Шум. Часть 7

          Итак. Праздность - это искусство. Точнее сказать - существует (или еще не существует) теория праздности со своими законами, наука о праздности. Повидимому я тут и занимаюсь тем, чтобы научиться праздности, если хотите. Науку о деятельности я так и не освоила. И сколько попыток я сделала на этом поприще! Какая энергия была во мне заложена! Бескорыстная, честная, правильная...Ошибка крылась в этой бескорыстности, но и, если честно, в том, что я была троечница. И боже мой, как я чувствую это свое середнячество сейчас! Ладно, что уж теперь. Хотя, постойте, это мое "отставание в классе" определено завышенной самооценкой окружающих. От людей так и прет этим необоснованным превосходством. Очень может быть, что и я этим время от времени грешу. Теперь я осваиваю науку о праздности. Это очень сложно. Я уже приводила изречения из фильма "Женитьба Бальзаминова", приведу и сейчас. Кстати, я обожаю этот фильм с детства. Могу смотреть его хоть сто раз. Там, помните, барыня в лице Нонны Мордюковой спрашивает Бальзаминова - Георгия Вицина: "Вы что делаете?" "Ничего-с" - беспечно отвечает Бальзаминов. "И я ничего. Вместе веселее ничего не делать" - продолжает Мордюкова. Миша соглашается. Вот и я успешно нахожу себе компанию. Бездельников полно. Тем более бездельников со стажем, у которых всегда можно поучиться способам, а точнее правилам праздности. Это мы - п е н с и о н е р ы. Но я не перестаю и самостоятельно познавать правила праздной жизни и по-возможности их сочинять. Во- первых не надо суетиться и выискивать себе дело или развлечение (это схожие понятия). Не надо строить планы (я, мол, вот какая занятая). Это трудно. Мысли все время вертятся вокруг каких-нибудь задач. То изнутри сознания, то извне поступают предложения. От предложений отказаться трудно, но и навязчивые идеи собственного сознания тоже ой какие настойчивые. Никакие аргументы не помогают, хоть ты тресни. Ноги и те говорят - мы не можем, дурная голова, уймись, дай нам покой! Голова настаивает на своем - идите ноги, несите меня туда-то и туда-то, я такая красивая, вон у меня какие зеленые глаза, мы их еще сейчас накрасим. А над прической сколько я трудилась? Двум парикмахерам голову морочила, и еще сама так и этак - подправляла, то вихор торчит, то височки длинноваты. У меня и ножницы есть и  парикмахерские и филировочные.

- Ой, ой, - говорят ноги, - ты бы нам хоть обувь хорошую подобрала!
- Да я всю себя сломала, пока подбирала вам обувь! - возмущается голова.
- Ты нами танцуууешь!!!
- Да, вот за это спасибо. Если бы мне не мешал живот, я бы вас расцеловала за это.
Ноги покраснели и ничего не сказали.
Голова занялась своими мыслями. Там, кстати, было немало грустных мыслей. Вот тоже проблема. Голова не знала, куда, а главное, как их выкинуть. Причем это явно были ненужные устаревшие мысли, как такие же вещи в шкафу,  которые  перекладываешь, перевешиваешь, а выкинуть жаль. Тоже самое и эти мысли, перемешиваешь их, переставляешь - в смысле перемысливаешь, перемусоливаешь. Да посмотри - срок годности истек, они и марально и физически устарели - выкидывай! А жаль. Вдруг пригодятся. Ага, пригодятся - выскажешь такую "ценную" мысль невпопад, только людей насмешишь. Оденешь платье, из которого выросла - курам на смех! Тут голова должна доверится рукам да так, чтобы руки делали, а голова глаза закрыла. Это, что касается ненужных вещей. А вот с мыслями как расстаться? Подумай, голова. Думаю. Да так же. Берешь мысль, смотришь, к чему она практически применима (тут могут помочь причины ее возникновения ). Ага, причина была (была!) такая-то, смотртшь, где эта причина? Нет её и в помине. Ну может быть только в помине и есть, а в реальности на сегодня - нет этой причины. Всё. Выкидывай эту мысль. Она посопротивляется -  я, мол, правааа! - но ты будь непоколебима - уничтожай, как класс! И так с остальными. Разбери свой внутренний шкаф.
           
           Увлекшись научными рассуждениями, я не рассказала о позавчерашней моей собеседнице. Эта была симпатичная семидесятишестилетняя женщина, как я выяснила уже прощаясь - Галя. На ее голове был надет козырёк далеко выступающий вперед, как она мне поведала в ходе нашей беседы - защита от солнца, которую она начала применять после того, как обожгла на солнце щеку. Это было на уличном концерте в Выборге пару лет назад. Она указала на область ожега, но я ничего такого ужасного не заметила, однако поверила, что ожег был. Кроме того плечи она благоразумно прикрывала шелковым палантином. Это было и красиво и правильно, мы сидели у моря и морской бриз заставлял меня поеживаться ибо на мне была только хэбэшная блузка без рукавов (только крылышки, я упоминала о ней), юбка в рябчик (та же, что и раньше). По идее было жарко, но это все-таки морское побережье. Так как я обычно не сижу, то мне было бы нормально, если бы я ходила,  но беседа изменила принципы моей прогулки. Я присела ненадолго, а получилось на час, не меньше. Я периодически поёживалась при порывах ветра.  Женщина открыла розовый зонт и создала себе дополнительную тень. Как завязался разговор? Сначала я сказала ей, что вешу семьдесят восемь кг, она в свою очередь сообщила, что ее вес шестьдесят семь. Почему возник такой вопрос? Позади нас лежали на земле снятые с цепей скамейки-качалки. Мы гадали, что бы это значило.  Решили, что их решили укрепить. Я вспомнила,  что цепи то и дело обрывались. Немудрено, на них любили усаживаться пожилые женщины, вроде нас, по две, а то и по три, сидели раскачиваясь. Я вот например вешу семьдесят восемь килограмм, Галина назвала свой вес. Мы поудивлялись. Я сказала ей, что она не такая уж субтильная, она была высокая и как мне видилось крупная, скажем, среднекрупная. А я ей показалась стройной. Разницу в весе она обьяснила разницей в росте. Она на пять см ниже меня, чего я не заметила. Ладно, сошлись на том. Она много лет жила в Прибалтике, муж был военным. Сначала жили в Таллине, потом в Риге. И только в Перестройку в 90-е  переехали в Петербург. В Прибалтике стало невыносимо. Русским надо было покидать насиженные места, те, где прошла молодость, родились и выросли дети...Я наблюдала за Галиной и мне все больше казалось, что она эстонка, о чем я ей и сказала.  "Нет. Я русская. У нас старинная русская фамилия Сомовы. Меня и в Эстонии принимали за свою....". Муж у Галины умер два года назад от ковида. Пообсуждали эту проблему, прививки и их последствия...Потом разговор заскользил по хорошей дороге, соединяющей один торговый центр с другим, магазин с рынком, на отличных шинах советов -  где продукы качественнее, дешевле, выбор больше. Когда-то я не любила эти женские разговоры, даже вопросы красоты, косметики, тряпок не поддерживала, едва сдерживая зевоту, но работа в женском коллективе  абсолютно немыслима без этого, иногда она включала и обсуждение личной жизни (в основном чьей-то или моей (вопросы и т.д.). К рассуждениям о мужчинах и детях постепенно добавлялись внуки и зацветали первые бутоны на дереве здоровья - как и чем лечиться, истори  болезней, сперва женских, затем общих. По нарастающей входили в круг обсуждения приемы продления молодости и красоты, значение здорового образа жизни, гимнастика, бассейн, танцевальные практики (мой неизменный конек и способ решать все проблемы: красота, молодость, здоровье физическое и психическое и с очень большой натяжкой (ты там нашла себе кого-нибудь?) вопрос отношений с противоположным полом, заводивший в непроходимые дебри. Кстати - нет,  н е  н а ш л а. Так вот, постепенно я научилась поддерживать все виды бабской болтовни. Новая знакомая (в последнее время мне на таких везет) была женщина приятная и ее неторопливый рассказ о своей ладно сложившейся жизни и даже упоминание о недавнем уходе мужа не вызывал отторжения, а напротив, примирял и умиротворял, настраивал на неспешную волну жизни, такую же спокойную, как этот залив перед нами, мягко голубеющий во все стороны, отражающий солнце и голубое небо. Лишь прохладный ветерок напоминал о том, что жизнь непроста, я слегка подмерзла, но вид Галины, правильно экипированной для прогулки на залив, с козырьком закрывающим лицо, палантином на плечах и розовым зонтиком, её вид, эстонский профиль, спокойная размеренная исповедь убеждали меня в том, что мне вполне комфортно сейчас и вообще моя жизнь устроена как нельзя лучше.

           Август подходил к завершению своей первой декады. Еще лето, но сегодня прохладно и я, выбрав субботний день, направилась в парк по другую сторону Петергофского шоссе, протяженный вдоль шоссе и разделенный на четыре массива  небольшими улицами, спускающимися из кварталов Сосновой Поляны к Петергофской перспективе. Это юго-западный берег Финского залива высокий в противоположность пологому северо-восточному побережью с его финской "романтикой", там действительно бывшая Финляндия. Зато здесь, на западном побережье - историческая Ингерманландия. Я, стало быть,  "ингерманландка". Это очень старый парк, неухоженный, если не считать безжалостно до земли скошенной травы, что усугубляет неряшливый вид парка. Вековые высокие деревья шумят кронами, приветствуя путника, много тени, таинственные тропы,  идущие то вверх то вниз,  Прохладно, я то и дело снимаю куртку на солнечных полянах, чтобы опять надеть, когда углубляюсь в тенистые аллеи. Это действительно сохранившаяся часть старинного ингерманландского леса, где водилось всякое зверье, история утверждает - даже песец,  и где любила охотиться дочь Петра Первого царевна, затем царица Елизавета. Сейчас с двух сторон этой протяженной лесопарковой полосы шумит город. Справа внизу беспокойное Петергофское шоссе, слева наверху видны жилые постройки советских времен, это Сосновая Поляна, окраинный район города. Теперь уже не окраинный, так как если идти и идти дальше, то придешь в Солнечный город, новый жилой массив, которым теперь заканчивается Петербург. Дальше Стрельна, Петергоф, Ломоносов. Я в Солнечном городе не была, что мне там делать.
           В этом лесопарке я внезапно  ощутила дыхание сентября. Для него характерно сочетание еще горячего солнца и уже прохладного ветерка, природа еще по-летнему зелена, но тонкие струи холодка уже несут в себе намеки на приближение осени. Пока еще не появились золотистые пряди в шевелюре берез и других деревьев, это еще впереди, через пару недель, и, следовательно, еще можно наслаждаться полноценным летним днем.

            Все течет, все изменяется. Заканчивается старое, начинается новое. Между этими этапами есть неприятный момент, возможно не между, а в начале нового периода. Человек еще живет старым, всё - мысли, дела, поступки, решения  - буквально все, в том числе восприятие самого себя (а это возможно, главное, или вообще не имеет значения), все воспринимается с  ощущением чего-то  неправильного, искаженного, отрицается.Так это и понятно. Ты понимаешь, что  всё привычное уходит в прошлое, тебе жаль с ним расставаться, ты думаешь, что самое лучшее заканчивается. Зависаешь, как программа. Требуется обновление, а ты медлишь, ты привык к старым настройкам. К новым будешь долго привыкать, все тебе будет неудобно, непривычно, лишь постепенно ты привыкнешь и к новым иконкам,  шрифту, и новой операционной системе. Да, пример из компьютерного мира очень хорошо иллюстрирует то, о чем я говорю. У меня сейчас такой момент. Все время зависаешь: что брать с собой в новое состояние, что не брать? Вот это - выскакивает из старых настроек и не нужно тебе или оно уже из новых? Тебе то и дело предлагаются решения-разрешения, а ты не уверен загружать или нет. Много спама, фейков, мошенничества, рекламы. А где нужное и правильное? Тут надо иметь очень хорошие критерии или интуицию. Думай, что взять за критерий. Все кругом уверены в себе. Несут эту уверенность на голове на серебряном блюде.  Пусть идут мимо. А вот неуверенных и бери с собой, они и есть те, кто в поиске истины. Вам по-пути. Вот тебе и критерий. Я потираю руки. Итак за работу, мой дорогой друг! Набираем команду неуверенных! Тех, кто задается вопросами, ищет ответы. Ищет.

           Женщина поставила пакеты на скамейку. Я не двинулась даже из вежливости - в меня сегодня бес вселился. Краем  глаза я лишь оценила  свободное пространство скамейки - достаточно, чтобы разобраться с пакетами. Я сохраняла индифирентное отношение ко всему внешнему, ибо сочиняла стих. " Ну надо же.. -  произнесла женщина, обращаясь как- будто сама к себе, или в пространство, но похоже, что и ко мне.  -  Вот как такое может быть? Я не понимаю..." Я отложила свою писанину,
слегка повернула голову  к ней и даже изобразила на лице легкую заинтересованность. Женщина продолжала: " Главное, пока я отворачивалась, ну всего на три секунды - я оформляла документы на продолжение
занятий, да тут еще тренер подошла, я хотела успеть позаниматься, спешила, настольный теннис... " Я заинтересованно и вместе с тем вопросительно  смотрела на нее, кивала, слегка наклонила голову  к правому плечу - в общем была уже вся внимание..." Теннис? Как интересно...., здорово" . "Да, бесплатные занятия в социалтном центре,  для пенсионеров...мы ходим с мужем..." Женщина была примерно моих лет, может быть помоложе лет на пять. Дело было на скамейке около нашего с ней дома. Ира, так её звали, как выяснилось, жила на четвертом этаже. Она удивилась, что не знает меня. Я не удивилась. Хоть и живу в этом доме (на девятом этаже) уже почти пять лет, я тоже никого толком не знаю. Я на этом факте не стала заострять внимания. Ира -  "знайка", это я поняла, и ей неприятно, что она кого - то или чего - то не знает. Я - теперь  "незнайка" и для меня, естественно чего-то не знать. "А что случилось?"  -  спрашиваю я из вежливости. "Да я буквально на полминуты отвернулась, когда достала термос -  хотела выпить кофе, оборачиваюсь, а термоса нет. Я обыскалась. Куда он делся? Может, конечно, кто-то принял его за свой, термосы одинаковые.....Главное, обидно, думаю, вот сейчас кофейку выпью..., и такой вкусный кофе заварила...Тут тренер подошла, я скорее договариваться поиграть... Хватилась - где термос мой?!". Я удивленно и сочувственно мотала головой. "Мы уже и в чате стали обсуждать...стали искать-выяснять...Не понимаю...Я уже засомневалась, а был ли термос..." Тут мы уже даже посмеялись. Действительно, странно. Дальше разговор вращался вокруг возможностей социального центра,  бесплатных занятий. Ирина рассказывала о простых способах использования этих возможностей, надо было только собрать некоторое количество справок от врачей. Я и сейчас вот вздохнула, вспоминая нашу беседу. Нет, это не для меня, не люблю я эти хождения. Казалось бы, чего проще, пришла, показала паспорт, пенсионное удостоверение, все мы в компьютере есть, и вперед - к благам социальных радостей! Ан нет, подавай им еще какие-то сведения ...Это еще зачем? Разговоры со знайками..., я и сама в чем-то знайка, но это скучно, у каждого свой уникальный путь, но в основном опыт одинаковый и настаивать на своем неинтересно, все дело в выборе - один выбирает одно, другой другое. Вот я задумалась как-то, а не поучиться ли игре на бильярде, так выясняется и та и другая уже пробовали с большим или меньшим успехом. Ирина с мужем ходят играть в некий недорогой зал. Мне мгновенно становится скучно - никакой уникальности. Все или многие рисуют, танцуют...А пожалуй есть уникальность - они это делают лучше меня! Ура! Ну да, они же знайки-умейки, это я незнайка-неумейка. Вот и славненько, значит я уникальная. Так и оставьте меня все в покое. Я имею право на свою троечную уникальность. Хоть бы встретить еще какую-нибудь приличную незнайку или незнайца. Будем искать.
         А, да, все же интересно, куда пропал термос с вкусным кофе? Похоже, Ирина тоже немного  незнайка и это ее очень огорчает.