Помывка

Баня. Что для вас в этом слове?
У нас это - пар, грохот тазиков, шуточки, брызги холодной воды, хохот. Курсантский рай на полтора часа.

«Шишига» привезла с полигона взвод курсантов в баню.
Сержант Серега Кузнецов пересчитал личный состав, и отправил на помывку. У здания банно-прачечного комбината, возле самой стены, дышал жаром трансформатор. Выжженный азиатским солнцем, выкрашенный в блекло-синий цвет, пошарпанный, он стоял огороженный угрюмой металлической решеткой. А к этой решетке кто-то привязал верблюда. Обычного двугорбого верблюда. Большого, мохнатого и абсолютно равнодушного к окружающей действительности.

Первым из предбанника вывалился Игорь Фесько по кличке «Вялый». Позывной свой Игорь оправдывал полностью: передвигался экономно, думал не спеша. Если поворачивался – то медленно и всем телом. Родом он был из таких глубоких украинских хуторов, где из экзотических животных видели только хряка да соседскую козу. А тут — кораблик пустыни. С горбиками.
Фесько завороженно замер.
- Тю… - прошептал он и потянулся к экзотике.
Взвод медленно выходил из бани. Распаренный, довольный, улыбающийся народ высыпал на улицу. Задымили сигареты, начался привычный треп перед построением. А Игорь налаживал контакт. Сначала поднес к верблюжьей морде какою-то жухлую былинку:
- На, пожуй, скотинка…
Верблюд даже глазом не моргнул. Проигнорировал.
Это задело самолюбие Игоря. Он зашел с тылу и слегка потянул верблюда за хвост.
А вот это было зря.

Верблюд медленно поворачивает башку. В глазах - древняя, как египетские пирамиды грусть, и глубинная ненависть к окружающим. Резкий мах мордой - и истлевшая веревка с треском лопается.

- Ого… - выдохнул Вялый, ощутив, как внутри него что-то неумолимо сжимается и уходит в пятки.
Верблюд делает шаг к Игорю. Игорь - шаг назад. Верблюд ускоряется. Игорь тоже давит на тапку.
- Мужики… - подает голос Вялый. – Чего это он?
Народ у трансформатора притих. Сигареты замерли в руках, не дотянувшись до ртов. Драма разворачивалась в молчании, нарушаемом только шагами верблюда по песку и нервным сапожным притопом Игоря.

Из дверей бани вышел замкомвзвода сержант Кузнецов. Оценил сцену, поморщился и рявкнул:
- Взвод! По машинам! Быстро!

Курсанты рванули к «ГАЗ-66». Борта высокие, пальцы скользят, все лезут скопом, давят и мешают друг-другу. Игорь метался вокруг грузовика зигзагами, а за ним, нависая мохнатой горой, шел двугорбый мститель.
Наконец двигатель взревел. «Шишига» дернулась, колеса прокрутили и выбросили песок.
- Держись, Вялый! - орут из кузова.

Игорь в последний момент прыгает, цепляется за борт, подтягивается и переваливается вовнутрь. Машина набирает ход. Курсант спасен!
Сидя в кузове машины, переведя дух и преодолев страх перед животным, Игорь оборачивается назад. Понимая, что верблюд его уже не догонит, он перегибается через борт и начинает корчить верблюду корявые, совершенно неприличные рожи.
- Ну шо, схавал?! - вопит Игорь. - Не догнал, морда горбатая!

Верблюд сначала бежал, но потом видимо понял: машину не догнать. Тогда он прямо на бегу набрал в грудь воздуха - килограммов эдак тридцать. Свернул губки «бантиком» и с глухим звуком корабельной пушки плюнул.
Это был не просто плевок. Это был артиллерийский залп высокой точности. Все в кузове оторопели, особо пугливые даже зажмурились. Игорь откинулся назад и медленно обернулся к нам. В кузове все замерли.

На лице Игоря, заменяя ему глаза, брови и выражение радости, находилось огромное количество блестящей, пенной, густой, высококачественной, натуральной, невероятно липкой и вонючей верблюжьей слюны. Она медленно стекала по подбородку тяжелыми, нитевидными каплями, собиралась на его груди и сползала ниже...