Перстень и гроза

Мазепинцы громят чертог.
В усадьбе стон стоит и плач
Лютует Орлик, зол и строг,
Он и судья здесь, и палач.

Был парк в усадьбе Кочубея,
Дубы шумели, кинув ве;ты, —
Вдаль шла тенистая аллея,
Храня любви былой секреты!

Сюда, в «Аллеею кохання»,
Мазепа ездил на свидания.
Там дуб стоял пять сотен лет,
Храня в дупле своем секрет.

Средь вековых дерев могучих,
Храня былых свиданий нить,
В дупле, сокрытом под листвою,
Могли ключ-перстень схоронить.

Наперсник Орлик про тайник
От перебежчика прознал
Он сердюка послал к дуплу,
Где перстень-талисман лежал.

К находке тянется рукой —
Но небо жахнуло грозой.
Внезапный вихрь напал могучий,
Срывая листья, ветки, сучья.

Все чёрной тучей затянуло,
Колючей молнией рвануло.
Слуга до ниточки промок,
Из хлябей льёт дождя поток.

Пророк Илья ударил громом —
Блеснула молния над домом.
Аллея вспыхнула на миг —
Гром заглушил истошный крик.

Удар прошёл сквозь толстый ствол,
До корня древо расколол.
Огромный дуб, обхватов в пять,
Ему стоять бы да стоять.
От маковки до корня он
Расколот, громом поражён.

Удар ствол дуба разорвал,
Повсюду сучья раскидал.
Кора горелая кругом,
Воткнулся в землю сук столбом.

Слуга под деревом лежит,
Огнём небесным он убит.
Его карая за разбой,
Пророк Илья прибил стрелой.
В его обугленной руке
Кольцо зажато в кулаке.

Под вечер снова солнце засветило,
А ветер тучи в клочья разогнал
Слуга несчастный, молнией сраженный,
Без сапога, в траве сырой лежал.
К нему приблизился наперсник,
Понюхав воздух, как шакал,
И перстень, что в рука сжимала,
Он вырвал и с собой забрал.

Схватив судейскую печать,
И перстень древний, ключ к богатству,
Умчался гетману отдать,
Примкнув к предательскому братству.

Сказали люди: «Божье то знамение —
Пророк-Илья убил за прегрешение.
Кто чужое брал — тот и пал,
Гром над Диканькой долго не смолкал».

Так говорят. Так помнят. Так поют.
Легендой стало то, что болью жжёт.
Знал правду только старый дуб.
Но дуб молчит, он мёртв и не растет.