Глава 16 Новая цель

Целую неделю Кира делала всё, что только могла, чтобы хоть как-то вернуть дознавателя к жизни. Она разыскала самых лучших военных специалистов по реабилитации. Она даже притащила Кима, чтобы он выступил в качестве дополнительного консультанта в медикаментозной терапии. Целый месяц длилась тяжёлая реабилитация, шаг за шагом, осколок за осколком специалисты и Кира восстанавливали душу и разум Генри. Самым сложным было заставить Генри поверить, что ещё не всё потеряно, что нужно отринуть слепую веру в слова инспектора о масштабах урона. Постепенно Генри начал приходить в себя, кризис был преодолён. Через месяц слабый, духовно растерзанный, практически отчаявшийся, но уже вставший на путь восстановления дознаватель вновь принялся за непосильную борьбу.

— Послушай, ну не может этот презренный червь быть прав, не может вред системе быть настолько огромным, — всё продолжала убеждать Генри Кира.

— Ты просто не понимаешь, подумай, ты же изучала математические специальности:, мы приблизительно знаем количество контактов за несколько месяцев — если интерполировать данные за десять лет, получаются тысячи внедрённых ошибок. При таком объёме искусственного шума вся наша с тобой работа может быть… неточной.

— Ну не мог же один маленький человечишка нанести такой непоправимый урон всей системе?!

— Это не просто маленький человечишка, это старший инспектор, кроме того, фанатичный разрушитель и, вероятно, вполне гениальный аналитик. Боюсь, что мог…

— Нам надо убедиться наверняка, уверена, он оставил хвосты, ведь всю эту аналитику он не в состоянии был держать в голове! Он же на чём-то путешествовал! Может, есть челнок, может, есть компьютер, планшет, хоть что-то?

Генри слегка оживился. Через пару дней челнок в самом деле был найден, несколько лучших специалистов подключились к поиску данных. Вероятно, впервые им повезло, несказанно повезло. Паразит действительно вёл записи. Не совсем точные, но этих данных и расчётов оказалось более чем достаточно, чтобы провести математическое моделирование и прогнозирование вероятного урона. Пришлось подключить десяток научных лабораторий, специализирующихся на статистическом анализе, и несколько вычислительных комплексов, но через пару недель были простроены исчерпывающие модели поведения паразита. Вкупе с анализом архивов баз данных удалось выявить и компенсировать как минимум 75% урона, нанесённого системе. Это была значительная победа, и Генри уже заметно оживился и воспрянул духом.

В дополнение к процессу реабилитации Кира настояла на выделении нескольких недель для отдыха. Они были направлены в один из курортных миров, где должны были освободить разум от переживаний и беспокойств, с чем справлялись из рук вон плохо: всё равно продолжали обсуждать достигнутые результаты и возникшие проблемы. Вдобавок Совет обратился с просьбой подготовить рекомендации по поводу меры наказания для бывшего инспектора, а ныне чудовищного преступника. Кира старалась оттянуть обсуждение с Генри запроса Совета, опасаясь, что вся проведённая реабилитация может дать трещину, если вновь вернуть дознавателя к столь сильным переживаниям, заставив его при этом ещё и давать рекомендации. Но откладывать этот разговор бесконечно всё равно бы не получилось. Во время очередной прогулки она всё же издалека начала подводить Генри к обсуждению судьбы преступника, для начала просто разговорив, пожелав выслушать его мнение о ситуации в целом.

— Вот одного я только не пойму: почему он всё мне выложил? Не будь у него такого длинного языка, мы бы не смогли продвинуться так далеко. Фактически из-за своей болтливости он уничтожил почти весь свой многолетний труд, — задумчиво вопрошал Генри.

— Он социопат, — многозначительно резюмировала Кира, — такому типу людей жизненно необходимо, чтобы хоть кто-то заметил и оценил масштабы их труда. Нам повезло, что именно ты попался ему, весь такой понимающий, как раз способный во всей полноте оценить грандиозность его свершений. К тому же, подумай сам, он так долго носил в себе эту ненависть, а тут ему представилась отличная возможность поделиться — как тут устоять? Быть может, при оценке его действий следует учитывать особенности его ментального состояния, ведь во многом им двигала болезненная психологическая травма из-за потери родителя. Как бы то ни было, нас попросили составить рекомендации по поводу меры наказания. Пусть его поступки чудовищны, мы всё же не должны судить предвзято или жестоко, — наставнически ответила Кира.

— И что же ты предлагаешь? Понять и простить?! — недовольно проворчал Генри.

— Конечно же нет… Его поступок непростителен, само собой, он должен быть наказан… Я просто хочу, чтобы наши рекомендации были максимально непредвзяты, чтобы в наших собственных действиях мы руководствовались исключительно логикой, отринув все эмоции, сколь тяжелы они бы ни были. Может быть, нам следует учитывать, что действия этого преступника происходили под гнётом его неконтролируемой ненависти, граничащей с предаффектным состоянием? — Кира, вероятно, сама не верила в свои собственные слова, было видно, что эти правильные идеи даются ей с изрядными усилиями.

— Я не согласен, — сурово ответил Генри. — Если уж ты заговорила о предаффектном состоянии, то следует учитывать, что подобный подход мог бы работать в случае внезапности или, как минимум, однократного эмоционального всплеска, повлёкшего неконтролируемое поведение. Тут же ситуация в корне другая: он десятилетиями планировал и претворял в жизнь свой коварный замысел. Он отлично отдавал себе отчёт в своих поступках, можно даже сказать, что он хладнокровно уродовал жизни ни в чём не повинных людей. Нет, он заслуживает самого сурового наказания из возможных, такого наказания, которое соответствовало бы масштабу нанесённого урона.

— Но мы ведь смогли в итоге практически полностью компенсировать причинённый вред. Быть может, это как-то смягчит приговор? — всё ещё пересиливая себя, продолжила Кира.

В этот момент Генри начал засыпать её различными историческими отсылками и примерами из прошлого, когда преступники и за меньшие провинности удостаивались куда более суровых наказаний. Дознаватель, как и приличествует его роли и статусу, показал отличные знания вопросов юриспруденции и даже в какой-то мере социальной справедливости. Аргумент за аргументом он, будто шаг за шагом, подводил свою слушательницу к единственно возможному верному выводу: наказанием может быть только самый суровый из возможных в обществе Аристариев приговор — изгнание. Спустя минут 15 длительного монолога Генри резюмировал:

— Я настоятельно порекомендую Совету принять решение об изгнании: раз уж ему так противно общество Аристариев, пусть всецело насладится тем, какой, как ты говорила, может быть жизнь вне нашего общества! Он хотел разрушить всё то, что мы с таким трудом создавали десятилетиями, так пусть столкнётся с последствиями! Это будет справедливо, — как-то даже немного злобно подвёл черту Генри, после чего уже более мягко вновь обратился к Кире: — Ну а ты что же? При всех моих аргументах всё ещё хочешь, чтобы этот проходимец отделался всего лишь лёгким испугом, чтобы он продолжил, будто самый настоящий паразит, высасывать из нашего общества все возможные блага даже после того, что совершил?

— Я… Нет… Если ты полностью уверен в своём решении, я не буду препятствовать. В конце концов, от нас требовалась лишь рекомендация, принимать решение будет Совет, — немного расстроенным голосом резюмировала Кира.

Она с некоторым удивлением взглянула на Генри. Наверное, впервые за время, проведённое с ним, она заметила в нём пусть не яркие, пусть сжатые, но всё же эмоции озлобленности и даже мстительности. В иной ситуации она бы уже расценила подобное как проявление нетипичного поведения, но, понимая всю предысторию, решила, что это можно списать на фактор эмоционального перекоса, когда моральное состояние после длительного периода сжатости и подавленности наоборот качнулось в сторону чрезмерной активности. Она заключила, что ещё пара дней или неделя и дознаватель должен прийти в своё нормальное состояние.

Через дней пять всё действительно произошло, как Кира ожидала. Дознаватель составил весьма развёрнутую, вероятно, даже излишне объёмную, рекомендацию по мере наказания преступника, после чего в течение следующих нескольких дней в самом деле принялся постепенно успокаиваться и вновь возвращаться к своей привычной сдержанности, расчётливости и взвешенности.

Судебная система Аристариев уже крайне давно не сталкивалась с подобным открытым проявлением преступного поведения. В итоге, учитывая в том числе рекомендации дознавателя, было принято беспрецедентное решение — изгнание. Виновный будет лишён гражданства, депортирован и более никогда не сможет вернуться в центральные миры. Оставалось лишь выбрать, в какой из отдалённых миров сослать провинившегося. Через некоторое время выбор пал на одну из пограничных колоний между средним и внешним кольцом. Даже Кира уже согласилась с решением Совета и перестала высказывать опасения относительно возможной чрезмерной жёсткости, полностью смирившись с мудрым и расчётливым приговором явно более компетентных специалистов.

Проведённое в размеренном отдыхе время весьма положительно сказалось и на Кире: она стала всё больше улыбаться, стараясь поддерживать и направлять своим позитивным настроем Генри. Наконец однажды, после сытного завтрака, во время лёгкой утренней прогулки, дознаватель решил закончить их затянувшийся отдых и в свойственной ему сдержанной манере произнёс:

— Ладно, пора, в самом деле, браться за дело. Мы собрали кучу новых данных и даже в определённом смысле навели порядок в главной системе. Пришло время резюмировать наши старания.

— Да! Вот это настрой! Вот это я понимаю! Вперёд! За дело! — задорно и нарочито показушно махнула рукой Кира.

Генри вновь принялся за работу: в течение ещё нескольких недель он проверял и перепроверял данные, строил новые алгоритмы, анализировал поведение системы. Наконец он удовлетворился результатом. Вернее, полученный результат как раз был совершенно неудовлетворительным. Он был более чем ужасающим. Вся проведённая терапия начала давать трещины: новая концепция системы однозначно определяла масштабы проявления нетипичного поведения на уровне от 32 до 67%.

— Это чудовищно… Мы и подозревать даже не могли… — крайне удручённо говорил Генри.

— Есть ли вероятность ошибки? — серьёзно спрашивала Кира.

— Нет, ты сама видела расчёты… Любая ошибка влияет только на верхний предел. Минимальный уровень в 32% — это состоявшийся факт… Мне очень жаль, но, боюсь, наш паразит был прав… Конечно, благодаря нашим усилиям удалось свести его урон к минимуму, только вот в масштабах всей проблемы его воздействие в самом деле ничтожно… Теперь я это вижу… Даже без него наша социальная система разваливается. Она нежизнеспособна…

— Но постой, ведь наше общество как-то существует, мы же ещё не выродились и не уничтожили сами себя, — старалась парировать Кира.

— Пока ещё нет, вероятно, чудом каким-то. Или, возможно, всё дело в крайне тепличных экономических условиях… Но одно определённо точно: Совет ошибся в оценке состояния социума. Мы не развиваемся — мы деградируем. Все наши надежды на построение гармоничного, справедливого, миролюбивого и заботливого общества потерпели полный крах… Все эти отклонения просто ушли в тень и оказались за пределами способности системы к фиксации… Мой брат был прав… Что ты ни делай, путём ограничений ты никогда не сможешь заставить людей соблюдать правила. Если они захотят воспротивиться, они всегда смогут найти лазейки!

— Что же нам теперь делать? — серьёзно спросила Кира без тени эмоций.

— Мы должны доложить Совету.

Несколько дней Генри и Кира готовили сложный и всесторонне детальный доклад, они отправили его исполнику с просьбой выступить перед Советом и лично доложить о результатах. Через пару дней пришёл ответ. Совет согласился, но, поскольку было больше вопросов к Генри, чем к Кире, пригласили для доклада пока только его. На исходе недели состоялась встреча. Генри явился в кабинет исполника: там присутствовали ещё двенадцать каких-то человек, видимо, видных специалистов, которым также будет нелишне послушать его доклад. Все были явно почтенного возраста. Кабинет был немного переоборудован: на стене был выведен большой голографический экран и в два ряда перед ним были расставлены стулья.

— Генри, вот и ты, — обратился исполник к дознавателю. — Можешь познакомиться с Советом Аристариев: тут собрались все 13 советников, — исполник непринуждённо улыбнулся.

Генри сильно смутился: он думал, что встреча с советниками будет происходить в торжественной обстановке, в каком-нибудь гротескном величественном зале, где у каждого советника будет своя собственная ложа, и они, будто древние атланты, будут нависать всеми своими статусом и мудростью над столь незначительным дознавателем и, возможно, исполником. Ему и в голову не могло прийти, что советники, как обычные, ничем не примечательные люди, вот просто так, отбросив любое честолюбие, соберутся в небольшом, скромном кабинете.

— Ну что же ты, не смущайся, прошу тебя, доложи Совету все свои опасения и выводы, — очень мягко и спокойно сказал исполник, или, вероятно, советник, ладонью указывая Генри на голографический экран. Советники неспешно расселись по местам.

— Конечно, исполник, простите… советник, просто я никак не ожидал… — шёпотом сказал Генри исполнику.

— А чего ты ждал? Что тебя отведут в огромный кристальный зал, где над тобой будут нависать циклопического размера кафедры с восседающими небожителями? — ехидно спросил исполник.

— Ну, наверное… — неуверенно ответил Генри.

— Да брось ты это: нам не нужны все эти помпезности — тут более чем удобно. Только постарайся не тратить наше время понапрасну, — исполник подмигнул Генри. Тот быстро понял, о чём речь, и поспешил начать свой доклад.

В течение минут десяти Генри вкратце изложил основные тезисы, ссылаясь на различные графики и диаграммы. В финале он резюмировал свои ужасные опасения, выражающиеся в том, что, по его мнению, общество находится на грани социального краха и оценка Совета в проявлении «нетипичного поведения» в 5-6% оказалась чрезвычайно заниженной. Советники поблагодарили Генри за доклад, некоторые позадавали пару-тройку вопросов в основном технического плана, чтобы лучше прояснить некоторые неочевидные аспекты функционирования системы. Исходя из типа и содержания вопросов, Генри пришёл к выводу, что советники весьма хорошо ориентируются в его наработках и отлично разбираются в теме в целом. Это было приятной неожиданностью. После доклада Совет горячо поблагодарил дознавателя за проделанный труд. Исполник попросил дать Совету ещё неделю на обдумывание ситуации, а перед самим Генри поставил задачу потратить это время на случайную проверку данных системы. В целом же можно было отметить, что весь доклад прошёл весьма хорошо и даже как-то тепло, что ли…

Как просил Совет, всю неделю Генри и Кира потратили на случайные проверки подозрений проявления нетипичного поведения. Всего они успели провести пять дознаний, и все пять показали полностью положительные результаты. Рекомендации и алгоритмы, предложенные Генри, работали хорошо. Система в самом деле оказалась способной выявлять факты нетипичного поведения. И, к несчастью, негативный прогноз начал подтверждаться. Конечно, верхний предел статистики понизился до 62%, но и нижний подрос до 37,5. Это означало, что каждый второй или каждый третий Аристарий в разной степени был виновен в нарушении принципов построения их общества.

Отчаяние вновь начало накрывать Генри с головой. В конце недели его, в этот раз с Кирой, вызвали на встречу с исполником. Генри шёл по улицам, по просторным и величественным залам и коридорам дворца Совета. Он стыдливо отводил взгляд от улыбчивых и кажущихся счастливыми лиц окружающих людей. Он будто бы видел их животную, тлетворную натуру, понимая, что практически каждый второй из них был обманщиком и даже предателем высоких моральных ценностей их общества.

Возвышенное представление Генри об Аристариях как о великой, сплочённой нации, которая, будто светоч надежды, озаряет собой космическую тьму, служа непоколебимым морально-этическим ориентиром и ярким образцом для подражания, дало трещину и начало разрушаться. Теперь он видел вокруг лишь унылую серость. Словно пелена напыщенного восхищения стала постепенно спадать с его глаз, обнажая истинную приземлённую суть народа, так превозносимого им.

— Эй! Выше нос, — заботливо окликнула его Кира. — Ты чего так приуныл?

— Я просто… Посмотри на них, — Генри указал рукой на проходящих мимо людей. — Всю жизнь я жил с полной уверенностью в величии нашей нации, зиждущейся на нашей высокой морали. Всю жизнь я считал, что мы как человечество практически достигли своего полного совершенства и могущества. Краеугольным камнем во всей нашей жизни всегда была наша мораль. Мы были тем белым столпом, тем лучезарным маяком истины и справедливости, беспрецедентным образцом для подражания для всех миллиардов людей, живущих в среднем и тем более во внешнем кольцах. И это я ещё не говорю про остальные четыре фракции: мы ведь в принципе даже не знаем, как у них там дела… Но теперь я понимаю, что в сущности мы те же дикари, те же неотёсанные варвары, ничем не отличающиеся от всех остальных… Отбери у нас весь наш материальный достаток, и мы падём на тот же уровень, а возможно, ещё ниже…

— Эй! — Кира звучно хлопнула ладонями перед носом Генри, он испугался и удивлённо уставился на неё. — Я смотрю, хандрить ты мастер! Кто тут из нас специалист по аналитике и статистическому анализу: я или ты? Конечно, я понимаю, что если мечтаешь сделать весь мир круглым, то ничего, кроме углов, больше не видишь, но выключай уже своё тоннельное зрение. Да, мы опустились на самое дно нашего общества, да, действительность продемонстрировала нам несколько вопиющих примеров позора и разочарования, но даже твоя собственная аналитика говорит о том, что как минимум 40% — это Аристарии, которые в самом деле живут, по-настоящему веря и соблюдая наши идеалы! А ведь это кое-что да значит?! Хорошие и плохие люди есть везде: и среди Аристариев, и среди жителей среднего и внешнего колец. Везде есть достойные люди и настоящие чудовища. Но как по мне, то общий уровень доброты, благожелательности, расположенности и заботы в мирах ядра всё же несравненно выше, чем где бы то ни было. Тебе бы взглянуть, как живут люди в среднем и внешнем кольцах, тогда бы у тебя не возникало таких идей, что «ой-ой, мои дорогие Аристарии не такие клёвые». Ты просто не видел, какими могут быть люди в подавляющей своей массе, — Кира оценивающе уставилась на Генри, разбираясь, всё ли он усвоил. Он ещё раз пробежался сознанием по её заявлению и согласно улыбнулся с благодарностью во взгляде.

Они прошли в кабинет исполника: он стоял, опёршись на стол, и был весьма озадачен. Он поприветствовал Киру и Генри, они в серьёзной, уважительной манере ответили тем же.

— Как я понимаю, ваши случайные проверки полностью подтвердили аналитику? — озадаченно спросил исполник.

— Да, мы провели пять проверок, все пять выявили случаи нетипичного поведения разной степени тяжести, — ответил Генри.

— Что ж… Вероятно, мы оказались не столь успешны, как думали… Как вы полагаете, что следует предпринять, чтобы нормализовать и улучшить положение вещей?

Кира и Генри задумались, через минуту Генри ответил:

— Думаю, нам следует внимательно изучить особенности взаимодействия общества с системой, отточить её параметры, возможно, даже усилить воздействие, объяснить системе суть нетипичного поведения. Думаю, что чем совершеннее мы сможем настроить и адаптировать систему, тем лучших результатов достигнем.

Исполник немного удивлённо и недоверчиво взглянул на Генри.

— Вы, дознаватель, похоже, не до конца хорошо изучили особенности системы, с которой работаете: она уже полностью адаптивна и даже самообучаема. Как иначе, Вы думаете, она оказалась способна выдавать такие точные прогнозы, руководствуясь только предварительными и ещё не отточенными рекомендациями и алгоритмами, которые Вы в неё внедряете? Несколько научных институтов Академии во главе с самыми опытными программистами, аналитиками и социологами неустанно следят за состоянием, целостностью и адаптивностью системы. А какова Ваша роль во всём этом процессе?

— Моя задача — выявление, обработка, систематизация фактов нетипичного поведения и разработка алгоритмов и рекомендаций по их выявлению и устранению, — ответил Генри.

— Нет, — немного разочарованно ответил исполник, Генри вопросительно поднял бровь. — Как же Вам объяснить? Мы можем создать и настроить самую совершенную систему, но, как Вы сами говорили, очень многое зависит от мотивации: действуя исходя из насилия и ограничения, мы не достигнем положительных результатов. Более того, система может провести анализ и предоставить статистику, но она не способна диктовать и формировать мораль. Только Человек может понять и внедрить мораль в наше общество, — исполник сделал многозначительный акцент на слове «человек», величественно и даже благоговейно приподняв правую руку.

— Вы хотите, чтобы я занялся формированием морали? — удивлённо переспросил Генри.

— Нет, — исполник немного опечаленно покачал головой, — Вы ещё весьма юны и неопытны для столь сложной задачи, Ваша роль — понимание и внедрение морали, для чего также нужны опыт и обучение.

Генри многозначительно задумался.

— То есть вся эта работа — это, прежде всего, обучение?

— Подготовка выдающегося специалиста, — удовлетворённо пояснил исполник. — Я соболезную Вам на Вашем пути, но Вы оказались самым подходящим кандидатом на эту должность: все те страдания и потрясения, которые Вы вытерпели, были необходимы, чтобы закалить Вашу волю и характер, чтобы Вы смогли прочувствовать сложную и необъятную сферу человеческой души. К несчастью, Вам пришлось пережить многочисленные негативные и тяжелые встречи и дознания… Но, будьте уверены, как существуют самые ужасные и чудовищные поступки и люди, их совершающие, так же существуют и самые выдающиеся и замечательные Аристарии, отдающие в критической ситуации предпочтение добрым, милосердным, справедливым и даже праведным деяниям.

Генри осмыслил слова исполника, после чего спросил:

— Какой же наш следующий шаг?

— Вы проделали серьёзную работу: благодаря вашему совместному труду мы уже в состоянии трезво оценить масштабы задачи и даже можем более точно выявлять случаи нетипичного поведения, однако мы до сих пор не знаем, что со всей этой информацией делать.

— Возможно, социально-исследовательское управление и его Академия прояснят ситуацию и найдут решение? — задумчиво ответил Генри.

— Со временем, само собой: рабочие группы сформированы и уже ищут решение, но это будет не быстро. В сложившейся непростой ситуации мы вынуждены задействовать все доступные средства… — немного опечаленно ответил исполник.

— Что Вы имеете в виду? — уже предчувствуя новые испытания, спросил Генри. Исполник нехотя начал свой рассказ:

— Социально-исследовательское управление было учреждено 300 лет назад, в период самых сложных испытаний, через которые пришлось пройти нашему обществу. В те далёкие времена Аристарии чуть было не уничтожили сами себя… То было время социальных волнений, потрясений, чудовищных внутренних противоречий и большой опасности. Но мы выжили… во многом благодаря именно социально-исследовательскому управлению. В период сложнейших социальных кризисов перед управлением была поставлена задача под стать: вытащить наше общество из социальной стагнации, фактически спасти его, реорганизовать во что-то более устойчивое и здоровое. Не сразу, постепенно, путём тяжелейшей борьбы, но наши великие умы выполнили поставленную задачу. Система социального рейтингования — их великое детище. Совместно с медленным и аккуратным внедрением и формированием новой идеологии система позволила нам справиться. Тем, какую замечательную жизнь мы ведём сейчас, мы обязаны нашим великим отцами и дедам, сумевшим переломить ситуацию и направить всех нас к лучшей жизни, — исполник удовлетворённо взглянул в огромное окно: где-то там внизу на площадях множество Аристариев куда-то спешило, увлечённо занимаясь своей важной ролью в жизни общества. Исполник прикоснулся к окну, будто прикасается к каждому из людей на площади. Генри и Кира немного смутились, став невольными свидетелями проявления эмоций исполника, он оперативно взял себя в руки и продолжил:

— Все знают, что социально-исследовательское управление породило в своей среде замечательных, выдающихся учёных и социологов, но почти никто не знает, что, помимо идеи социального рейтингования, было и иное предложение, — исполник немного помрачнел, было видно, что он не очень рад рассказывать эту историю. — Примерно за пять лет до формирования идей и принципов социального рейтингования к Совету обратился один выдающийся учёный. Он предложил весьма оригинальный путь выхода из кризиса. Он был в большей степени биологом, чем социологом. Ученый продемонстрировал Совету концепцию, в соответствии с которой поступки человека определяются нейронными путями, формирующимися в мозгу. Когда какой-то поступок оценивается человеком как оптимальный и он повторяет этот поступок раз за разом, у него в голове формируется определённый нейронный путь, отвечающий именно за это поведение. Концепция предполагала, что личность человека — это своеобразная совокупность этих нейронных путей. Оказавшись перед выбором, человек всегда отдаст предпочтение тому поведению, к которому у него есть сформированный нейронный путь. И чем чаще человек сталкивается с подобной ситуацией, тем более проторенной станет соответствующая нейронная дорожка. Этот выдающийся учёный предложил смелое решение: выявить нейронные пути, отвечающие за то, что мы теперь называем нетипичным поведением, и переписать этот путь, сделать его слабым, усилив при этом те нейронные пути, которые определяют поведение, оцениваемое нами как положительное, — исполник испытующе посмотрел на собеседников, Кира уже явно начала догадываться, к чему ведёт исполник, он нехотя продолжил:

— Само собой, подобное исследование в случае успеха привело бы к грандиозным социальным потрясениям. Мы фактически напрямую, практически хирургически вмешиваемся и переписываем личности людей, лишая их свободы выбора, заставляя их поступать так, как мы хотим. Своего рода социальное зомбирование. Очевидно, что все государства в истории человечества использовали подобные методы влияния на умы граждан, но обычно дальше репрессий, агрессивной пропаганды и социальной инженерии не заходили. Тут же дело было куда серьёзнее: этот подход уже носил полностью личностный характер. Поскольку иного пути не было, Совет выделил учёному необходимое количество ресурсов, но при этом отправил куда подальше, чтобы его исследования не привлекали излишнего внимания. Учёный вместе со своей исследовательской группой отправился в дальний сектор внешнего кольца, где стал активно развивать свои идеи. Через пять лет появилось более приемлемое решение в виде системы социального рейтингования. Примерно через тридцать лет стало понятно, что мы взяли уверенный курс на разрешение наших социальных проблем и путь внедрения системы оказался успешным. Совет связался с тем учёным и пригласил вернуться в наше общество. Само собой, он отказался, желая завершить своё исследование и добиться как минимум не худших результатов. Совет позволил ему жить той жизнью, какой он хотел. Ещё через тридцать лет в той отдалённой колонии, куда его отправили, началась гражданская война: несколько лидирующих фракций предприняли борьбу за власть. Оставаться в том секторе стало небезопасно, учёному пришлось спешно эвакуировать свою исследовательскую группу. Из трёх космических кораблей, осуществлявших эвакуацию, вернулись только два. Главный корабль, на борту которого был сам выдающийся учёный и все результаты его исследований, бесследно пропал. Совету так и не удалось выяснить, что же произошло. Конечно же, была послана разведывательная группа, но она вернулась ни с чем, тем более ситуацию осложняла прогрессирующая гражданская война в том секторе. В те далёкие времена Аристарии ещё не обладали столь выдающимися возможностями, как сейчас: мы были заняты своими собственными задачами, в конце концов, наша работа по социальным изменениям была в самом разгаре. Совет принял решение не вмешиваться в дела той отдалённой колонии, тем более что через некоторое время обстановка там стабилизировалась, — исполник вновь надолго замолчал, потом всё же продолжил:

— В итоге судьба вновь возвращает нас к постыдным историям нашего прошлого… Нам нужны результаты трудов этого учёного. Мы, конечно же, не станем внедрять его методы, но направление его исследований явно позволит нам лучше понять, что формирует мотивации наших граждан, сэкономив десятки лет поисков. В сложившейся ныне критической ситуации я не вижу другого пути, кроме как послать вас двоих в тот отдалённый сектор. Постарайтесь найти исследования той группы и привезите данные, — исполник с надеждой взглянул на собеседников. Они мялись в неуверенности, наконец Генри ответил:

— Я отправлюсь и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы помочь Аристариям.

Он повернулся к Кире:

— Ты поддержишь меня?

— Конечно, — ответила она, немного улыбнувшись.

— Хорошо, — удовлетворённо произнёс исполник, — вас будут сопровождать наши лучшие оперативники. Прошу, привезите обратно хотя бы что-то, что сможет помочь нам найти решение.

Ещё минут десять-пятнадцать они обсуждали детали экспедиции. Вскоре Генри и Кира уже неспешно шли по коридору дворца Совета, озадаченные и удручённые.

— Вот уж в самом деле бойся своих желаний, — морально придавленно произнесла Кира.

— В смысле? — непонимающе спросил Генри.

— Ну… я же бросила: «Тебе бы взглянуть, как живут люди в среднем и внешнем кольцах». Я и представить не могла, что моё желание может исполниться, да я и не хотела, чтобы оно исполнилось: это было просто немного эмоциональное заявление… Впредь буду лучше следить за своим языком…

— Решение было уже принято, твоя фраза ничего не изменила. Или ты всерьёз думаешь, что эта твоя идея повлияла на дальнейшие события? — Генри недовольно уставился на Киру.

— Нет, конечно же нет… — резюмировала она.

Дальше они шли молча, предвкушая, вероятно, самое значительное приключение в их жизни — полёт во внешнее кольцо… Эмоционально этот полёт ассоциировался с состоянием, когда утром надо вставать из тёплой мягкой постели, в то время как вокруг зима, холод и мороз. Лететь надо было, но уж очень не хотелось. Не хотелось покидать приятный, добрый и услужливый мир Аристариев. Они не знали и не могли знать, что их там ждёт, но были абсолютно уверены, что ничего хорошего.

Через десять минут они уже ехали в вагонетке по магнитной магистрали, направляясь в один из военных космодромов миротворцев. Опять эти миротворцы… Хотя кто, если не они, будет сопровождать Генри и Киру в этом длительном и неприятном путешествии?..