

- Я, конечно, выпил, но не столько, чтобы совершить такую глупость. Место там прямо скажу нехорошее, все время казалось, что кто-то на меня смотрит, да и запах – вздрогнув водитель, отпил из свой кружки, явно расстроившись тому, что там было всего лишь кофе а не что-нибудь покрепче.

- Да приятель, тебе не баранку надо крутить, а книжки писать – отлипнув от стола, его собеседник направился в сторону двери – ладно пошли, а то нам еще до Волгограда пилить.

Выйдя следом за переговаривавшимися дальнобойщиками Уголёк повернул голову в сторону узкой полоски светлевшего горизонта и, вспомнив куда указывал мужчина направился в сторону видневшегося чуть вдалеке зеленого леса.

Редкий лес, состоявший из посаженных на равном расстоянии друг от друга берез, в вперемешку молодыми дубками, медленно просыпался и, шагая по высокой влажной от росы траве Уголёк бессознательно улыбался чувствуя прохладную влагу сквозь плотную ткань брюк. Почему-то он был абсолютно уверен, что этот странный монастырь был не просто пьяным видением и точно появился в этом лесу не случайно, как и его совершенно не просто так закинуло из бездны именно в распложенный недалеко город. Его цель, ждала его именно там.

Увернувшись в очередной раз от тенет паутины, мужчина задумчиво оглядывался, пытаясь понять, куда ему идти дальше. Старясь поставить себя на место перебравшего дальнобойщика, он медленно шел, вглядываясь в лестной полумрак, когда со стороны плотно растущих деревьев неожиданно раздался дребезжащий голос колокольного звона.

Резко повернув голову в сторону, откуда звучал похожий на стон зов Уголёк прищурившись смог различить верхушку колокольни, увенчанной чуть покосившемся крестом который едва поднимался над кронами деревьев.

Шагая напролом, он уже не обращал внимания ни на хлещущие по лицу ветви, ни на корни, то и дело попадавшиеся под ногами, и через несколько минут раскрасневшийся и тяжело дышавший он уже стоял перед высоким бревенчатым забором.

Грубо обтесанные бревна, поставленные стоймя, достигали пары человеческих ростов в высоту и выглядели практически черными от прошедших лет. На них виднелись всевозможные засечки, зарубки, и даже следы больше всего напоминавшие удары когтей дикого зверя. Прикоснувшись рукой к влажной поверхности дерева, Уголёк почувствовал на себе липкий чужой взгляд и резко обернувшись, успел заметить худую фигуру, долю секунды, смотревшую на него с высоты забора.

- Эй, хозяева гостей ждете? – Неожиданно рассмеявшись, мужчина наугад пошел вдоль забора пока не наткнулся на высокие резные ворота, в которые при желании могли бы разом пройти пять, а то и все шесть человек.

Каждый сантиметр этих монументальных воротных створок был покрыт резными фигурами и орнаментами, изображавшими самые грозные и предостерегающие сцены. Горящие в огне люди и чудовища, вырывавшиеся из-под земли, поражали своими практически маниакальными деталями, делавшими эту работу неизвестных мастеров слишком уж живыми, особенно в неверном утреннем свете.

Едва собравшись постучать Уголёк уже протянул руку к порядком проржавевшему молотку, сделанному в виде кричащей головы, как створка, тихо скрипнув сама собой открылась, впуская удивленного мужчину на порядком захламленный и заросший кое-где пожелтевшей травой двор.

Мусор и старые сгнившие груды дерев, в которых уже было невозможно угадать, чем они были раньше, заполняли почти все пространство двора вперемешку с высокими кустами и даже нескольким молодыми деревцами, правда, на удивление совершенно лишенными листьев. Создавалось впечатление, что кто бы ни жил в этой обители они в спешке сбежали, бросив все, что не смогли унести. Правда, мужчина очень быстро отмел эту версию.

Обходя остатки старого колодца, из которого ощутимо тянуло стоялой водой, Уголёк едва не запнулся о человеческий скелет, настолько плотно оплетенный травой и лианами, что кости едва виднелись из-под слегка пожелтевшего «ковра». Нагнувшись над останками, мужчина недовольно поморщился, заметив выломанный кусок черепа – похоже, что этот человек умер совсем не от естественных причин.

В дальнем конце монастырского двора стояло высокое трех купольное здание церкви с заколоченными окнами и покрытыми потеками грязи фресками, служившими когда-то украшениями для деревянных стен.

Подойдя ближе Уголёк, заметил мелькнувший на мгновение луч света, едва прибившийся сквозь оконные доски на втором этаже и тут же исчезнувший словно призрак.

Дверь, ведущая внутрь церкви, нашлась быстро – висевшая на одной ржаво петле створка, не выдрав легко прикосновения, рухнула, вниз подняв целую тучу пыли, от которой Уголёк несколько раз громко чихнул, после чего непроизвольно втянул голову в плечи.

Громкий звук казался, чем-то неправильным в этом царстве тишины и забвения окружавшими его. Даже тихий шелест ветра звучал, словно шепот мертвых деревьев, хотя до этого лес был наполнен всевозможными звуками природы.

Войдя в небольшой притвор, мужчина в изумлении замер, чуть отступив в одну из пляшущих теней отбрасываемых тысячами свечей, заполнявших все нутро церкви.
 
Запустение, царившее снаружи совершенно, не коснулось внутреннего убранства церкви и, оглядывая озаренный ярко-оранжевым светом неф Уголек, обратил внимание на всевозможные иконы, висевшие по всем стенам. Пророки и апостолы смотри на незваного гостя грустными глазами, словно предостерегая его и прося как можно скорее уйти.

Справа неожиданно мелькнула сухопарая фигура, тут же исчезнувшая в небольшой нише, видневшийся возле царских врат, после чего тут же раздался новый гулкий удар колокола, от которого здание ощутимо содрогнулось, а с потолка посыпалась густая славно мука пыль.

- Похоже, мне туда – глядя в черноту ниши Уголек, озадаченно покрутил головой, прикидывая, чем можно осветить себе путь, после чего тяжело вздохнув, вынул из подсвечника толстую восковую свечу темно-коричневого цвета.

Почему-то он совершенно не удивился, попав в невысокой туннель, выкопанный в земле в котором Уголёк едва мог повернуться так чтобы не задеть кажущиеся крайне ненадёжными стены. В туннеле сильно пахло сыростью и грибницей, не говоря уже о корнях то и дело пытавшихся попасть в лицо или глаза, и от которых уже через минуту на зубах мужчины противно хрустела земля.

Чем дальше он шел, тем силене Угольку казалось, что  туннель был выкопан вручную. По крайней мере, на эту мысль его наталкивали отметины покрывавшие стены похожие на следы когтистых рук.

Подземный ход извивался и то уходил глубже, то явно шел в гору, отчего Уголёк начал подозревать, что он  все время, просто ходит по кругу, абсолютно не удаляясь от расположенной над его головой церкви.

Временами свеча вырывала из темноты боковые туннели, но все они казались гораздо уже иногда настолько, что Уголёк едва мог бы засунуть в них свою руку. Отчего мужчина не мог даже представить кто, а главное, зачем мог прокапать эти туннели по землей.
 
Наконец когда он уже начал потихоньку жалеть что вообще решил залезть под землю, впереди, мелькнул неяркий огонек и через пять минут мужчина вышел в большой круглый зал, в центре, которого горел жаркий костер.

Когда в глазах мужчина перестали плясать яркие пятна, после полутемного коридора, он тут же начал шарить рукой в поисках какого-нибудь оружия разглядев, что весь земляной пол зала оказался, покрыт разбросанными костями, на которых даже с такого расстояния были хорошо заметны отметиной от зубов.

- Приплыли – возглас вырвался у него автоматически и тут же, словно по команде, из двух разных туннелей к нему кинулись сгорбленные покрытые серой кожей создания.

Крутясь словно юла мужчина прыгал и отступал, стараясь не дать юрким созданиям обойти себя, и в то же время, пытаясь не подставиться под удар одной из непропорционально длинных рук оканчивавшейся обломанными черными когтями.
 
Отогнав одну из тварей крепкой палкой, которая на его счастье оказалась под рукой, он едва не попал по удар другого создания сумевшего зайти к нему со спины.

Существо грозно сипело, но, кроме этого, ни одна из тварей не издавала больше, ни звука прыгая вокруг пятившегося к стене мужчины.

Неожиданно одно из существ высоко прыгнув, припало к стене и, оттолкнувшись от нее всем весом обрушилось на Уголька, выронившего от неожиданного удара свое немудреное оружие.

Сразу после этого на горле мужчины сомкнулись влажные до омерзения холодные пальцы и, содрогаясь всем телом, Уголёк старался спихнуть с себя отвратительное создание. Правда все его попытки не привели ни к чему, особенно когда вторая тварь улучив момент уселась ему на ноги, вцепившись зубами ему в икру.

Он полагал, что знает, что такое ярость. Но все что он испытывал до этого, меркло по сравнению с тем кристально чистым гневом, охватившим его, едва Уголёк почувствовал, как из него постепенно стала вытекать жизнь.

Эти мерзкие, холодные пальцы и удушливая вонь немытого тела, заставлявшая глаза слезиться, выводили его из себя и, взревев он изо всех вил ударил сидевшую на нем тварь руками по ребрам отчего она тут же отлетела на несколько метров и врезавшись в стену издала первый жалобный вскрик который тут же подхватила сидящее на ногах Уголька создание.

Отбросив пинком вторую тварь, мужчина вскочил, не обращая внимания на боль в укушенной ноге, и за несколько шагов пересек зал, после чего стал методично бить отброшенное создание кулаком, каждый раз вызывая жалобный вой и видя чернеющую на глазах плоть мерзкого создания, улыбался.

Из бокового туннеля показалось еще несколько тварей, привлеченных криками и оскалившись Уголёк пошел навстречу, видя в них лишь потенциальных жертв. Боковым зрением он заметил тускло блеснувшую среди костей арматуру и наклонившись вырвав железный прут из земли удовлетворенно кивнул, ощутив в руке приятную тяжесть.

Кровь сочилась из нескольких глубоких порезов на руках и ногах, а дыхание вырывалось хриплым рыком, словно лёгкие из последних сил втягивали в себя необходимый для жизни кислород.

Отбросив огрызок металлического прута, не выдержавшего несколько минут назад Уголёк тяжело опустился на землю, баюкая явно сломанную левую руку со сбитыми до крови костяшками. Вокруг него вповалку лежали тела тощих существ упавших там, куда он их отбросил и постепенно весь пол зала становился скользким и неприятно красноватым.

Несколько раз, глубоко вздохнув, мужчина поморщился. Запах крови и смерти забивал нос, заставляя уже остывшую ярость вновь поднимать свою голову, показываясь, словно уже сытая змея из высокой травы. Со стоном поднявшись на ноги Уголек, бесцельно побрел в один из туннелей, ведомый все тем же непонятным чувством, что указывало ему дорогу. Если он не уберётся подольше отсюда, то может снова сойти с ума от этой вони.

Чуть шатаясь практически в полной темноте, разгоняемой лишь светом от удалявшегося с каждым шагом костра, Уголёк с удивлением осознавал, что совершенно не замечал всех этих ранений, пока отбивался от наседающих на него существ.

Все закрутилось, когда одно из них смогло достать его когтями и чувствуя на груди три пульсирующие жаром полосы он невольно застонал, оторвав от них намокшую от крови кофту. Именно в тот момент его глаза полностью застелил красноватый туман, из которого возникали только вспышки огня, крики и боль, казавшаяся в тот момент приятной от того, что каждый ее укол незамедлительно вливался в тот безбрежный океан ярости, который смог затушить даже то пламя что обычно вырывалось наружу вместе с ним.

Различив впереди еще один похожий на первый зал, Уголёк тяжело вздохнул и, наклонившись словно путник, бредущий против сильного ветра, упрямо шагнул вперед.

Стоя на пороге Уголек испытывал старенное ощущение дежавю гладя на облицованные поразительно черным камнем стены словно впитывающие в себя свет исходящий от того самого артефакта от которого зависело его будущие.

Артефакт стоял на высеченном из цельного куска камня алтаре, вокруг которого по окружности располагались несколько рядов скамеек из темного лакированного дерева. Судя по всему, именно здесь собирались те люди в мантиях что так же присутствовали в его видениях и, подойдя чуть ближе мужчина увидел еще одно подтверждения в виде, распростертого на алтаре скелета, одетого в обрывки угольно-черной ткани и тянущего к артефакту тонкие покрытые сухой кожей руки.

Рядом с ним на залитой красноватым воском каменной поверхности лежал небольшой обернутый в потрескавшуюся коричневую кожу дневник, машинально открыв который Уголёк пробежал несколько строк глазами после чего облокотившись о шершавую поверхность алтаря, уселся прямо на оказавшийся ледяным пол.

В голове слегка шумело, а во рту появился неприятный кисловатый привкус. В очередной раз за последнее время его мир разбивался на части оставляя его  в состоянии обрезанной марионетки.

Монахи что обитали здесь были не хозяевами а скорее хранителями того артефакта что по их мнению мог распахнуть дверь в пылающую бездну и вызвать из нее древнее существо, что было запечатано там еще до начала времен. Имя этого существа, конечно же не упоминалось, но Уголёк еще с первых слов догадался что речь шла именно о Лазаре.

Монахи верили что если существо вырвется из бездны, то миру таким каким они его знали, придет конец и что бы избежать этого принесли клятвы верности продолжая веками охранять ключ. Не смотря даже на то, что исходившее от него странное влияние, сводило самых старых монахов с ума, и постепенно превращая их в голодных вечно жаждущих плоти людоедов, которых отправляли в катакомбы, что находились под монастырём.

Из немного обрывочных сведений Уголёк понял, что именно эти «существа», что так яростно кидались на него в предыдущем зале стали причиной падения этого места и исчезновения Хранителей.

Чем больше монахов сходило с ума, тем больше их становилось в этих туннелях, пока однажды они не смогли прорыть новые ходы на поверхность, после чего особенно темной ночью хлынули, на ничего неподозревающих людей истребив практически всех, до кого смогли дотянуться их когтистые лапы.

Человек чей скелет лежал теперь на алтаре, похоже был кем-то вроде летописца или хроникера, который, даже умирая от нескольких ранений пытался дотянуться до артефакта чтобы укрыть его от тварей.

Но больше всего Уголька удручало то как именно описывали эти монахи Лазаря считая того демоном или даже самим дьяволом.

- И что даже если это все правда? – Голос Лазаря эхом отдавался от стен зала.

- Ты не сказал мне, что ты демон!

- Это слово придумали люди не способные понять, что происходит за переделами их маленького и до безобразия однообразного мирка – гигант усмехнулся и тут же правда вскрикнув от боли – в любом случае я никогда тебе не врал. Меня заключил в эту проклятую ловушку, обрекая на вечные муки те, кто не принял моего взгляда на этот мир и то, что нужно сделать для его спасения. Думаю, что и ты сам оказался здесь по схожей причине!

- Но я не помню, как попал в это ад!

- Просто твой разум не выдержал боли гораздо раньше, чем мой вот и все – судя по дыханию Лазарь держался из последних сил. – В любом случае у тебя нет выбора. Либо ты откроешь дверь, либо вернешься сюда, наши общие тюремщики уже заметили твое отсутствие, так что у тебя практически не осталось времени.

Голос исчез и, оставшись в одиночестве Уголёк несколько, раз ударился затылком о твердую поверхность алтаря. Ну и что ему теперь делать? Пожертвовать собой или же наплевав на все довериться этому древнему гиганту?

Поднявшись, он уставился на артефакт, похожий на странный замысловатый кинжал, изготовленный из тончайшей изморози готовой растаять от малейшего неосторожного прикосновения.

Верхняя часть «лезвия» чуть изгибалась, напоминая клюв хищной птицы и неосознанно протянув руку, Уголёк почувствовал, что ему до дрожи хочется коснуться выглядевшей, словно гладкое стекло поверхности.

Кончики пальцев неожиданно приятно обожгло холодом и, сжав артефакт в руке Уголёк почувствовал словно вернул какую-то часть себя о пропажи которой он, правда даже и не подозревал все это время. По его венам пробежала теплая волна и артефакт словно откликнулся на прикосновение, мгновенно наполнившись огненными вихрями, отразившимися от гладких черных стен зала. Пламя, пойманное в стеклянную форму, кипело словно живое, пробуя на прочность границу своей темницы и пульсировало точно в такт сердцу того, кто заворожено сжимал артефакт в своей ладони.

- Если это и есть ключ то, где тогда дверь? – Оглядываясь, Уголек, ожидал увидеть пылающий контур или что-либо подобное, но ответ вновь пришел из огненного ада.

- Это ты Уголёк – Лазарь задыхался, практически шепча эти слова – душа, что познала оба мира и есть дверь…

Стоя под землей в странном зале, он буквально чувствовал, что время превратилось в патоку и мир замер в ожидании самого важного решения. Мужчина вспоминал все что видел и сделал за последние сутки, тех алкоголиков проституток бандитов и совершенно равнодушных молодых людей. Он вспомнил чудовищ часть из которых, скорее всего еще остались в этих туннелях и людей что отдали свои жизни, чтобы сохранить артефакт и мир. И, конечно же, он вспомнил боль и вечный смрад жареного мяса которые ожидали его впереди, если все что сказал Лазарь было правдой.
Гнев. Он вновь ощущал это неистовый всепоглощающий гнев, мешавший здраво мыслить и топивший его мир в алом тумане. Почему все это выпало на его долю? Чем он так провинился, что вынужден покупать сохранение этого мира ценой своих вечных мук? Почему именно он?

Из гнева родился крик, перешедший в рев и больше не секунды, не задумываясь о том, что делает он с размаху всадил артефакт себе в грудь, выпуская всю огненную ярость и на самом деле становясь угольком, от которого займётся целый мир.
Серое пасмурное утро озарилось багровым заревом в тот момент когда стоявший веками, скрытый от людских глаз монастырь за одно мгновение исчез в огненном вихре поднявшимся на многие километры в небо. Удивленные и напуганные люди смотрели, на это явление через камеры телефонов, указывая на огромную фигуру, видневшуюся в самом центре вихря, из которого то и дел доносились громогласные раскаты смеха.