Гнездо

      
             Глава 1. Мишка
         
          Большой дом пастора находился у костёла в бывшем немецком посёлке Гросс Баум, после войны переименованном в посёлок Сосновка. В доме из нескольких комнат жили две семьи. Вернее, можно сказать, одна семья по фамилии Михайловы. Старшие — дед Матвей и баба Фёкла — получили дом как ветераны войны, после того как переехали из России сюда, в Восточную Пруссию, в 1946 году. Их единственная дочь Люба вышла замуж, и дом пришлось разделить. Семья стариков занимала две комнаты на первом этаже справа и одну мансардную на втором, а левая сторона из одной комнаты на первом этаже и одной вверху отошла новобрачным. Жизнь молодых не  сложилась, и после рождения первенца, которого назвали Мишкой, Люба развеялась с мужем. Люди говорили, что он уехал на Дальний Восток и ходил там в моря. В сильный шторм рыбацкое судно затонуло, и муж Любы погиб. Хотя правда это или нет, никто с уверенностью сказать не мог.
Миша в свои сегодняшние десять лет знал только одно: его отец — славный моряк и погиб, спасая судно и своих товарищей в Тихом океане. Отец — герой.
Мишка бегал сорванцом по посёлку и слыл большим хулиганом. Его воспитанием занимались все: и дед, и бабушка, и мама, которая работала учительницей в посёлковой школе, и улица с её причудами.
Усадьба их дома была обширная: состояла из самого дома и двух больших немецких сараев. Тут же был фруктовый сад, в котором дед Матвей построил беседку со столом и лавками. В хорошую погоду здесь собиралась семья, приходили гости, разговаривали о насущном. Рядом с домом, вернее- прямо в его дворе, величественно возвышался каменный храм с огромными витражными окнами. Колокольня, была внушительная, и примыкала спереди к костёлу. Рядом находилось старое заросшее немецкое кладбище с каменными надгробиями — это все была вотчина Мишки. К нему прибегали мальчишки из посёлка, и он пускал их на свою территорию играть в войну. Вместе они тайно вели раскопки, искали оружие, а то шли в лес, откапывали старые окопы и возвращались с полными карманами гильз.
Костёл и колокольня были в хорошем состоянии и никак не использовались. Поначалу зерно из первых колхозных урожаев хранили прямо в храме. Но после того как построили большое зернохранилище, костёл очистили и закрыли.
В посёлке не было церкви. Мишка замечал, что некоторые очень старые бабушки, проходя мимо храма, тайком крестились, оборачиваясь на него и на колокольню.
Ключи от костёла председатель колхоза передал деду Матвею, когда тот уходил на пенсию, и поручил ему на общественных началах приглядывать за зданием, чтобы его не разграбили или мальчишки не выбили стекла — а они были красивые, витражные, из цветной мозаики.
Из хозяйства у семьи Михайловых был огород, в котором каждый день ковырялась бабушка Фекла, была коза Машка и куры, за которыми в основном смотрела Фёкла. Дед плотничал у себя в сарае, где хранилось множество инструментов и стояли два небольших станка по дереву. Люди из посёлка обращались к нему по столярному делу, а те, кто имел лошадей и телеги, часто заезжали: то дед дышло укрепит, то ось выправит, то колёса починит.
В последние дни он был очень занят — делал из крепких дубовых досок себе гроб, а перед этим сделал такой же для жены. Мастерил он долго, примериваясь: ложился в него несколько раз и потом подстругивал. Когда все наконец было готово, дед перенес гроб на чердак дома и поставил рядом с бабушкиным.
     Фёкла каждый вечер доила козу, приговаривая: «Ой ты моя красавица, ой ты наша кормилица!» Как замечали старшие, Машка доилась хорошо. Во всяком случае, Миша пил молоко всегда, когда ему хотелось, наливая его себе из большого глиняного кувшина, стоявшего в подвале.
Каждое утро бабушка собирала яйца в курятнике. Но в последнее время их стало появляться всё меньше. Старушка сначала кричала на петуха, считая, что он старый и не выполняет свои обязанности, а потом, когда нашла разбросанную скорлупу, поняла, что яйца кто-то ворует.
Баба Фёкла заставила Матвея несколько дней сторожить в сарае,решила, что туда за яйцами лазит куница.
Нахождение в засаде дало результат: оказалось, что в сарай часто залетает сорока. Дед видел, как она в клюве выносила яйцо. Бабушка замечала сороку на колокольне: та сидела и наблюдала сверху за людьми и двором, а когда никого не было, залетала в курятник. Несколько раз петух пытался драться с сорокой, но у него ничего не получалось — птица улетала, унося добычу.
Дед Матвей даже пробовал поймать сороку в самодельные плетеные силки, но из этого ничего не вышло.
У него была старая берданка (винтовка). Бабка просила деда подстрелить воровку, но тот смеялся и, отнекиваясь, говорил, что он со своим зрением может попасть только в слона.
Старики решили: чтобы избавиться от сороки, надо найти и разорить её гнездо. Фёкла видела воровку на колокольне, и предположила, что птица свила гнездо на площадке звонницы. С тех пор как они поселились тут, наверх никто не поднимался. Внутри колокольни был открытый лаз на площадку в самом верху, только лестница отсутствовала — возможно, немцы срезали её когда-то. Должно быть, из этого лаза вылетает сорока, крадёт яйца и уносит в гнездо, которое свила там. «В звонницу тяжело подняться, дед этого сделать не сможет, — подумала старая Фёкла, — а вот Мишка, закинув верёвку, вполне может справиться». Она видела, как он шустро лазит по деревьям и с верёвки помогает деду ремонтировать красную черепицу на их доме.
Бабушка начала просить Мишу, чтобы тот слазил на звонницу и скинул сорочье гнездо. Мишка как всегда отмахивался, говоря что занят: то ему в футбол нужно поиграть, то его пацаны ждут на речке, то ещё что-то.
В одно утро, проснувшись, Мишка приметил, что во дворе дед Матвей восьмёркой накручивает на руку верёвку-канат. За завтраком Миша не увидел на столе яичницы, к которой привык. Фёкла стояла, заложив руки одна за другую:
— Всё, Мишаня, завтрака не будет, яиц нет, сорока покрала. Придётся тебе сегодня лезть на колокольню и найти там птичье гнездо. Вон дед для тебя верёвку приготовил. Могу пока молока налить.
— Ладно, — поняв, что отступать некуда, Мишка пошёл к деду.
— Давай, — раздражённо бросил он, протягивая руку к верёвке.
— На, бери, — прищуренно улыбаясь в усы, дед передал её внуку.
«Сработала бабкина уловка», — подумал Матвей, удаляясь в сторону сада.
— Смотри, осторожно! — повернувшись, крикнул дед внуку.
«Сейчас быстро слажу и докажу бабушке, что там на колокольне нет никакого гнезда. И сразу побегу к пацанам играть в футбол».

              Глава 2. Колокольня
      

      Мишка снова и снова забрасывал верёвку, метя петлёй в большой загнутый железный уголок, который торчал высоко из стены — как раз посередине квадратного здания колокольни.
На седьмой раз верёвка с петлёй хорошо зацепилась, и мальчишка затянул её.
«Ну всё, получилось, — бурча себе под нос, сказал он. — Какое сорочье гнездо, тут так высоко! И разве сорока может красть яйца, что бабушка себе придумала... Ладно, залезу на площадку звонницы и докажу бабушке и деду, что никакого гнезда на колокольне нет».
Мишка легко, как будто выполняя задание на физкультуре, ухватился руками за верёвку-канат и, помогая себе ногами, начал подтягиваться. Квадратный лаз, находящийся вверху, зиял чёрным оком. Миша быстро приближался к нему. Когда лаз был на расстоянии вытянутой руки, мальчишка увидел лохматую часть каната, краешком выглядывавшую из люка. Но эта верёвка была необычная: в неё была вплетена медная проволока, позеленевшая от времени. Он протянул руку и дёрнул за верёвку. Из лаза вниз начала вываливаться верёвочная лестница. Она раскрутилась, и её нижняя часть достигла бетонного пола колокольни. А верхняя, похоже, была закреплена там, в той комнате колокольни, куда вёл квадратный люк лаза.
Мишка правой ногой потрогал лестницу — она была очень прочная и хорошо закреплена. Переступив на верёвочную лестницу и крепко ухватившись за нее руками, он начал подниматься вверх к люку.
Мальчишка подтянулся, взявшись за край квадратного лаза, и попал в полутёмную небольшую квадратную комнату. Свет четырёх окон еле-еле пробивался из-за плотно прикрытых железных жалюзи.
Нижняя часть четвёртого окна, выходившего в сторону основной дороги посёлка — той дороги, которая вела из Тильзита в сторону Кёнигсберга, — была приоткрыта. Когда глаза мальчишки привыкли к полутьме, он увидел деревянный пол из плотных, тщательно тёсанных досок, весь усыпанный засохшим птичьим помётом. Комната была небольшого размера, полупустая, явно предназначенная для звонаря, но колокол отсутствовал. Вместо колокола на потолке посередине было прикреплено большое толстое кольцо с куском аккуратно закрученной цепи.
Ближе к приотворенному окну стоял какой-то большой чёрный предмет на трёх стойках, похожий на квадратный станок, и его длинная труба была направлена в сторону окна. Возле железного станка лежала груда тряпья, похожая на скрученный вдоль матрас, вся облепленная помётом и перьями птиц. В конце тряпья виднелись два сапога, причём они лежали последовательно один за другим, носками развёрнутые в разные стороны.
Мишка подошёл ближе, чтобы рассмотреть вещи, лежавшие на полу, и продолговатый станок. Наклонившись, он резко отшатнулся: возле железного предмета лежала немецкая каска, а из неё на Мишку большими округлыми глазницами с открытым ртом  и желтыми зубами смотрел череп человека. Внизу череп опоясывал кожаный ремешок, не дававший каске слететь. Дальше шла серо-зелёная шинель, воротником она прикрывала челюсти черепа. Шинель опоясывал ремень с серой бляхой, а рядом лежала расстёгнутая кобура пистолета. Полы форменного пальто заканчивались сапогами, которые своими железными подковами  поблёскивали на солнце, проникавшем в окна.
— Так это человек... — прошептал Мишка.
Нахлынувший страх пропал, когда он перевёл взгляд от скелета на предмет, стоящий у окна. Это был большой пулемёт с заряженной лентой, в которой отсутствовали патроны. Много-много тёмно-коричневых гильз лежало на полу.
— Ух ты! — Мишка ближе подошёл к пулемёту и потрогал рукой его холодную сталь.
Посмотрев на труп ещё раз, он разглядел остатки шевронов, погоны и каску. Всё это явно указывало на то, что перед ним немецкий солдат. Кисти рук выглядывали из рукавов шинели: левая была больше прикрыта, а в правой Мишка заметил пистолет.
«Вальтер!» — мелькнула мысль.
Он встал на колени и начал рассматривать оружие. Двумя руками, чтобы не повредить костяшки, зажимавшие пистолет, аккуратно освободил его.
«Точно! Точно "Вальтер"!» — о таком пистолете Мишка мечтал, раскапывая с пацанами засыпанные блиндажи и разбирая завалы в старых немецких домах, разрушенных войной. Их ещё много оставалось на земле Восточной Пруссии.
Засунув пистолет сзади за пояс и прикрыв рубашкой, Мишка спустился с колокольни и побежал, крича:
— Дед! Дед!
— Что орёшь? — дед шёл с косой из сада. — Что случилось? Ты сбил сорочье гнездо, о котором тебя просила бабушка?
— Дед, там нет гнезда, там немец!
— Какой ещё немец?
— Там на колокольне немец лежит с пулемётом, вернее, скелет немца в форме!
Пацан побежал вперёд, обратно к колокольне. Дед, прихрамывая, двинулся за внуком.
Матвей вошел в здание и удивился, увидев лестницу:
— Я её оттуда скинул, — сказал Мишка.
Дед взял в руки верёвку с проволокой, вплетённой внутрь. «Да, лестница немецкая, довоенная», — подумал старик. Ухватившись двумя руками и переставляя ноги, дед начал потихоньку подниматься наверх, в звонницу.
Походив по комнатке звонаря, дед Матвей крикнул сверху:
— Миша, беги за участковым, дядей Фёдором, зови его сюда!
     Поднимая дорожную пыль, к костелу подъехал участковый на мотоцикле с коляской, из которой выглядывала голова Мишки.
— Ну что там, Матвей? — спросил милиционер, войдя в здание колокольни и задрав голову.
— А ты сюда поднимайся, сам увидишь.
Через какое-то время дед вместе с милиционером спустили вниз всё то, что Мишка обнаружил в верхней комнате колокольни. Первым на верёвке был спущен немецкий пулемёт и все цинковые ящики с пустыми лентами от патронов. Потом — труп немецкого солдата в большом покрывале.
— Куда его? — спросил Матвей, указывая на останки.
— Положим пока в костёле, а завтра я тебе скажу, что с ним делать будем. Главное, я его осмотрел и всё, что можно, описал. Документов при нём не было, и жетона тоже. Отверстие от пули в черепе тоже описал и сфотографировал. Пусть пока покоится в костёле.
Милиционер, произнеся эти слова, поднял голову, посмотрел на храм, колокольню и быстро-быстро перекрестился. Затем сел на мотоцикл, в коляске которого лежал пулемёт и ящики с лентами, и, взметая пыль, поехал в центр посёлка.
— Ну что, Мишка, помогай.
     Вдвоем они понесли солдата в костёл. Матвей открыл навесной замок, который висел на больших дубовых дверях. Вместе дед и внук занесли тело в зал тёмного и холодного здания и положили возле алтаря.
На следующий день в обед Мишка сидел у окна с тарелкой супа. Тут он увидел участкового — тот заходил через калитку во двор. Его, прихрамывая, встретил у ворот дед, и они пошли в сад. Через какое-то время позвали Мишу. Гость сидел за столом и ел большое красное яблоко. Напротив, нахмурившись, сидел дед.
— Ну-ка, Мишка, скажи мне, — произнёс Матвей, — что ты нашёл возле немца?
— Ничего не нашёл, — ответил мальчишка,— увидел его с пулемётом и сразу же позвал тебя.
— А ты никакого оружия ещё, кроме пулемёта, не видел ? Там же на ремне была кобура. Я прямо тебя спрашиваю: ты пистолет не видел?
— Не, дед, я пистолет не видел.
— Ты правду говоришь? — переспросил милиционер дядя Фёдор.
— Никакого там пистолета не было, честное пионерское! — ответил Мишка, зная, что на пионерию можно ссылаться и взрослые всегда поверят (хотя он догадывался, что пионеры чаще всего врут и им за это ничего не бывает, а вот Богом клясться — грех, так его бабушка учила).
— Ну ладно, иди, — взрослые отвернулись и продолжили разговор.
Из фраз, долетавших до Мишки, он услышал:
— А может, он не сам себя застрелил, а кто-то из наших ему башку продырявил? Например, снайпер?
— Не, Матвей, ты же видел: он все патроны в пулемётных лентах израсходовал и, похоже, из безысходности, чтобы не сдаваться в плен, пустил себе пулю в лоб. Поэтому и остался лежать там — никем не замеченный. Он обстреливал колонны, идущие по дороге. Его никто не видел, потому что на тыльной стене башни нет следов от пуль. Работал как пулемётный снайпер из укрытия. Похоже, хороший вояка был, хоть и враг наш. По сохранившимся петлицам был в звании унтер-офицера. Ну ладно, я пойду, а ты его можешь похоронить. Вон и кладбище возле костёла есть, старое немецкое, там ему и место. Я добро на захоронение получил от начальства. Завтра приду, помогу тебе могилу выкопать.
С этими словами милиционер надел форменную фуражку и ушёл.

          Глава 3. Похороны

     На следующий день утром Мишка выбежал на улицу и увидел открытые двери костёла. Там было несколько мужиков — ровесников деда. Они ходили вокруг храма: то заходили внутрь, то снова удалялись в сторону кладбища. Мишка обогнул костёл и приметил участкового: тот сидел на краю свежей могилы в гимнастёрке с закатанными рукавами и распахнутым воротом, на которой вместо орденских планок висели ордена . А могилу докапывал дед Матвей, тоже в гимнастёрке с орденами, которыми он был награждён в ту войну: два ордена Славы и три медали «За отвагу». Дед ритмично орудовал лопатой, приговаривая:
— Хорошая немцу досталась земля, лёгкая как пух. Пусть воин достойно лежит, хоть он и был нашим врагом в ту проклятую войну.
— Матвей, ты зачем немцу свой гроб отдал? Ты же его так долго мастерил! — спросил дядя Фёдор.
— Я себе, даст Бог, ещё выстругаю гроб, а этому солдату никто не сладит. Пусть он покоится по всем законам христианским. Похоже, достойный был противник, дрался до последнего и принял смерть, отказавшись от плена.
— Всё, последний окопчик солдата готов, — сказал дед, вылезая из ямы.
Он вместе с участковым, отряхиваясь и застёгивая гимнастёрку, направился в костёл. Там их уже ждали трое ветеранов — тоже в форме и с боевыми наградами.
Немного погодя двое вынесли из храма гроб — в нём, бережно уложенный, покоился немецкий солдат. Мишка обратил внимание, что гроб, в котором лежал немец, был тот самый, который дед делал для себя. Крышку к этому продолговатому ящику дед закончил мастерить несколько дней назад, украсив посередине большим крестом.
Вся эта процессия двинулась в сторону кладбища, где чернела выкопанная могила. Вместе подошли к яме, поставили гроб, дед заколотил крышку. Все пятеро старых ветеранов молча постояли, склонив головы, а затем опустили гроб в сырую землю. Дед вместе с товарищем закопали яму, а сверху поставили торцом большой гранитный камень.
Ветераны не торопясь пошли в сад нашего дома, где бабушка уже накрыла на стол. В середине стоял высокий графин, наполненный самогоном. Матвей налил всем по стакану белой, слегка мутноватой жидкости. Ветераны встали. Их ордена чуть позвякивали, когда они поднимались, как будто отдавали честь тому воину, которого они несколько минут назад положили в могилу. Дед взял в правую руку поминальную чашу и сказал:
— Выпьем, товарищи мои, за то, чтобы война никогда не повторилась, чтобы солдат, которого мы сегодня похоронили, был последним, и чтобы ни наши дети, ни наши внуки не знали горя и страданий войны.
Ветераны, не чокаясь, выпили по стакану горькой водки. Мишка молча сидел за столом и пил воду, тоже из стакана. После произнесённого тоста он незаметно посмотрел в сторону углового камня у костёла. Там, в большой жестяной банке, смазанный солидолом и замотанный в тряпку, был закопан им вчера ночью немецкий «Вальтер» с обоймой патронов.
     Дед, закусывая, погладил Мишку по голове и сказал:
— Ну что, внучек, искал ты СОРОЧЬЕ ГНЕЗДО, а нашёл ПУЛЕМЁТНОЕ. Дай Бог, чтобы оно было последнее в твоей жизни.
Все сидящие за столом ветераны, тяжелым взглядом, одновременно посмотрели, на Мишку.

      Эпилог
Эти слова деда Матвея и взгляд ветеранов Мишка вспомнит, лёжа на сырой земле в окопе, прикрываясь каской от летящих комьев земли после очередного взрыва артиллерийского снаряда. А в кобуре у него на боку будет находиться пистолет «Вальтер» — тот самый, который он когда-то вынул из руки немецкого солдата. Однако, это уже другая история…..

    Конец рассказа.