Отрицательный глава 17

Волк меня разбудил, когда на улице ещё было темно. Я потянулся — на улице всё ещё шёл дождь.
Вылез из-под крыши шалаша, который всё же неплохо ночью показал себя: хоть кое-где и капало, в целом крыша держала. Дождь холодной водой потёк по телу, но я не сильно переживал по этому поводу, так как мне и так почти всегда было жарко.
Я прошёл к реке, глянул на её уровень. Он если и изменился, то не сильно. Волк уже сидел у места, где был проход в осенний лес. Ну что ж, пора на охоту.
Я открыл проём — и теперь уже из проёма заструился свет. Вышли в осень. Воздух был прохладнее, и дождя тут не было. Хоть и было сыро, пахло прелой хвоей, деревья были серые, покрытые влагой. Я глубоко втянул лесной воздух, наслаждаясь мощными запахами смолы.
Серый ушмыгнул в заросли. Я не торопился следовать за ним: снял с веточки шнурок, намотал его на запястье. Хорошо с переносным домом — разверну проход уже в новом месте. Засиделись мы тут. Неплохо было бы сегодня выйти на старую дорогу и идти до вечера по ней в направлении города, что был отмечен на древней двери подвала церкви.
Окликнул Серого. Он вынырнул из кустов, фыркнул от того, что его окатило каплями с веток.
— Давай, веди меня, брат. Поймаем птицу, если повезёт — то и сами перекусим. И в путь, — сказал я в спину волку, который не стал ждать, пока я закончу.
Двигались по лесу быстро. Я всегда старался держать Серого в поле зрения, не забывая и стараться вычленять из моего широкого зрения те места, что находились с боков. Птицы опять перекрикивались между собой и поднимали громкий переполох, когда замечали меня.
Серый вывел меня на лесную поляну. Сам он припал к земле и смотрел куда-то в сторону центра поляны. На поляне была жёлтая пожухлая трава, по-лесному растущая пучками. Поляна находилась в низине.
Я тоже присел и втянул носом: к лесному обычному запаху добавился ещё и запах сырости, сырой земли и чего-то ещё. Больше напоминало то, как пахла вчерашняя птаха.
Я привстал и начал медленно передвигаться в ту сторону, куда волк смотрел. Почва тут была болотистая, ноги проваливались по лодыжку в сырую влажную землю. Отметил и то, что мои копыта позволяют мне и тут отлично передвигаться. Ноги вытаскивать из воды не составляло никакого труда, и не было хлюпающего звука.
Медленно я ступал и смотрел вперёд. Потянул носом ещё раз — запах птицы усилился. Я не знаю, смогу ли подманить её, если она не видит меня. Поэтому я решил приблизиться максимально близко.
Шаг за шагом, я медленно переставлял ноги. Потом начал мысленно разгонять биение в висках — давалось мне это всё легче и легче.
— Я тут, птичка, иди ко мне, — позвал я негромко, но и не шёпотом.
Внезапно боль в висках отдала резкой болью. Я почувствовал, как в носу стало влажно. Капелька крови упала к ногам. Но в этот момент передо мной зашуршала сухая трава, и мне навстречу выбрались сразу четыре крупные птицы, размером с взрослого петуха. Они были светло-коричневой расцветки, с тёмной головой и ярким соломенным гребнем из перьев на голове. Они деловито приблизились ко мне.
— Серый! — только я сказал, как тот выскочил из-за меня и схватил одного, что был ближе. Другого он быстро прижал лапой к земле. Но такая расторопность оказалась лишней: птицы не собирались бежать.
Спокойно взял из пасти волка тушку и прицепил её за пояс. Потом поднял вторую из-под лапы, свернул ей на всякий случай голову и тоже прицепил на пояс. Две других лесных птицы всё так же стояли.
— Серый, ты как, хочешь полакомиться курочкой? — спросил я, не зная, как поступить. С одной стороны, разнообразить рацион было бы неплохо. С другой — у птиц полно пустых костей, которые запросто могут сломаться во рту и застрять там. Я не уверен, смогу ли я вытащить её изо рта с моими-то руками.
Серый, видимо, думал примерно так же. Потому он просто развернулся и пошёл в сторону суши. Я тоже повернулся и пошёл за ним. И услышал, что и эти двое пошли за мной. Тогда я опять разогнал биение в висках — виски отозвались ноющей болью.
— Птички, идите и занимайтесь тем, чем занимались, — сказал я им.
Виски опять заломило. Я зажал одну ноздрю большим пальцем и сильно подул через свободную. Кровавые брызги шумно вылетели на землю. А птички уже повернулись и скрылись в траве.
Я вышел на сухое место, осмотрелся. Нужно было ещё теперь найти глину, так как я всё ещё не хотел возиться с перьями.
— Серый, нам по-хорошему на дорогу нужно, — сказал я, а сам осматривал окрестности.
Серый сразу же повёл меня в чащу леса. Я шёл спокойно за ним. Если в убежище всё ещё дождь, то костёр там разжечь будет проблемно. Поэтому я шёл и смотрел сушины.
Вскоре вышли к лесному ручью. Пока волк шумно пил воду, я наковырял ногой глины. Потом размотал шнурок, прицепил его на ветку, открыл проём. На той стороне только ещё начинало светлеть, дождик мелко моросил.
Я подошёл к шалашу. Орлица спала — или просто лежала с закрытыми глазами, мне не было слышно, дышит она или нет. Я принял решение, что костёр тут разведём: просто тут спокойнее, и нам, и ей будет.
Поэтому я позвал Серого, что так и сидел на берегу ручья. Потом принёс пару сушин и разжёг своим напильником огонь — тот разжигал любое дерево. Вскоре огонь взялся жадно пожирать дерево.
Я опять размял глину, всё как в прошлый раз сделал. Только в этот раз у меня была крупная птица. Я отсёк тушке голову, потом выпотрошил, отсёк лапки и всё это обмазал глиной. Важно было намазать глиной так, чтобы мясо не сгорело и не было сырым. Поэтому решил, что сантиметр глины будет в самый раз. Сунул в огонь шары глины, потом обложил их крупными ветками.
— Пока мясо готовится, у нас есть ещё время. Пошли, Серёг, пройдёмся по лесу, — сказал я и пошёл к проходу. Волк не стал отставать. Свернули проход — и быстрым шагом пошли в путь.
 Через полчаса вернулись в лагерь. Костёр ещё чадил чуть горячими углями. Я отметил, что наша гостья изменила позу: она всё ещё лежала, но чуть не так, как было.
Я не стал рассусоливать: понятно, что она голодная. Поэтому в темпе расколол глиняный кусок, разломил тушку птицы пополам. От неё пошёл пар, и приятный запах ударил в нос. Отметил и то, что Серый, до этого игнорировавший птиц, шумно начал втягивать воздух.
Я кинжалом вырезал кусок от грудинки — снежно-белое мясо. Перетёр его камнем, потом всё сделал как и вчера. Кашицы получилось больше. Потом я расколол и второй кругляш глины, извлёк из него грудку, нарезал её полосками, чтобы остыло быстрее.
Пошёл к орлице. Нарочно шёл громко, и у самого шалаша громко сказал:
— Серый, ща остынет, и попробуешь курочку.
С этими словами я нырнул в шалаш, аккуратно сел рядом с ней.
— Ты не спишь? — спросил у неё.
Она открыла глаза и чуть повернула голову. Её глаза были интересно устроены, как будто она не до конца закончила изменение. Голова, покрытая белым пером, лоб переходил в широкую переносицу, которая переходила в острый загнутый клюв. А под ним был рот, с аккуратным подбородком. Сами же глаза были чуть-чуть сбоку.
Я не стал ждать, пока она что-то ответит мне. Зачерпнул мясного пюре и сунул ей в рот. Она чуть поупиралась, но всё же открыла рот и взяла еду.
Серый внимательно наблюдал за мной. Видя, что она ест, сам подошёл к остывающему мясу, принюхался. Потом аккуратно начал сначала лизать языком его, потом схватил кусок, чуть надкусил и уронил. Потом повторил всё это дело, но уже не стал ронять, а проглотил.
Она съела всю порцию. Я отошёл от неё, вымыл в реке кружку, потом зачерпнул воды и вернулся к ней.
Она всё ещё лежала, но уже внимательно смотрела. Я видел ещё когда мыл кружку: она смешно поворачивала голову, то смотрела, как Серый смешно вынюхивает себе ещё чем бы поживиться в глиняном шаре — видно, что этому здоровяку было мало одной грудки. За эти дни он здорово изменился: его шерсть не была больше блёклая, сейчас она была красивого серого цвета, его бока округлились, рёбра было почти не видно.
Я представляю, что она думала о волке. Для меня он был как взрослый пёс, чуть доходил мне до пояса. А для неё-то он гигант просто. То она поворачивала голову в мою сторону и смотрела, как я мою кружку. Она же не знала, что я вижу всё вокруг, и мне не нужно поворачивать голову, чтобы видеть её.
Поднёс кружку к её рту, она посмотрела на меня. Я не хотел, чтобы она видела мои острейшие зубы так близко. Но я так же понимал, что она всё уже и так видела. И как бы я ни хотел её пугать, я не смогу всегда молчать рядом с ней. Поэтому я помолчал немного, давая ей рассмотреть моё лицо, и потом сказал:
— Пей. Это вода, тебе сейчас важно много пить. Вечером мы принесём нормального мяса.
Говорил ей, а она потихоньку пила. Видно, что лёжа ей пить было неудобно.
— Зайца обычно едим, вечером. Серый неравнодушен к ним. Видно, что обидели его когда-то косые, — сказал я, пытаясь таким образом понять, поймёт ли она шутку.
Она никак не отреагировала. А вот Серый громко фыркнул.