Река - Убийца пишется Черновик в доработке

— Было поверье, — рассказывал старик с клюкою, прислонившись к покосившемуся дощатому амбару, — кто щедро одарит реку, тот получит её благословение.

— А конкретно? — какой уж час эколог расспрашивал одного из последних жителей. Вымирающая деревня, расположившаяся на крутом берегу Килки, почти полностью заросла борщевиком и чертополохом.

— Празднества. Довоенные люди дружили с природой. На реке крестили, справляли свадьбы. По ней отправляли в последний путь, — дед красочно описал церемонию сожжения лодки с умершим. Покойника обкладывали венками из полевых цветов, в ногах зажигались свёртки сухой бересты. Он рассказал о крещенском купании в полынье и о традиции первого в новом году улова.

— Самая крупная рыбина отпускалась. Каждым рыбаком. Килка кормила весь год, — старик поведал Юрию Алексеевичу о забытом и брошенном промысле, — рыбы водилось — хоть бочонком лови. До комбината.

Юрий поправил зелёную с белым американскую бейсболку и почесал за ухом:

— Дела.

— Мало того, что рыба ушла, — продолжал единственный обитатель двуоконого сруба с проваленной крышей, — так люди стали дурные.

— Как? — эколог уселся рядом со стариком на годами некрашеную скамейку и вытащил из поясной сумки хлипкий блокнот с карандашом. — Нечистая?

— Экскаваторы эти, — вздохнул дед, пошарив палкой в густой траве. — Всю Килку взрыли. Грунт подавай Ремстрою. Уехала молодёжь в города.

— Деньги? — Юрий Алексеевич сделал пометку напротив замысловатого столбика цифр на открытой странице. — Страх?

— Браконьеры с отходами, — старый Силантий поведал о заводской трубе. Жировые отходы комбината утилизировали выше села Килово. Точнее того, что сейчас от него осталось.

— С ума посходили, — Силантий пристально зыркнул в блокнот и покачал головой. — Зря пишешь. Анализы твои пустые. Река умнее.

Юрий вспомнил ржавую трубу комбината — он её видел вчера. По прибытии из столицы в заволжскую степь эколог-эксперт принялся за изучение образцов воды, почвы, воздуха.

— Степень загрязнения каждого компонента в пределах нормы, — писал Юрий Алексеевич в отчёте. Понимая, что подвох скрыт где-то рядом, он чувствовал беду нутром.

— Как же? Двадцать случаев отравления. Никаких улик, доказательств. Они воду в полиэтилене не покупают. Работяги, — говорил он старшему коллеге, доценту наук Карлу Викторовичу.

— По твоим данным это невозможно. Бред, мать его, — звук в телефоне дрожал.

Они оба понимали, что Жиркомбинат может не оплатить дорогую московскую лабораторию. Если ничего не найдут.

— Начальство чует свой грех. Хочет без суеты исправить, — понимал эколог, а сам говорил:

— Им надо предотвратить забастовки. Городишко крохотный. Родичи через одного, — Юрий Алексеевич нервно теребил покрасневшую мочку уха. — Что делать?

Карл Викторович помолчал и ответил:

— Пройдись по деревням. Может, было чё подобное раньше. Попроси грунт у строителей. Сам совком ковырни в реке — тебя учить что ли?

Юрий тряхнул головой и вспомнил те слова бабушки из детства:

— Разум очищается, когда к сердцу ухо приложить.

Бабушка в молодости проживала в этих краях. До эвакуации.

— Дед! А в войну-то как? Тоже бывало? — сказал он Силантию, прикуривающему газетную ножку самосада.

— Да ну что ты! В Отечественную Килка от немцев спасала — сколь их утопло на переправе, — затянулся старик горьким дымом и смачно кашлянул. — Ящики ихние с патронами на дне лежат. Лодки с крестами переворачивала.

— Кто переворачивал? — захлопал Юрий.

— Дурень ты московский, прости хосподи! Килка, река наша, — Силантий в сердцах топнул ногой. — Швыряли добро в воду, а она благодарная люду родимому была.

— Силантий, то ж Кила. Даже на карте так записано, — перелистнув блокнот, вопрошал эколог.

— Это щас Кила! Обиделась, мстит, — дед вскочил на ноги и как-то затрясся. — Уезжал бы ты, парень. Мало ли…

— Спасибо за правду, дед. Пора мне, служба, — не выдержал эколог, а сам подумал:

— Ну нет уж. Дознаюсь!

Тема для будущей диссертации так и не была выбрана Юрием Алексеевичем до сих пор.

— Да чтоб тебя! — выругался эколог, опасливо спускаясь к воде. Сучья бурелома преграждали заросшую метровым чертополохом тропу. — Глаза бы не выколоть.

Стая лесных комаров, вдвое крупнее обычных, накинулась на Юрия и жалила со всех сторон.

Борщевик по обочинам узкого прохода к излучине грозился ожечь кожу горожанина — спасал лишь маскхалат. По неосторожности зацепившись за торчащую из глины корягу, Юрий споткнулся и кубарем полетел вниз. Ветви хлестали по его спине и бокам, лезли в лицо, земля переворачивалась. Достигнув самого заросшего тиною бывшего пляжа, он остановился — сила инерции кончилась, затихла.

Водная гладь Килы зеркалом смотрела на Юрия.

— Точно мёртвая, — первое, что пришло ему на ум. — Ни стрекоз, ни птиц — словно гнилое болото. Надо было сразу сюда рвать! — эколог вспомнил про вчерашний забор проб воды и глины.

— На быстрине погрешности всегда велики, — размышлял про себя Юрий, потирая ушибленную при падении ногу, — если бы и нашёл отклонения, то не на много.

— Будто за руку кто-то вёл, — понял он и достал из-за пояса совок и склянки. Непромокаемый корпус приборного тубуса сохранил инструменты. Прикоснувшись дрожащими от возбуждения пальцами к стоялому участку реки, он будто был прошиблен током. Отдёрнув, как от ожога, руку, он сомкнул маслянистые пальцы — кожа ладони покрылась слоем белесого жира с коричневыми вкраплениями.

— Вот уроды! Специально хотели глаз отвести! — прошипел Юрий. — Я им устрою разнос! Насрать на деньги! Пусть подавятся! — эколог был верен своему ремеслу и всегда работал честно.

Тут его посетило видение — давно умершая бабушка в деревенской избе. Она смотрела на повзрослевшего внука выцветшими зелёными глазами. По морщинистой коже старушки беззвучно катились крупные слёзы. Баба Кристина куталась в домотканый некрашеный пуховый платок и беззвучно шептала:

— Внучок, помоги. Не оставь речку-кормилицу!

Юрий вздрогнул и начал торопливо отвинчивать пробки в полимерных прозрачных трубках. Наполнив первую ёмкость прибрежной водой, он копнул на отмели и заложил образец почвы в пластиковый стакан.

- Глубже – требовала интуиция – Ещё.

Стоя по пояс во взбаламученной прохладе реки, Юрий опустил руку по самое плечо. Совок чиркнул об илистое скользкое дно.

- Там что-то есть – слова пришли на ум сразу. Эколог выложил пробу во второй лоток и обеими руками потянул за металлический выступ.

Круг врос в в глину и не желал поддаваться сразу. Вывернув кусок известняка размером с человеческую голову Юрий тяжело вздохнул. Капли солёного пота лились по вискам, попадали в рот с верхней губы. Зелёная куртка прилипла к разгорячённому телу. Сжав пальцами диск, эколог с неимоверным усилием с третьей попытки вырвал железку – дно нехотя отпустило.

В эту минуту задул порывистый ветер – зеркальная гладь покрылась крутой рябью. Солнце скрылось за облака. Враз потемнело.

Прополоснув предмет в воде Юрий достал.

- Что это? – вслух произнёс он – Откуда?

В обеих ладонях покоилась расписная под старую икону толстостенная узорчатая тарелка. Лик богородицы смотрел на Юрия и завораживал необъяснимой красою. Глаза девы не хотели отпускать его взора. Сколько прошло времени – он не заметил.

- Она ж золотая! – стрельнуло в идущей кругом голове – Надо к Силантию, объяснит!

Сунув дорогую находку за пазуху, Юрий медленно побрёл к берегу. Крупные капли зачинавшегося дождя забарабанили по воде – вдали раздался крик. На расстоянии нескольких сотен метров кто-то прыгнул с обрыва и словно растворился в небытие. Всплеск так и не прозвучал.

Пока эколог взбирался наверх небо заволокло сплошным тёмным покрывалом. Сила хлыноувшего ливня оказалась так велика, что Кила позади вскипела. На расстоянии двух вытянутых рук не возможно было разобрать ничего впереди.

- Что происходит? – обрывки мыслей не клеились. Усталые шаги наверх давались Юрию с великим трудом. Ноги оскальзывались и несколько раз его стаскивало потчи к самому низу. Натужно дыша, эколог цеплялся за ветки и пучки мокрой травы – борьба с природой была яростной, неумолимой.

- Всё – выдохнул Юрий. Его открытый рот жадно вбирал влажный воздух – Дополз.

Буря стихала. Отдышавшись, эколог шатаясь от усталости побрёл. Он уже не замечал колючих ветвей сухостоя, хлеставших по лику и колющих гудящие руки.

- Мужик! Подвезти? – Юрию возвратился слух, а затем и зрение.

- Чё тут забыл? Заплутал? – до ушей эколога донёсся голос.

Из синей кабины урчащего ЗИЛа выглядывала растрёпанная голова водителя в оранжевом комбинезоне – он махнул волосатой рукой и крикнул – Садись! А то уеду!

Юрий подбежал к дверце пассажира, открыл несмазанную дверцу и забрался во внутрь грузовика советского производства.

- Коля, из Колдовки. В Ремстрое тружусь – представился добродушный мужик, протянув грязную шершавую ладонь.

- Юра, эксперт из Москвы. Колдовка –это про ту сторону Килы? – спросил эколог.

 Мотор прочихался и вновь загудел. Водитель нажал на педаль и рассмеялся:

- Да, брат. Окромя города лишь две деревни. Уезжать буду, на заработки

Поправив съехавший пояс с инвентарём, Юрий поддержал беседу:

- Не платят? Или одни старики?

- То-пустяки. Слухи ползут, будто травят нас комбинатчики. Сливают, тихушники, некий субстант – сощурил голубые глаза Колян и рванул с места. – Щебня в реке мало осталось – чую, закроют контору.

- У Вас как с водой? – профессиональное любопытство взяло верх над возникшей паузой – Нормальная?

- Если бы - пожаловался водитель, уже подъезжая к городскому асфальту – Воняет, не колодец, а яма, выгребная. Проверил бы, башка учёная?

- Заверни в деревню, пробу возьму – однозначно кивнул Юрий.

- Некогда, завтра подъехать могу, привезу полторашку – запротестовал Коля – Где тормознуть?

- У Жиркомбината, к постоялому двору езжай – продрогший до нитки эколог уже стучал зубами. Глаза слипались. Хотелось есть и прилечь.

- Ладно, мужик – похлопал по плечу водитель – Опосля обеда жди, с утра известняк отгружать.

Машина остановилась. Грузовик чихнул и выплюнул Юрия наружу.

У покосившейся облупленной таблички «Столовая» кучковались рабочие в серых комбинезонах. Они оживлённо, но тихо бухтели. Их взгляды исподлобья метались между забором и автобусной остановкой-развалюхой. Когда грязный промокший эколог мимо прохлюпал резиновыми сапогами – заводские замерли. Они не спешили на законный обед и не травили байки. Пухлый дед с бородой смотрел в землю, молодой в рваном жилете – наверх. Небритый высокий мужик в середине сплюнул бычок, обернулся к экологу.

- Эй, что стряслось? – буркнул Юрий и проследовал к входу. Он жаждал подняться на второй этаж в свою комнату с краном горячей воды и кроватью.

- Васильич пропал, дирехтур – сказал один, указав на заляпаные побелкой три буквы, что на воротах проходной – С утра не был, домашний –молчит. Жена – мол на работу уехал.

- Ладно, потом – подумал эколог – сил у него уже не было.

Юрий прошаркал наверх и с трудом стянул грязные сапоги. Он отвинтил ржавый кран – только холодная. Второпях умывшись, эколог запихнул взятые пробы в загодя припасённый спец контейнер, засунул "доширак" в микроволновку и включил старенький телевизор – на экране Борис Николаевич произносил речь о повышении зарплат рабочим и производительности труда.

- Лучше так, чем одному гонять мысли – подумал эколог. Образ деда Силантия долго не покидал его. И то изображение на золотой тарелке. Поплотнее укрывшись клетчатым шерстяным пледом он втянул ноги на продавленный пружинный диван.

Юрий и не заметил, как сон одолел его.

Следущее утро встретило Юрия запахом прогорклого жира и шума вентиляции.

В бок кольнуло что-то округлое.

- Растяпа, не убрал вещи вчера – всполошился эколог - Даже рубашку не снял.

Он засунул руку за пазуху и почувствовал сквозь тряпицу твёрдый предмет.

На ламповом телевизоре рябила сетка настроек – дрожащий от помех экран шипел в ушах.

- Откуда ты? – прошептал Юрий золотой тарелки с изображением богородицы – Куда тебя?

В этот момент в прихожей зазвонил дисковый телефон с прорезями

 – Гудки длинные, междугородний - понял эколог и поплёлся к аппарату.

- Юра. Ну что там? – раздражённый возглас Карла Викторыча отрезвил его ото сна.

- Промотался вчера, непогода. К обеду наберу. – откомандированный эколог посмотрел на стену с обоями в зелёный горошек – часы-ходики показывали одиннадцать.

- Ладно. – буркнул профессор – Сам был молодым. Чтобы к вечеру известил меня!

- Хорошо, я наберу – Юрий осторожно положил икону на хохломскую тумбочку со скособоченной ногой и зашарил в коричневой кожаной сумке с реагентами, оттягивающей совдеповскую вешалку из искуственных лосиных рогов.

Пока на потрескавшейся от времени эмалированной плитке кипятился запоздалый утренний чай, Юрий уже работал. Он спешно раскладывал на свободном от кухонной утвари бежевом квадрате стола склянки, пипетки, шкалы на нитриты и аммоний. Эколог достал образцы речной воды с тиной и почвы из контейнеров для проведения экспресс-анализа.

Круглая икона сердито блестела на тумбочке в коридоре. Лик пресвятой девы неотступно следил за кухонным столом.

- Она будто гневается – мысленно подметил Юрий, окуная полоску лакмуса в первую колбу – Практически в норме

Засвистел стальной ребристый чайник и кухня наполнилась паром. Эколог проводил опыты и не сразу услыхал звук – увлечённый делом, он даже не обернулся.

- Так, теперь капля аммония – прошептал он. Вода тут же приобрела жёлто-бурый окрас – куда гуще крайней отметки.

Рука в резиновой синей перчатке потянулась за второй ёмкостью, потом – за третьей.

- Невероятно, она только густеет. Аномалия – призадумался эколог, проворачивая засаленный вертушок отключения газа.

-Что с нитритами? – схватил он пипетку и прыснул в свежую колбу с пробой – Боже.. она как кровь.. что за гадость эти тихушники сливают в реку? – эколог смотрел на Жиркомбинат. Он вспомнил обзорную экскурсию и перекрытую сточную трубу. Юрий посмотрел на тумбочку – солнечный луч отражался багровым сиянием.

- Хотят всех обдурить – ответило его сознание – открывают, когда удобно.

Юрий схватился за голову. Он подошёл к гневному лику богородицы, обмотал кухонным полотенцем и убрал образ в опустевшую кожаную сумку.

В двери раздался стук могучей руки.

- Кто? – насторожено спросил эколог. Он не ждал ранних гостей.

- Юр, это я, Коля – пробасил человек на лестничной клетке.

 Юрий отомкнул защёлку и впустил знакомца – Ты же к вечеру собирался?

- Да, тут такое – шмыгнул простуженным носом приятель в оранжевом комбинезоне – Расследуют. Карьер менты оцепили. Утопленника нашли.

- Где, в каком месте? – эколог вспомнил о крике и странном беззвучном прыжке с обрыва недалеко у того места где.. Он вздрогнул и неловко шагнув назад споткнулся колченогую тумбочку – едва не сшиб кухонный косяк.

- У излучины. Где известняк копают. – Коля снял комбинезон, повесил на рог и принялся расшнуровывать неухоженные рабочие ботинки.

- Привёз воду? Я как раз опыты делаю – напрямую спросил Юрий, жестом приглашая водителя на кухню.

Коля достал из внутреннего кармана широких шерстяных штанов поллитровую пластиковую ёмкость – Бабка под лейку все приспособила. Хватит? – но сделал несколько шагов и добавил – И правда наука тут.

Эколог вздохнул и сообщил Коле – Достаточно. Бери чай и сахар. Присаживайся.

Хмурый Коля хлебал крепкий чай и заворожённо смотрел, как эколог понемногу отлил из посудины в три разных пробирки.

- Юр, а ведь утонул не кто-то. Васильич. Директор Жиркомбината – не утерпел поделиться Коля.

- У вас тут вообще – отвечал Юра водителю, пьющему из фарфоровой кружки с гербом России – непонятки одни. Смотри!

Коля вылупил глаза – Это что? Что ты туда сыпанул?

- Реагент. Если вода плохая – он красит её сильнее. – пояснял эколог – Это пить нельзя! Совсем!

- Вот оно что – раскрыл рот Коля. Кружка в его руках задрожала. – А я думаю – как трубу ночью подкрутят. Ну, эти, мужики с комбината – сразу наутро в Колдовку скорая ежжит. Два -три отравленца за раз.

- А Васильич Ваш. Почему? – Юрий записывал результаты своих опытов в хлипкий блокнот, мусоля губами огрызок карандаша.

- Не знай, Юр. Слухи ходят, что чумной стал он с тех пор.. – Коля выплеснул чай в раковину и пригладил вьющиеся каштановые волосы - Как подписал новый контракт с московской фирмой. Завод стал пыхтеть в три смены.

- Ясно – эколог опёрся локтями о стол – но не всё. Посиди пока. Я посоветуюсь с научным руководителем.

 Юрий побрёл в коридор, оставив водителя наедине со своими мыслями.

- Алло. Карл Викторович? – приглушённым голосом говорил он, прикрывая рот согнутой ладонью – С анализами беда. Концентрация токсинов и смол превышена значением пика в двенадцать раз!

- Ты уверен? – отозвался на том конце провода научный руководитель – На сколько?

- Да, на пике – в двенадцать по примесям! И это минимум. – увлечённо рассказывал он - Странные вещи. Показатели скачут - то норма, то сущий яд. Сбрасывают по ночам. Водят вокруг мест скоплений отходов.

- Хм, занятно – ответил Карл Викторович – У меня идея!

- Слушаю – сильнее прижал к уху трубку Юра, ковыряя ногтем заусенец.

- Я приеду и разберёмся вместе. Деньги уплачены. – воскликнул старший сотрудник – Пора мне размяться, а тебе – в кандидаты наук! Напишешь по реке Киле доклад!

- Серьёзно? – удивлённо воскликнул эколог и бросил взгляд на приоткрытую створку кухонного оргстекла – Тут ещё..

- Потом –перебил Карл Викторович – Всё потом, Юра! Я сам хочу посмотреть. Запрошу спецмашину с оборудованием! Завтра с утра выезжаю. Жди!

- Вот оно чо! Слышал я! – Коля сжал кулак и погрозил комбинату – Рыба в тот год пропала, как зараза эта появилась!

- Коль! Разберёмся! – Юрий задумался, его осенило – Это не спроста. Отвезёшь в Киловку меня? К деду Силантию?

- Силантию? Сумашедшему старику? – прыснул в ладонь Коля – Нафига? Он больше с рекой разговаривает, чем с людьми.

- Моя бабка отсюда родом. Дом их в Килово стоял. Хочу узнать побольше о предках – закусив губу объяснил эколог и начал собирать колбы.

- Свезу, Юр. Жалко что ли? Только обратно – сам. Соляры в запас не дали, ироды эхономные – сморкнулся в рукав водитель и пошёл в коридор собираться – Давай, скоренько. Мне ещё в Ремстрой за запаской. Колесо малость сдулось, пропускает.

Пока Коля на улице прогревал двигатель, эколог закончил уборку в своём номере. Он переоделся в чистое бельё, обул сапоги и накинул на плечо коричневую сумку – внутри кожи лежала завёрнутая в в полотенце золотая икона.

- Круглая – вспомнил Юра – Как земной шар – эхом откликнулось его сердце.

Под капризные звуки из под капота Коля и Юра тряслись в синей кабине по киловским ухабом до тех пор, пока не показался дощатый амбар, с виду напоминающий умершую рыбину.

- Ну, бывай - махнул рукой водила в оранжевом комбинезоне – Мож свидимся ещё.