Глава 1. День, с которого всё началось

                Глава 1. День, с которого всё началось


Кирилл приоткрыл один глаз и тут же зажмурился: сквозь щель в шторах пробивался упрямый луч солнца, будто специально целился прямо в висок. Будильник он выключил ещё на третьем повторе, а теперь в комнате повисла странная тишина.

Из кухни доносилось тихое звяканье посуды, потом мамин голос:

— Кирилл, ты не спишь? Никита ещё не встал, а мне через двадцать минут выходить. Можешь его разбудить? И, пожалуйста, доведи до школы.

Кирилл вздохнул, сел на кровати и потёр лицо ладонями. В голове тут же всплыл список «дел, которые не хочется делать»: разбудить Никиту — на первом месте.
Никита, семиклассник, умел превращать обычное утро в кошмар: «я не выспался», «у меня болит живот», «а можно я сегодня посижу дома и почитаю про Майнкрафт*?»

— Ладно, — буркнул Кирилл, натягивая толстовку. — Сейчас.

В комнате Никиты царил хаос: на стуле — куча одежды, на столе — разбросанные тетради. Сам Никита лежал, натянув одеяло до самого носа, и делал вид, что его тут нет.

— Вставай, — Кирилл дёрнул край одеяла. — Мама уходит, а ты ещё даже не умывался.

Никита приоткрыл один глаз, скорчил гримасу и снова нырнул под одеяло:

— Я не пойду. У меня… ну, голова кружится. Или живот. Что-то одно точно.

— Ага, — сухо сказал Кирилл. — А ещё у тебя двойка по алгебре, и, если не придёшь, будет две. Вставай.

Никита застонал, но всё-таки сел, свесив ноги с кровати.

— Ты такой жестокий, — проворчал он. — Я же просто хотел посидеть дома, поиграть в Майнкрафт, деревню достроить…. А не решать ненужные мне уравнения.

— Вот после школы и достроишь, — отрезал Кирилл. — Умывайся. И зубы почисти.

Пока Никита плескался в ванной, Кирилл зашёл на кухню. Мама уже завязывала шарф, поглядывая на часы.

— Спасибо, что помогаешь, — сказала она тихо, будто извиняясь за то, что приходится просить. — Если что, мы с папой на связи. И… постарайся не ссориться с ним, ладно?

Кирилл кивнул, хотя знал: ссориться не придётся — Никита сам найдёт повод.

На столе стояла тарелка с бутербродами и кружка чая. Кирилл взял один бутерброд, откусил и тут же улыбнулся: мама умела порадовать даже в такой пасмурный день.
Когда Никита наконец вышел из ванной, с мокрыми волосами и всё ещё сонным лицом, Кирилл строго посмотрел на него:

— Завтракаем. Быстро.

— А можно шоколадку? — тут же спросил Никита, заглядывая в шкафчик. — Ну хоть маленькую.

— Нет, — твёрдо сказал Кирилл. — Это не завтрак.

Но Никита не сдавался. Он умел уговаривать так, что даже самый стойкий взрослый начинал сомневаться.

— Ну пожалуйста! Я же всё съем! И бутерброд, и кашу, и даже морковку, если есть.

Кирилл закатил глаза.

— Никакой морковки. И шоколадки тоже.

Они вышли из дома, когда на улице уже вовсю шумела жизнь: кто-то торопился на работу, кто-то выгуливал собаку, а из открытого окна на первом этаже лилась бодрая музыка. Ветер трепал капюшон Кирилла, и он плотнее запахнул куртку.

По дороге Никита снова завёл свою песню:

— Ну давай зайдём в магазин. Там новые шоколадки появились, с хрустящей начинкой. Я видел вчера в рекламе.

— Мы опаздываем, — отрезал Кирилл, ускоряя шаг.
Но Никита шёл рядом, подпрыгивая на каждом шагу, и его настойчивость была почти физической — будто он излучал волны уговоров.

— Ну хотя бы одну! Я потом всё сделаю: уроки, посуду, даже пол протру. Честно!

Кирилл остановился, посмотрел на брата, на его горящие глаза, и вдруг понял: проще купить, чем слушать это ещё пять минут.

— Ладно, — вздохнул он. — Одна. И только потому, что ты обещал протереть пол.

В магазине пахло сладостями и кофе. Никита тут же прилип к витрине, тыкая пальцем в каждую плитку:

— Вот эту! И эту! А ещё вон ту, с орехами!

— Одну, — повторил Кирилл, доставая деньги. — Выбирай.

Никита замер, будто стоял перед самым важным выбором в жизни. Наконец, ткнул в шоколадку с карамелью:

— Эту. Она самая вкусная.

Кирилл купил, сунул шоколадку в карман куртки и строго посмотрел на Никиту:

— Не ешь сейчас. После уроков.

Никита надулся, но кивнул.

Дальше путь шёл мимо парка. Тропинка была припорошена утренним инеем, а деревья стояли голые, будто кто-то стёр с них все листья одним движением кисти. И тут

Никита резко остановился.

— Смотри! — он ткнул пальцем куда-то в сторону кустов. — Волк!

Кирилл проследил за его взглядом и увидел: на обочине, наполовину спрятанный в куче опавших листьев, лежал старый плюшевый волк. Его мех местами вытерся, один глаз держался на честном слове, а лапа была криво пришита, будто кто-то пытался починить игрушку, но не очень старался.

— Можно я его возьму? — Никита уже тянулся к игрушке, готовый броситься и схватить.

— Нельзя, — резко сказал Кирилл. — Он грязный. И, наверное, там клещи или ещё что-то.

Никита отступил, но в его глазах читалось такое разочарование, что Кириллу стало не по себе. Он хотел добавить что-то вроде «потом купим нового», но Никита уже отвернулся, будто не хотел, чтобы брат видел, как ему обидно.

Они пошли дальше, и Кирилл чувствовал, что сделал что-то не так. Но ведь он прав, правда? Нельзя подбирать чужие вещи с улицы.

У школы они остановились. Здание выглядело внушительно: серые стены, высокие окна, над входом — вывеска с названием. Здесь всё было серьёзно: оценки, контрольные, собрания.

— Ну, иди, — Кирилл кивнул на вход. — Не опаздывай.

Никита кивнул, но не двинулся с места.

— А если я скажу, что у меня болит голова, меня отпустят домой? — с надеждой спросил он.

— Не отпустят, — строго сказал Кирилл. — Иди на уроки. И не прогуливай физкультуру!

Никита закатил глаза, но всё-таки пошёл к дверям. На пороге он обернулся, будто хотел что-то сказать, но только махнул рукой и исчез за дверью.

Кирилл посмотрел ему вслед, вздохнул и пошёл к своему классу. Впереди была алгебра — его нелюбимый предмет, где учитель вечно спрашивал именно его.

День тянулся медленно. На алгебре Кирилл пытался сосредоточиться, но мысли всё время возвращались к Никите: как он там, не сбежал ли с урока, не забыл ли тетрадь. Учитель что-то объяснял у доски, мелом скрипя по поверхности, и этот звук раздражал до зубовного скрежета.

После уроков Кирилл вышел во двор, щурясь от яркого света. Солнце уже садилось, и тени стали длинными, будто пытались дотянуться до каждого прохожего. Он поискал глазами Никиту, но того нигде не было.

И тут к нему подошла Анна Евгеньевна, директор школы. Её строгий взгляд и прямая осанка внушали уважение даже тем, кто никогда не нарушал правила.

— Кирилл, можно тебя на минутку? — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась тяжесть.

Кирилл напрягся.

— Да, конечно.

Анна Евгеньевна чуть помедлила, будто подбирая слова.

— Я хотела поговорить с тобой о Никите. У него серьёзные проблемы с успеваемостью. По нескольким предметам у него двойки, и, к сожалению, мы вынуждены рассмотреть вопрос об отчислении.
Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Но… он же старается! — выпалил он, хотя сам не был в этом уверен. — Просто ему сложно…

— Стараться — это хорошо, — мягко, но твёрдо сказала Анна Евгеньевна. — Но старания должны подкрепляться результатами.

 Кирилл кивнул, не зная, что ещё сказать. В голове крутились фразы, которые он хотел бы произнести, но все они казались пустыми.

— Спасибо, что предупредили, — наконец выдавил он. — Я поговорю с ним.

Анна Евгеньевна кивнула и ушла, оставив Кирилла одного посреди школьного двора, где ветер уже гнал сухие листья по асфальту.

Он нашёл Никиту у раздевалки: тот сидел на скамейке, болтая ногами и делая вид, что ему всё равно.

— Ты чего тут сидишь? — резко спросил Кирилл. — Директор сказала, что тебя могут исключить.

Никита вздрогнул, будто его ударили.

— Ну и что? — буркнул он, отводя взгляд. — Там скучно. Все только и делают, что ругают.

— Тебе не скучно будет без школы? — голос Кирилла звучал жёстче, чем он хотел. — А потом без аттестата? Ты хоть понимаешь, что это серьёзно?

Никита молчал, теребя край куртки.

— Ну я не успеваю, — наконец сказал он. — Там столько всего: контрольные, уравнения, а я их не понимаю…

Кирилл снова начал ругать:

— Надо было раньше думать! Надо было делать уроки, а не сидеть в Майнкрафте до двух ночи!

Никита вскочил, его лицо покраснело от обиды и злости.

— Ты не понимаешь! — крикнул он. — Тебе легко, ты всё знаешь, а мне нет!
Они стояли друг напротив друга, и между ними будто выросла невидимая стена. Кирилл чувствовал, как злость смешивается с виной, но остановиться уже не мог.

— Пойдём домой, — процедил он. — Мама будет в шоке.

Они шли молча. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым эхом. Никита шёл чуть впереди, сгорбившись, будто пытался стать меньше, незаметнее. Кирилл шагал следом, сжимая кулаки и думая, что надо бы извиниться, но слова застревали в горле.

Парк был почти пустым. Только вдалеке кто-то выгуливал собаку, да на скамейке сидела старушка, укутанная в тёплый платок. И вдруг Кирилл заметил странное свечение — фиолетовое, пульсирующее, будто кто-то зажёг в глубине парка неоновую лампу.

— Что это? — Никита замер, забыв про ссору.

Кирилл прищурился.

— Не знаю. Пойдём посмотрим.

Чем ближе они подходили, тем ярче становилось свечение. Оно не слепило, но притягивало взгляд, будто звало к себе. И когда они вышли на небольшую поляну, то увидели его — портал.

Он был квадратным, собранным из блоков, напоминающих обсидиан: чёрные, блестящие, с фиолетовым отблеском. Внутри портала клубилась тьма, перемешанная с искрами света, и от него веяло чем-то древним и одновременно новым — будто это был проход в другой мир.

Никита подошёл ближе, протянул руку, словно хотел коснуться края портала.

— Это как в Майнкрафте! — выдохнул он, его глаза горели восторгом. — Только настоящий!

— Стой! — Кирилл схватил его за рукав. — Не трогай. Мы не знаем, что это.

Но Никита уже не слушал. Он сделал шаг вперёд и… прыгнул.

На секунду Кирилл увидел, как брата окутало фиолетовое сияние, а потом он просто исчез.

— Никита! — закричал Кирилл, бросаясь к порталу. — Никита, вернись!
Но ответа не было. Только тихий гул, исходящий от блоков, и мерцание, которое становилось всё ярче.

Кирилл замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он понимал, что прыгать — безумие. Что там может быть опасно, неизвестно, смертельно. Но оставить брата там, в этом странном месте, он не мог.

Сжав зубы и мысленно проклиная младшего брата, он закрыл глаза и шагнул вперёд.
Фиолетовое сияние окутало его, мир вокруг рассыпался на пиксели, а потом всё исчезло.



* Minecraft (Майнкрафт) — это знаменитая компьютерная игра-песочница в трехмерном блочном мире, где игроки могут свободно исследовать территорию, добывать ресурсы, создавать предметы и строить любые сооружения.
Игру создал шведский программист Маркус Перссон в 2009 году, а позже её приобрела компания Microsoft. На сегодняшний день это одна из самых продаваемых и популярных игр в истории.