Три жизни. Часть 66. Глава 113

Дорога за дочерью.

  Тёплая, благоухающая майская ночь понемногу унимала мою бушевавшую душевную бурю, бережно укутывая серый Ласнамяэ своей прозрачной вуалью и исподволь располагая к более спокойным, добрым мыслям.

 Ну в самом деле, что же я такое делаю? Столько долгих месяцев приходилось как манны небесной преданно ждать этой собственной, домашней телефонной связи, столько высоких порогов было оббито ради заветного аппарата, и вот теперь из-за какого-то одного настырного, совершенно чужого финна приходится малодушно прятаться в углах и снова оставаться полностью оторванной от большого мира?
Врождённый стержень внутри меня упрямо и твёрдо напомнил: это моя личная крепость, мой собственный дом, и никому на свете не дозволено лишать меня законного права на голос.

 С этими уверенными мыслями удалось решительно подойти к стене в прихожей и одним точным движением вставить телефонный шнур обратно в заветную розетку Марии. В коридоре мгновенно воцарилась чуткая, но уже совершенно мирная тишина — коричневый аппарат молчал, престижный отель «Olimpia», видимо, наконец-то полностью затих до самого утра.

 Удалось на цыпочках пройти в комнату, нежно приблизиться к крепко спящему сыну и бережно поправить ему сползшее за ночь одеяло. Достаточно было просто посмотреть на его безмятежное, юное лицо, и внутри, вопреки всем изматывающим ласнамяэским бытовым проблемам, заново затеплилась робкая, но упрямая надежда на лучшее. Всё обязательно наладится, мы всё перенесём и со всеми трудностями вместе справимся. С этим спасительным чувством наконец-то удалось лечь в свою постель и спокойно закрыть глаза. Наше новое, неизведанное завтра уже тихонько брезжило на таллиннском горизонте.

А утром этот самый домашний телефон зазвонил опять. Едва раздалась первая резкая, пронзительная трель, как у меня внутри всё буквально оборвалось от тревоги: кто?!

Если говорить честно, я в то время почему-то панически, до глубины души боялась этих телефонных звонков. Тяжёлый подсознательный страх перед лавиной наваливающихся чужих проблем и неловких ситуаций полностью сковал меня. Пришлось испуганно посмотреть на взрослого сына:

  — Серёжа! Возьми, пожалуйста, быстрее трубку! Если это опять звонит тот навязчивый финн, скажи ему твёрдо, что мамы сейчас нет дома!

Серёжка послушно поднялся, подошёл к тумбочке, снял трубку и прямолинейным, чисто русским текстом, без малейшей запинки повторил мои слова. На том конце провода сразу пошли короткие, частые гудки. Господи, как же глубоко мне была неприятна вся эта слащавая, липкая назойливость Тимо! Как же она изматывала душу и безжалостно давила на и без того натянутые нервы!

 В то же самое время в моей голове неотступно, щемящей и острой болью крутилась совершенно другая мысль. Почему? Почему Аско до сих пор не звонит на наш старый переговорный пункт? Валюша ведь твёрдо пообещала бы мне сразу же сообщить, если бы он только попытался связаться из Финляндии...

И тут меня внезапно обожгла неожиданная, горькая мысль: а ведь, может быть, это даже к лучшему, что я в той страшной суматохе, суете и горьких слезах прощания у кирпичных стен Кауппахалли напрочь забыла продиктовать ему свой новый домашний номер? Ведь если бы он позвонил теперь и услышал в трубке чужой язык, или если бы все наши редкие разговоры в один миг оборвались из-за новых жёстких эстонских порядков... Встревоженные мысли хаотичным, безумным роем кружились над моей головой. Это было полнейшее, глухое и пугающее жизненное распутье!

Не успела я до конца перевести дух, как в дверь моей однушки негромко, но настойчиво постучали. Пришлось сделать глубокий вдох, подойти к прихожей и аккуратно открыть замок. На пороге стояла моя соседка сверху — Нина.
У Нины была с виду вполне благополучная, полноценная советская семья: муж Василий и двое ребятишек. Были у неё в Таллинне и две родные сестры — младшая Люся и старшая, теперь уже не помню её имя. Поначалу мы общаемся просто по-соседски, вежливо здоровались на бетонной лестнице, но со временем как-то незаметно сблизились и даже подружились. Если бы я только знала тогда, наперёд, сколько горьких слёз, предательства и страшных проблем принесёт мне в недалёком будущем эта семейка...

Стоило мне увидеть Нинино лицо на пороге ранним утром, как в памяти мгновенно, болезненным и резким уколом всплыла давняя, до сих пор не разрешённая история. Вспомнилось, как мой второй муж Валерий когда-то давно вернулся из очередного заграничного рейса и привёз дефицитную «отоварку» — безумно модные в те лихие годы джинсы и вельветовые брюки-бананы.

  — Продавай их по сто двадцать рублей за штуку, у тебя на рынке уйдут со свистом! — скомандовал тогда муж и уже через неделю снова надолго ушёл в море.
Нинина младшая сестра Люся, как назло, давно отчаянно мечтала именно о таких «бананах», да и размер на примерке оказался точь-в-точь её. Она тогда чуть ли не со слезами на глазах умоляюще упросила меня:

  — Танечка, милая, продай в рассрочку! Буду честно отдавать по частям, клянусь — до приезда твоего Валерия из рейса весь долг полностью погашу!

Мой внутренний стержень тогда на мгновение дрогнул, и я по доброте душевной согласилась. Но вышло в итоге всё боком. Люся с великим удовольствием каждый день щеголяла по Таллинну в новых модных брюках, а вот возвращать обещанные деньги даже не думала. На все мои редкие, робкие напоминания о долге она лишь нагло, бесцеремонно отмахивалась:

  — Денег сейчас нет! Не знаю, когда вообще будут, жди!

И вот теперь её старшая сестра Нина стоит прямо перед моей открытой дверью ранним майским утром.

  — Привет, Танюш! — как ни в чём не бывало, громко и развязно заговорила соседка, вовсю пытаясь заглянуть мне через плечо в полумрак прихожей. — Ты уже вернулась из своего круиза? Слушай, у меня к тебе тут срочное дело есть...
— Тань, не могла бы ты одолжить мне рублей пятьдесят? Позарез надо! Вот Васька получку получит, я сразу же всё честно верну! — без малейшей тени смущения затараторила соседка.

Пришлось на мгновение буквально замереть от такой поразительной, неописуемой человеческой наглости. Младшая Люся преспокойно носит мои заграничные брюки и годами не отдаёт долг, а её родная старшая сестра как ни в чём не бывало приходит ранним утром просить ещё денег! С трудом удерживая глубокое внутреннее возмущение, я твёрдо ответила:

  — Нина, у меня самой сейчас денег осталось только на скромное питание, копейка к копейке. А впереди сложное лето, Сергея собирать надо в Ниновку к бабушке Лиде. Честно, в этот раз я не могу тебе вообще ничем помочь.

  — Ладно... — разочарованно и недовольно опустила глаза соседка.

  — Нин, а как там вообще Люся поживает? — уже с явным горьким осадком в голосе прямо спросила я, раз уж зашёл этот неприятный разговор.

  — Ой, Таня, Люсе скоро рожать, ближе к осени, — махнула рукой Нина. — Денег у неё нету совсем, так что обратно наверное и не жди!

  — Да я уже, если честно, давно и не жду, — тихо вздохнула я, чувствуя, как внутри с новой силой закипает старая, незаслуженная обида. — Просто мне тогда из-за её невозвращённого долга так сильно досталось от Валерки, ты же сама прекрасно помнишь, какой у нас дома разразился страшный скандал...

  — Да-а... Ох уж эти мужики... — тяжело перевела дух Нина, мгновенно и ловко переводя тему разговора на собственные беды. — Васька мой вчера опять пришёл домой пьяный в стельку, всю душу мне за ночь вымотал...

Соседка безнадёжно взмахнула рукой, повернулась и медленно пошла обратно вверх по бетонной лестнице к себе домой. Я тихо закрыла дверь прихожей и устало прислонилась к ней спиной. Господи, ну и денёк выдаётся! В квартире по-прежнему стояла спасительная тишина, прерываемая лишь мерным, монотонным тиканьем настенных часов. Но этот короткий утренний визит Нины словно заново оголил абсолютно все мои ласнамяэские проблемы. Вокруг была давящая беднота, старые долги, пьяные соседи, рушащаяся на глазах советская жизнь, а мне нужно было во что бы то ни стало, в одиночку спасать своих любимых детей.

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/22/1158