Ниночка и ведро яиц

(история из детства моей мамы)

Жила-была в одной деревне маленькая девочка по имени Ниночка, и была она такая кудрявая, что издали казалось, будто солнышко однажды спустилось с неба, нацепило на себя коротенькое платьице и отправилось гулять по деревенским улицам, заглядывая во все калитки и интересуясь решительно всем, что попадалось ему на пути. Волосы у неё вились мелкими колечками, словно баранки, которые кто-то рассыпал у неё на голове, глаза светились, как два голубых колодца, а шкода из неё лилась, как весенний ручей, которому после долгой зимы наконец разрешили бежать куда вздумается.

Жила Ниночка вместе с мамой Варварой, работавшей в деревенской школе техничкой, а папа, высокий и строгий директор этой же школы, когда-то ушёл на войну и не вернулся домой, оставив после себя фотографию, на которой смотрел куда-то вдаль серьёзными глазами, да старую школьную указку, которой он при жизни постукивал по парте, призывая расшумевшихся учеников к порядку.

 Мама иногда доставала фотографию, долго смотрела на неё, а потом осторожно убирала обратно, и Ниночка, ещё маленькая для того, чтобы понять всю глубину материнской печали, знала только, что в такие минуты лучше не задавать вопросов и что даже самые добрые глаза иногда становятся такими грустными, словно за ними прячется дождливая осень.

Впрочем, детство есть детство, и даже когда в доме живёт большая печаль, маленькому человеку всё равно хочется бегать, смеяться, разглядывать букашек и узнавать, отчего у курицы такие смешные ноги, а у петуха голос такой, будто он каждое утро собирается объявить всему миру что-то чрезвычайно важное.

В те  сороковые военные годы деревенская жизнь была совсем не такой, как теперь, когда у ребятишек есть детские сады, игрушки, книжки с яркими картинками и множество других развлечений, придуманных взрослыми на тот случай, если дети вдруг заскучают.

 Игрушек у Ниночки было немного, детей на улице тоже не хватало, чтобы каждый день затевать шумные игры, поэтому мама брала дочку с собой на работу, и та проводила долгие часы в деревенской школе, где пахло мелом, вымытыми полами, старым деревом и ещё чем-то особенным, что бывает только в школьных зданиях, где множество людей каждый день думают, спорят, учатся и понемногу становятся взрослее.

Пока мама Варвара мыла полы в длинных коридорах и классах, Ниночка обживала учительскую, которая представлялась ей настоящим королевством, хотя никакого трона там не было, а вместо придворных дам и кавалеров за столами сидели учителя, проверяли тетради, перелистывали журналы и обсуждали свои взрослые дела. Зато в учительской имелись шкафы с книгами, широкие подоконники, на которых можно было устроиться с ногами, большие столы с ящиками, где порой обнаруживались совершенно неожиданные сокровища вроде цветных карандашей или засохших кусочков пластилина, а главное, здесь время от времени появлялось что-нибудь съедобное, потому что учителя, как и все люди на свете, тоже любили поесть.

И вот однажды, в солнечный день, когда за окнами тихонько шумели деревья, а на школьном дворе воробьи с таким усердием разыскивали крошки, словно от этого зависела судьба всего воробьиного племени, в учительской появилось ведро яиц.

Ведро стояло на подоконнике и выглядело так важно, будто его назначили заведовать школьным хозяйством, а яйца лежали в нём тесно, бок о бок, беленькие и коричневатые, некоторые совсем гладкие, а некоторые с крошечными пятнышками, оставленными курицами, которые, по всей вероятности, и не подозревали, что их утренний труд теперь обсуждают в учительской.

В те времена яйца были не просто едой, которую можно купить по дороге домой, а настоящим богатством, особенно если речь шла о деревенской семье, где каждый продукт добывался трудом, а выброшенный кусочек хлеба мог огорчить хозяйку сильнее, чем испорченная новая вещь огорчает нас сегодня.

 Учителя скинулись кто сколько мог, собрали деньги и купили яйца у бабушки с хутора, рассчитывая приготовить на всех что-нибудь вкусное, может быть, испечь пироги или пожарить яичницу, чтобы хоть ненадолго забыть о бесконечных заботах и посидеть за столом по-доброму, по-домашнему.

Но взрослые иногда забывают, что стоит оставить рядом с ребёнком что-нибудь необыкновенное, как детское воображение немедленно начинает строить вокруг этой вещи целую историю, в которой обычные предметы приобретают самые неожиданные свойства, а самые простые поступки кажутся началом великого приключения.

Ниночка долго рассматривала ведро, заглядывала в него сверху, приседала, чтобы посмотреть сбоку, и даже немного наклонила голову, словно надеялась обнаружить на яйцах какую-нибудь тайну, которую взрослые по своей занятости не заметили. Потом она забралась на подоконник, устроилась поудобнее и принялась размышлять о том, что же можно сделать со всем этим богатством?

«Вот если бы замесить из яиц большой пирог, — подумала она, — то он получился бы, наверное, такой огромный, что его пришлось бы нести домой на телеге, а если сделать из них краски, как у настоящих художников, то можно было бы раскрасить всю школу, чтобы она стала весёлой, как праздничная ярмарка».

Ниночка ещё немного подумала и решила, что сначала надо бы разобраться, как устроено яйцо, потому что ни один настоящий исследователь не может браться за великое дело, не выяснив предварительно, с чем именно он собирается иметь дело.

А ведь в этом была своя детская логика, которую взрослые порой недооценивают: ребёнок не всегда отличает полезное занятие от опасной затеи, зато почти всегда стремится узнать то, чего ещё не знает, и, если рядом не оказывается человека, который вовремя объяснит ему, где заканчивается любопытство и начинается беда, маленькое исследование может неожиданно превратиться в большое происшествие.

Ниночка же пока ничего такого не подозревала, потому что перед ней находилось целое ведро загадок, а загадки, как известно, не любят ждать.

Она взяла первое яйцо обеими ручками, осторожно сжала его, и оно вдруг хрустнуло, расползлось по пальцам, а на ладони появилось скользкое жёлтое пятнышко, окружённое прозрачной белковой жидкостью.

Ниночка удивилась, посмотрела на свою руку, потом на ведро и, должно быть, решила, что теперь-то уж она точно знает, как надо обращаться с этой необычной штукой, потому что второе яйцо постигла та же участь, за ним третье, четвёртое, пятое, а дальше дело пошло так быстро, что даже сама исследовательница не успевала удивляться собственным успехам.

Яйца лопались одно за другим, жёлтки расплывались по подоконнику, белки стекали по деревянной раме, скорлупки разлетались во все стороны, и вскоре Ниночка уже не просто изучала содержимое ведра, а с увлечением участвовала в таком событии, какого стены старой школы, вероятно, не видели со дня своего основания.

Ей казалось, что она открыла удивительный способ превращать целые яйца в нечто совершенно новое, причём для этого не требовалось ни печки, ни сковородки, ни помощи взрослых, а значит, дело было не только интересным, но и очень удобным.

Вскоре жёлтые пятна покрыли её платьице, белок запутался в кудряшках, ладони стали липкими, а подоконник превратился в маленькое озеро, по которому плавали обломки скорлупы, словно лодочки, потерявшие своих пассажиров.

Довольная Ниночка сидела среди всего этого великолепия и, судя по её счастливому лицу, чувствовала себя не иначе как хозяйкой собственной волшебной лаборатории, в которой каждое яйцо открывало новую тайну, а всякое новое открытие немедленно требовало следующего опыта.

Она ещё не знала, что у каждого приключения есть своя минута, когда дверь в него распахивается настежь, а потом наступает другая минута, когда в эту дверь входят взрослые и начинают задавать вопросы, на которые очень трудно ответить, особенно если у тебя на носу прилип кусочек яичной скорлупы.

Именно такая минута и настала, когда  после звонка за дверью послышались голоса возвращавшихся с уроков учителей, застучали шаги, кто-то весело рассказывал о разговоре во дворе, кто-то нёс тетради, а кто-то уже прикидывал, сколько времени останется до следующего урока и удастся ли наконец выпить остывший чай.

Дверь распахнулась, и учителя вошли в свою учительскую.

Первой остановилась молодая учительница, которая несла в руке раскрытую тетрадь, за ней замер учитель математики, а следом появился заведующий хозяйством, человек серьёзный и обстоятельный, привыкший замечать любую неполадку в школьном хозяйстве, от расшатанной дверной петли до пропавшей со стены таблички.

Все они увидели одно и то же, но каждый, должно быть, увидел по-своему: на подоконнике, среди скорлупы и жёлтых разводов, сидела маленькая кудрявая Ниночка, сияющая от счастья, словно ей только что вручили медаль за открытие нового материка, под ногами у неё растеклось настоящее яичное море, а пустое ведро стояло в сторонке с таким достоинством, будто оно не имело к случившемуся ни малейшего отношения и вообще заглянуло сюда совершенно случайно.

Несколько секунд в комнате стояла тишина, причём такая удивительная, что даже воробьи за окном, казалось, перестали спорить из-за крошек и прислушались к происходящему.

Потом учитель математики снял очки, протёр их платком, снова надел и посмотрел на подоконник ещё раз, очевидно надеясь, что за время этой нехитрой процедуры увиденное успеет каким-нибудь образом исправиться. Молодая учительница прикрыла рот ладонью, потому что ей одновременно хотелось рассмеяться и спросить, не ушиблась ли девочка, а заведующий хозяйством оглядел пол с таким выражением, словно пытался вычислить, сколько вёдер воды понадобится для устранения последствий этого необыкновенного научного эксперимента.

— Ниночка, голубушка, да что же ты тут наделала? — наконец спросила молодая учительница, стараясь говорить строго, хотя уголки её губ предательски дрожали.

Ниночка посмотрела на неё ясными голубыми глазами, перевела взгляд на пустое ведро, потом на свои руки, будто только сейчас заметила, что они почему-то стали совсем не такими, как были утром, и ответила с той спокойной уверенностью, которая свойственна маленьким детям, ещё не привыкшим сомневаться в правильности собственных открытий:

— Яйца смотрела!

Учителя переглянулись, и тут уж удержаться не смог никто: кто-то засмеялся в голос, кто-то отвернулся к окну, а учитель математики произнёс, что такого количества наглядных пособий ему не доводилось видеть даже на самых сложных уроках арифметики.

— А что же ты хотела в них увидеть, Ниночка? — спросил он, присев рядом с подоконником и стараясь не наступить на скорлупу.

— Что - то...— прошептала девочка, как будто речь шла о самом обыкновенном школьном задании, которое полагалось выполнить каждому прилежному ученику.

— Ну и как, увидела? — поинтересовался учитель.

Ниночка задумалась, посмотрела на свои перепачканные пальцы и, кажется, впервые за всё время почувствовала, что в её великом открытии имеется какая-то не совсем понятная сторона, о которой она раньше не подумала.

— Увидела, — сказала она наконец, — только они теперь обратно не собираются...

Вот тут учителя засмеялись ещё сильнее, потому что в этой детской жалобе было столько искреннего удивления, что сердиться на Ниночку становилось почти невозможно, хотя ведро яиц стоило немалых денег, а теперь вместо пирогов и яичницы взрослым предстояло убирать подоконник, пол и, возможно, ещё несколько мест, до которых яичная жидкость добралась самым неожиданным образом.

Однако смех смехом, а случившееся всё-таки требовало объяснения, и молодая учительница, вытерев глаза, подошла к девочке, осторожно сняла её с подоконника и усадила на стул, подальше от скользкого пола.

— Знаешь, Ниночка, любопытство — это очень хорошее качество, без него люди никогда не научились бы читать, считать, выращивать хлеб и узнавать, отчего звёзды светят по ночам, но даже самое хорошее качество нуждается в маленьком помощнике, которого зовут разумом, а ещё в одном помощнике, которого зовут осторожностью.

Ниночка слушала внимательно, хотя время от времени поглядывала на ведро, словно не до конца понимала, почему взрослые так расстроились из-за того, что она узнала о яйцах всё, что хотела.

— Ведь яйца были куплены на общие деньги, — продолжала учительница, — и каждый из нас рассчитывал, что из них получится что-нибудь вкусное, а теперь нам придётся обходиться без пирогов, потому что ты решила провести свой опыт без разрешения.

Девочка опустила глаза и впервые посмотрела на случившееся не как на весёлую игру, а как на что-то, что затронуло не только её саму, но и других людей, которые ни в чём перед ней не провинились.

Для ребёнка это, пожалуй, самое трудное открытие: узнать, что мир состоит не из одних только интересных вещей, которые можно трогать, разбирать, пробовать и исследовать, но и из чужого труда, ожиданий, надежд и маленьких радостей, которые легко разрушить, если думать только о собственном удовольствии.

Ниночка ещё не умела рассуждать такими взрослыми словами, однако что-то в её душе уже шевельнулось, словно маленькая птичка, которая вдруг поняла, что за пределами родного гнезда существует целый мир и в этом мире надо учиться не только летать, но и смотреть, куда опускаются твои крылья.

— Я больше  так не буду, — тихо сказала она и  заплакала.

— Вот поэтому и нужно сначала спросить, — ответил учитель математики, который уже успел найти тряпку и теперь осторожно собирал скорлупу с подоконника, — ведь если чего-нибудь не знаешь, это ещё не беда, а вот если не спрашиваешь и принимаешься за дело, то беда иногда получается такая, что её потом приходится убирать целому школьному совету.

Он сказал это с таким серьёзным видом, что Ниночка снова улыбнулась, а остальные учителя опять рассмеялись, хотя теперь смех был уже не удивлённым, а добрым, потому что все они поняли: ругать девочку слишком сильно не стоит, гораздо важнее помочь ей запомнить этот день и научиться чему-то такому, что пригодится ей не только в школе, но и во всей дальнейшей жизни.



Уборка продолжалась долго, потому что яйца оказались на редкость способными проникать в самые неожиданные места, и когда казалось, что подоконник уже чист, откуда-нибудь из-за ножки стола вдруг обнаруживался новый жёлтый след, а на полу блестела ещё одна лужица, которую никто не заметил с первого раза.

Ниночка тоже получила работу: ей дали маленькую тряпочку и показали, как осторожно вытирать стол, чтобы не размазывать грязь ещё дальше, и девочка принялась трудиться с таким усердием, словно теперь ей предстояло не просто убрать последствия собственного открытия, а вернуть миру прежний порядок, который она ненароком нарушила.

И знаете, что было самым удивительным? Постепенно ей даже понравилось помогать взрослым, потому что она обнаружила: оказывается, можно не только устраивать события, от которых все ахают и хватаются за голову, но и делать что-то полезное, после чего люди улыбаются уже совсем по-другому, с благодарностью и теплом.

К вечеру учительская снова стала похожа на себя прежнюю, только ведро с подоконника убрали, а учителя, собравшись за столом, решили, что в следующий раз яйца будут хранить в закрытом шкафу, причём ключ от него поручат человеку, который умеет отличать обычное любопытство от опасного научного эксперимента.

Что же касается Ниночки, то ей ещё долго припоминали тот день, когда она решила исследовать целое ведро яиц, и стоило кому-нибудь из учителей заметить, что в школе появилась какая-нибудь новая загадочная вещь, как кто-нибудь непременно улыбался и спрашивал:

— Ну что, Ниночка, не хочется ли тебе посмотреть, что у неё внутри?

Девочка смеялась, прятала лицо в своих кудрях и уверяла, что теперь она стала гораздо умнее, потому что поняла одну очень важную вещь: прежде чем начинать великое дело, надо узнать, кому оно принадлежит, зачем оно нужно и не придётся ли потом кому-нибудь другому исправлять последствия твоего великого открытия.

А учителя, вспоминая эту историю, говорили, что у Ниночки, несомненно, есть настоящий исследовательский талант, только талант этот следует немного воспитать, чтобы из него выросло что-нибудь хорошее, потому что любопытство без осторожности иногда превращает целое ведро яиц в одно большое школьное происшествие, а любопытство, соединённое с добротой и уважением к чужому труду, однажды может помочь человеку открыть такую тайну мира, перед которой даже самые строгие учителя снимут очки и замолчат от удивления.

И, может быть, именно в этом и заключается одна из маленьких мудростей детства: ребёнок приходит в мир, чтобы всё узнать, а взрослые должны не погасить в нём это желание, а научить его обращаться с ним бережно, как обращаются с огоньком свечи в тёмной комнате, ведь от этого огонька можно зажечь свет для многих людей, а можно, если забыть об осторожности, нечаянно устроить пожар.

А Ниночка росла себе дальше, всё такая же кудрявая, любопытная и озорная, и кто знает, сколько ещё удивительных открытий ожидало её впереди, потому что на свете всегда найдётся что-нибудь, чего мы ещё не понимаем, и всегда будет нужен человек, который не побоится спросить: «А что там внутри?», — только теперь Ниночка уже знала, что иногда прежде, чем заглядывать в чужое ведро, полезно спросить разрешения, а если уж случится беда, то надо не прятаться за чужими спинами, а взять тряпочку и вместе со всеми наводить порядок.