Конфетки. Хоррор

- А бабушка сказала, что даст мне конфеток.
Павлик сладко зевнул, улыбнулся и, не открывая глаз, подтянул одеяло до подбородка. Его мама Наташа тревожно замерла на мгновение, потом аккуратно села на край кровати, чтобы не задеть сына и погладила его по волосам.
- Засыпай, мой хороший, тебе это приснилось.
За окном росла старая берёза и ветер шлёпал ветками по стеклу. Ночная лампа редко моргала, а постельное бельё хоть и было чистое - пахло сыростью.

Наташа бесшумно закрыла дверь в комнату, где уснул сын и вышла на кухню. Дима смотрел новости со звуком на минимуме и доедал холодную пиццу.
- Уснул? - спросил он не оборачиваясь.
- Он сказал, что бабушка пообещала дать ему конфет. - Наташа села на скрипучий табурет и вздохнула.
Дима повернулся. На выцветшем экране ехала бронетехника, ехала в чужую страну, ехала уничтожать, побеждать, стирать с земли, наводить справедливость, защищать.
- Зря мы вообще его с собой припёрли, - Дима упрекнул жену.
- Он уже взрослый и всё понимает. Я в пять лет тоже была на похоронах и нормально.
- Нормально, да уж, - Дима снова уставился в телевизор и большим глотком допил чай.

Старая двушка, в которой доживала и умерла Димина мать - была мрачной и липкой. Обшарпанные обои, рассхошиеся полы, убитая мебель. Наташа расстелила на диване в зале, ещё раз заглянула к сыну - тихо спал, и пошла чистить зубы в крохотную совмещенную ванную.
Тонкая мутная струя бежала из крана в горло почерневшей раковины, а в решётке слива склизким комком лежали старухины волосы, толстые и белые, как желудочные черви. Наташе было противно прикасаться к любым поверхностям, а особенно садиться на унитаз. Ещё она запрещала себе даже представлять где именно умерла Димина мать - на диване, где они будут сегодня спать, или может упала и прямо на полу в коридоре, или на односпалке куда положили Павлика?
Первой нашла её соседка, и пока они собрались, решились, купили билеты и доехали - бабка уже лежала посреди зала в гробу на двух табуретах, одетая в давно заготовленное и с привычным, хоть и заострившимся оскалом на злом её лице.
Дима с Наташей не вдавались в подробности, отдали соседке деньги за гроб и помощь, а дальше всё решилось как-то само - место на кладбище уже было, могилу кто-то выкопал, автобус и грязную кафешку тоже кто-то заказал. Дима только отдавал деньги, когда говорили, к слову - гораздо меньше вышло, чем рассчитывали.
Наташа сплюнула пасту, подняла взгляд на зеркало и вскрикнула, выронив щётку - старуха стояла за ней.
- Ты чё орёшь? - это был Дима, он неслышно зашёл.
Наташа облокотилась на раковину и тяжело выдохнула.
- Я чуть не обосралась.
Дима приобнял её за плечи, уткнулся носом в её макушку.
Надо было гостишку снять, чёт мы тупанули, - сказал он и вышел.

Павлику снилось кладбище. Бабушка проснулась в гробу и стала плакать.
Павлуша, Павличек, мне страшно, я задыхаюсь, выпусти бабушку, открой меня, - стонала она жалобным скрипучим голосом. - Возьми конфетки, они в шкафу лежат, в самом низу, там ириски и леденцы. Открой шкаф и возьми.
Было холодно, тусклая настольная лампа моргала, Павлик откинул одеяло и босыми ногами пошёл к тёмному шкафу.

Сквозь сон стукнуло чем-то тяжёлым, гулко грохнулось и замерло. Наташа села, пружины под ней скрипнули противно.
- Дима, ты слышал?
Он как мёртвый спал, лежал рядом на спине с приоткрытым ртом, точь в точь, как ещё сегодня утром в гробу его мать. Мурашки зачем-то бежали по рукам и ногам Наташи. Она перелезла аккуратно мужа и пошла проверить сына.
Приоткрыла дверь в комнату, потом заглянула всем телом, потом резко туда вошла, также резко вышла, бросилась к туалету, потом на кухню, включила свет там и потом в зале, Дима заворочался.
- Павлик?
Наташа стала бегать по квартире, снова забежала в комнату к сыну, включила там верхний свет.
- Павлик, ты где?
Дима уже сел и щурился сонно.
- Павлика нет, - Наташа уже кричала, - Павлик, Павлиик, где ты?
Дима испуганно резко вскочил в трусах, стал тоже бегать из комнаты в ванную, из ванны в кухню, полы скрипели. Подёргал входную дверь, проверил замок, потом открыл и выскочил на лестницу в подъезд. Наташа дёргала окна, открывала их и смотрела сквозь ночь вниз с третьего этажа. Ветер влетел в квартиру, заболтал тонкие шторы и сквозняком хлопнул входную дверь. Дима бледный вошёл обратно и растерянно уставился на жену.
- Куда он делся?
Наташа уже плакала и начала одеваться.
- Я не знаю. Когда он вышел? Куда он делся?
- Ты не слышала?
- А ты слышал? - она запуталась в штанине и плюхнулась на диван.
Стали ещё раз всё осматривать - под кроватью, под диваном, куда даже кошка не пролезла бы, открыли толстый шкаф в комнате - оттуда посыпались старые тряпки и полетела моль. Одежда Павлика так и лежала на стуле у окна. Наташа и Дима кричали, звали сына, не стесняясь, что разбудят соседей среди ночи. Когда поняли, что в квартире его точно нет - оделись и выскочили на улицу в ночь.
Холодная осень угрожала дождём, ветер колол и выдувал последние капли рассудка.
Наташа закричала на всю и её голос эхом ухнул в вымершем дворе.
- Павлик! Паавлик! Ты где?
Дима тоже крикнул, но не решительно.
- Сын! Павлуш!
Обежали вокруг дома, ещё позвали. Забежали в подъезд, поднялись до четвёртого этажа - никого и крышка на чердак под замком.
Вернулись в квартиру, снова стали всё осматривать, сдвигать мебель, проверять каждый угол.
Наташу уже трясло, она чувствовала, что случилось что-то страшное и вместо плача из неё вырывалось какое-то отчаянное рычание.
- Звони, - задыхаясь сказала она.
- Куда? - Диме было страшно и больше его пугала сейчас Наташа, её состояние.
Она села на табурет и начала качаться всем телом, будто в трансе.
В милицию, скорую, куда-нибудь, - тихо и жёстко простонала она, - Павлик, Павлик, где Павлик, мой Павлик, Павлик, где Павлик. - качалась Наташа из стороны в сторону.

Кладбищенского сторожа опрашивали сначала в присутствии Наташи и Димы, потом, когда приехала скорая, решили вывести Наташу и успокоить, потому что она сильно мешала, кричала и плакала, настаивала, чтобы раскопали могилу.
А сторож хлопал большими глазами, на удивление трезвый.
- Да тихо всё было. Я не сплю ночью, я читаю, заметил бы по-любому. Нет, обход не делаю, покурить только выхожу, так вокруг смотрю. Но, говорю - ничего не было, я бы точно увидел, хули тут, малюсенький погост, никто не шастает.

Осмотрели могилу, она стояла как вчера - вигвам из венков, под ним приплюснутая лопатами горка. Только конфет не было, которые вчера горкой лежали под крестом. Ириски и леденцы. А рюмка с водкой стояла полная.
Наташу оттащили, она царапалась, кричала невнятное, что это ведьма забрала его, кричала проклятья и даже откинула несколько венков. Дима держал её, а потом ей что-то вкололи и Наташа обмякла в кабине скорой, стихла и её увезли.
Квартиру после осмотра милиция опечатала, ещё раз походили вокруг дома, поспрашивали соседей, что-то записали в блокнот.

А Наташа продолжала кусаться и царапаться, даже приходилось привязывать её к кровати, но через неделю уже успокоилась и безропотно давала сделать укол. А на вопрос доктора о том, как она себя сегодня чувствует стабильно отвечала - Это она его забрала. Он там, у неё сейчас, в гробу.