ВРАГ

Это был крепкий на вид, смешливый, с умным чувством юмора мужчина (никак не поворачивался язык назвать его стариком) , очень подвижный - про таких говорят «с шилом в одном месте», душа всей палаты и её же хорошее настроение.

На дворе стоял год 1978, я был обычным «шестиклашкой» и, сейчас, вместе со своим дружком и одноклассником Серёжкой З., пришёл навестить этого балагура который являлся, кроме всего прочего, Серёге родным дедом.

Василий Михайлович З. - был удивительно интересным человеком с непростой судьбой: будучи ещё несовершеннолетним мальчишкой он приписал себе год чтобы уйти добровольцем на фронт, побывал, в составе 24-армии под командованием генерал-майора Константина Ивановича Ракутина , в Вяземском котле и  что характерно, никогда не винил в этом своего командующего.

- Наш командарм был настоящий герой! -всякий раз повторял Серёжкин дед  отбивая любые провокационные вопросы. - Он в Ельнинской наступательной операции «первую скрипку» играл!
Кто не знает, это был самый первый серьёзный удар по фашисткой морде, а вовсе не деблокация Москвы!
На 30 километров нечисть поганую отбросили!
А Вязьма...
Так это ж Сталин лично принимал решение.

«Усатый» вообразил себя гениальным стратегом и лишил нас резервов. Две дивизии забрал на Киевское направление.
Думал, что немцы там начнут.
Ан, нет!
Они ударили в центре, под Москвой и Вязьмой!
И то, мы держались до последнего.

А Константин Иванович, не бежал как трус, хотя за ним специально самолёт прислали, а остался со всем штабом чтобы организовать отступление своих солдат.
М-да...
А когда понял, что всё, капкан захлопнулся, сам лично поднимал оставшихся бойцов в штыковые атаки надеясь вырваться из окружения и погиб как герой!
И для меня и тех кто выжил - он им останется навсегда.

------

Дорогой мой читатель, вы не представляете с каким интересом я и Серёжка слушали эти рассказы!
Ведь это были не учебники, ни сухое газетное изложение передовиц или чересчур обросшие мифами фильмы о войне.
Нет!
Это была сама жизнь!
Правдивая, в чём-то неудобная - но настоящая!

Жизнь — в которой обычный мальчишка, не многим старше нас самих, прошёл всю войну, закончив её в сердце нацизма Берлине, где и встретил День Победы!

А между тем, мы даже не догадывались, что Василий Михайлович -умирал.
Да и откуда мы могли знать, что существует такая болезнь как рак?
Или что такое вообще -онкологические заболевания?

Напоминаю, нам было по двенадцать лет, всё у нас было на  Рассвете, в то время как его жизнь - уходила на Закат.

И сейчас, будучи  взрослым и рассматривая прошлое под иным углом зрения, я отчётливо понимаю : всё происходящее в нашей жизни — не случайно!

Это не хаос, не совпадения, это строго продуманная и скованная фактами  цепочка событий, дополняющих и укрепляющих друг друга в своей последовательной шлифовке нашего характера.

Назовёте меня фаталистом?
Ну что же...
Я — он и есть.
И уверяю вас - вы им тоже станете.
Со временем. 

--------


Василий Михайлович З. -умер 27 апреля 1978 года в возрасте 54 лет.
После него остались орден Отечественной войны I степени, два ордена Славы III и  II  степени, медаль «За взятие Берлина» и медаль, которой он особенно гордился - «За отвагу».

А ещё, его незабываемые рассказы, один из которых я приведу здесь, для вас, мои читатели.
Этот рассказ ещё дорог и тем, что он был последним: Василий Михайлович поведал его нам с Серёжей 25 апреля.
А через три дня -его не стало.

Всё то о чём вы прочтёте — правда!

И пусть это повествование вызовет разные эмоции, в том числе и кардинально противоположные, менять что-то в угоду конъюнктуре и времени — я не буду.


********


-Да...
Дали нам тогда здорово!
Силён был фашист!

Василий Михайлович приподнялся и отхлебнул из стакана на тумбочке томатный сок, принесённый ему нами с Серёжкой.

-А я ж пацан молоденький.
Только-только форма на мне обсохла.
Сапожки ещё туговатенько сидели, разносить не успел.
А тут -такое!

Зажали нас как клещами.
Авиация каждый час -бум-бум-бум!
Бомбы падают как град с неба.

Дышать нечем, дым, мины воют, жар от разрывов и горящего металла...
Да-да, даже металл горел и плавился!

Я сразу же оглох на одно ухо.

Слышу, наш ротный кричит:

- « Орудие! Орудие!»

Лёха Воронцов и Пашка Зимов побежали, тянут нашу пушчонку.
Я поначалу не сообразил а потом гляжу - танки!
И свастика на башне. 

Ну, я на помощь.
Да только не добежал чуток.
Немец прямо в ящик со снарядами попал.

Бах!

Смекаю, лечу куда-то.
Больно. А тела не чувствую.
Соображаю , да, а тела -нет.
Как убежало без меня. Странное ощущение.
И словно вода меня приняла.
Ласково так и понесла...
И я отключился.

Ветеран замолчал и позабыв про нас ушёл куда-то глубоко в свои мысли.

-Деда, а дальше что? -не выдержал Серёжка. -Как ты спасся?

-А?  Что? -вернулся в реальность Василий Михайлович. -А я не спасся. Меня другой спас.

-Наши?

-Нет.

Тут мы , говоря современным языком, «впали в ступор».

-А кто?

-Немец.

-Немец? -Серёга даже подпрыгнул от удивления.

Да и я, честно сказать, недоверчиво хмыкнул.

-Но ведь это фашисты! Враги!
Нам в школе рассказывали что они пришли всех уничтожать!
Что истребляли всех подряд!
Как же он мог тебя спасти?

-А я разве сказал, что они — не враги? -строго перебил внука дед. -Сказал такое?

-Но...
Ты же говоришь что немец - тебя спас?

-Да. Потому что это правда.
И про истребление -правда.
И про лагеря смерти.
И про всё остальное.
Но правда — это не палка о двух концах.
Правда это то, что ты видел своими глазами.
И с этим ничего не поделаешь...

Старик прикрыл веки и опять замолчал.
Было заметно что он устал и не намерен ни с кем спорить, а тем более что-то доказывать.

-Василий Михайлович, расскажите! -внезапно раздался голос с ближайшей  кровати.

Это был голос Андрея Семакина, соседа по палате, рослого, румяного, совсем не похожего на человека страдающего от онкологии,  мужчины. 

- Не слушайте вы этих пацанов.
Ещё сто лет пройдёт пока они чёрное от белого начнут отличать.
А нам интересно...

-Да, да! Расскажите! - поддержали Андрея ещё двое больных. — Пожалуйста!

-Хорошо. -открыл глаза старый артиллерист.

- Если вам это важно — хорошо.

Очнулся я ближе к вечеру.
Солнце уже за горизонт валится и тишина.
Прямо страшная тишина!
Даже подумал, не на том ли я свете?
Но слышу: собака вроде лает .
И гудок.
Ну, простенький,  каким пастухи в деревнях стадо собирают.

Я дрыг-дрыг, а встать не могу.
Примёрз.
Хоть и октябрь, а уже заморозки...

Осмотрелся -оказывается в бедро ранили.
Кровь натекла и пока я без сознания лежал, разлилась по шинели и та к земле примёрзла. Да крепко так -пошевелиться не могу.

А гудок всё ближе...
И лай.
Ну, думаю, конец.

Мы уже знали, что если собаки, значит санитарные команды идут в сопровождении Waffen- SS, садистов, которые при помощи овчарок находили живых: своих забирали -а чужих-добивали.
Поёрзал я, поёрзал, извернулся и подтянул к себе плащ-палатку от рядом лежащего убитого бойца и накрылся ей.
Думаю, если найдут, так хоть смерти своей видеть не буду.
Минута, две прошло.
И тут — сопение и сдавленный рык.

Хлоп!

Фашист отбросил мою маскировку и уставился прямо на меня.
А палец его на спусковом крючке.
Ажно побелел от напряжения.

А я, дурачок, так растерялся, что даже глаза забыл закрыть. Таращусь на него, как филин из дупла и кадыком дёргаю.
Выстрела жду.

Василий Михайлович снова потянулся к стакану и отпил большой глоток. Все молчали, боясь, откровенно громким дыханием прервать его рассказ.

-Да уж...
Ну он тоже, поиграл со мной в гляделки, а потом палец с курка снял и погрозил мне, будто говоря:

- « Ишь, какой хитрый, мол! Нашёл от кого прятаться!»
И улыбнулся...

Василий Михайлович опять замолчал.

-А потом? Потом что? - не выдержал Семакин.

-Потом? Потом меня наши подобрали.
Женщины.
Спрятали.
На ноги поставили.
И в партизанский отряд.
Обычная история. 
М-да...
А лицо того немца -до сих пор в памяти: пожилой, брови седые, очки, глаза усталые, шрам у нижней губы.
Человек как человек, даже, скорее всего или учитель или врач.
Интеллигент.

-Не верится...-сказал кто-то в палате. -Не верится чтобы не добил.
Они ж нас ненавидели.
За людей не считали!
Почему?

-Не знаю...-вздохнул Василий Михайлович.

-Может, я сына ему напомнил. Может ещё кого.
Не знаю.
А по-поводу ненависти...

Служил у нас в роте мужик один, Дмитро Ковальчук.
Геройский, по всем статьям!
Весной 45-го, Берлин брали — у него на груди был целый иконостас из орденов и медалей!

Так вот, когда немчуру из ихней столицы выбивали, а упирались они отчаянно, за каждый дом цеплялись, он пробегая мимо подвальных окон, если слышал голоса, не раздумывая бросал туда гранату.
А в подвалах -в основном были раненые и гражданские.
В том числе и дети...

-И что вы этим хотите сказать?

-Я? Ничего.
Конечно, умирать в последние дни войны и напрасно рисковать жизнью никто не хотел.
И потом, когда Ковальчук предстал за такое перед военным трибуналом, он пояснил что всю его семью, фашисты под Харьковом живьём спалили...
Тяжело.
Но разве это даёт право нам брать с них пример и мстить тем же, пусть и ненадолго но влезать в их шкуру?
Я считаю - что нет!
Ибо есть предел и ненависти и вражде.
А потому - Враг не бывает одноцветным.
Он - разноцветный.
И в октябре 1941 — я это ясно осознал.

*********

Теперь, когда мне самому уже 60 лет и я на шесть лет старше Серёжкиного деда, я наконец-то согласился с ним.

Я понял для себя главное: - "Ненависть - это то, что разрушает."

Ненависть - это кратчайшая дорога к смерти и войне.

Ненависть — это болезнь, которая опаснее любой чумы или Ковида.

Потому что Ненависть - одноцветная.

Ненависть не приносит ничего, кроме ответной ненависти.

С самого детства, с ненавистью у меня  - плохо.
Мы так и не стали с ней друзьями.

И я до сих пор не жалею об этом.



ВСЕМ ЛЮБВИ И МИРА!

Автор


21.10.2026